Елена Васильева

Художественный мирок «Выйди из шкафа» маленький и тесный — как будто под стать названию, но здесь всегда есть место тем чудесным совпадениям, за которые мы так любим голливудские фильмы и мексиканские сериалы. К счастью, в нужный момент Птицева разворачивает историю, и волшебство немедленно оказывается реальной жизнью, а университетский тихоня — профессорским кротом.
0
1
0
2150
В новом романе подходы Савельева к категории события или развития действия работают главным образом на создание особой картины мира, которая дополняет уже написанное другими авторами серии «Актуальный роман». Но надо признать, что лучше всего суть книги Савельева отражают слова «Актуальный абсурд».
0
2
0
2758
Оба романа, о которых пойдет речь, — «Непостоянные величины» Булата Ханова и «В Советском Союзе не было аддерола» Ольги Брейнингер — с определенными оговорками можно назвать романами взросления. Кроме того, они относятся к категории беллетризованного автофикшена, а в их основу положены личные переживания.
0
0
0
2426
Книга проходится по самым болевым точкам современности, и наверняка найдутся читатели, которые обвинят издателей в погоне за модой. Однако главной модой здесь оказывается стремление к самоанализу, желание докопаться до самой сути, не побояться задеть даже самое больное.
0
0
0
2238
Вряд ли хотя бы кто-то может представить, что на двух сотнях страниц его ждет удивительная смесь рассуждений об американской политике и законодательстве, бесед о литературе и искусстве, критики капитализма, феминизма и религии и, конечно, описаний секса.
0
0
0
3698
Главные герои в основном страдают лишь от чувства вины — кстати, в книге неоднократно возникает еврейская тема, обыгранная, правда, скорее шутливо, чем серьезно. «Католики испытывают чувство вины, когда подводят Бога. А евреи — когда подводят родителей», — говорит один из героев, явно намекая на всю свою семью. Но не стоит беспокоиться: к концу книги Мэгги и Итан исправятся.
0
0
0
2570
Булат Ханов, конечно, удивительно смел. Он не боится осуждения и споров, которые его книга неминуемо вызовет. У нее обязательно появится множество противников в учительской среде. Потому что то, о чем он пишет, — правда, от которой многие бы хотели спрятаться. Потому что наверняка что-то из того, что он описал, соответствует действительности не во всех школах. Да в конце концов потому, что его герой отработал в школе всего год и посмел сделать далеко идущие выводы.
0
0
0
4998
Впечатляет не столько фактура рассказов — хотя и там много такого, что может шокировать, — сколько время от времени нагоняющая и тюкающая по темечку печаль и предчувствие разных неуютных состояний. Ближе к финалу книги при недозированном ее употреблении может быть даже неприятно. И страшно. Будьте, как говорится, осторожны.
0
0
0
4286
Большую часть книги сама Алленова остается в тени. Даже слово «форпост» по отношению к Осетии в тексте произносят «там», «в воюющей Чечне». Автор мало делится своими мыслями или впечатлениями, но много — фактами. Тем, что видела она, тем, что запечатлели камеры, тем, что сказали ее собеседники во время личных встреч или интервью. Но события, о которых пишет Алленова, таковы, что здесь и судебное заседание со всем его суровым регламентом превращается в драму.
0
-1
0
3406
Унижение как тема возникает в книге не раз – конечно, как специфически женское мироощущение (не стоит забывать, что роман – феминистский и вышел в феминистском издательстве), которое при смене точки зрения может работать совсем по-другому.
0
0
0
6098
Здесь не только все взрывается, но и выясняется, что наш вроде бы случайный Книжник оказался, как водится, вообще не случаен. Он не только разрушил Оракул, устройство, которому одичавшие люди нового мира верили, как божеству или интернету, но и встретил Самого Главного Человека — его зовут то Ковбой, то Пастух, то Самуэль (видимо, как последнего библейского пророка), то просто Миша (видимо, как архангела).
0
0
0
4738
На самом деле Витя и Варя — просто-напросто люди с разными мировоззрениями. Он не окончил университет, потому что решил, что траектория жизни ученого не для него, и пошел зарабатывать деньги. Она мечтает поступить в мед и стать хирургом — поступить пока не получается, но обеспеченный папа пообещал, что она сможет учиться на платном. У каждого из них своя правда, и как бы ни хотелось сводить это противопоставление к дихотомии «столица — провинция», делать этого не стоит.
0
0
0
5098
Во всех этих трех текстах фоном проходит тема смерти. В «Пепле Анны» она показана через умирание старого мира и предчувствие нового. В «Звездолете с перебитым крылом» сочетается с мотивом надежды и мыслями о вечной жизни. В «Каникулах что надо» мальчишки обещают друг другу «игрушечную» кончину — «Умер. До послезавтра», говорят они. Пока в финале не встречаются с настоящей.
0
0
0
5238
Гроскоп не боится делать «Войну и мир» или «Преступление и наказание» инструментом самопознания и вообще вставать с авторами чуть ли не на одну ступеньку. Она называет Толстого «бородатой Опрой Уинфри», а «Доктора Живаго» сравнивает с «Аббатством Даунтон»!
0
0
0
3942
Есть определенная сложность в том, чтобы объяснить, что же происходит в «Долой стыд», каков его сюжет. Потому что его, в общем-то нет. Дать примерное представление можно, лишь назвав рассказчиков и обрисовав в общих чертах реалии художественного мира.
0
0
0
4510
Анна Козлова — писательница, сценаристка сериалов для федеральных каналов, лауреат премии «Национальный бестеллер» в 2017 году за роман «F20». Ее новая книга «Рюрик» вышла в «Фантом-прессе», который специализируется на переводной литературе. Несмотря на название, сюжет нового произведения не связан с историей, Рюриком зовут попугая главной героини. О работе над книгой, отличии сценарной работы от писательской, обретении нового издателя и многом другом писательница рассказала в интервью «Прочтению».​​​​​​​
0
0
0
3898
В субботу, 25 мая в Петербурге пройдет церемония вручения литературной премии «Национальный бестселлер». В этом году в короткий список попали шесть книг, и все они точно достойны внимания. Накануне решающего момента «Прочтение» напоминает, почему их стоит прочесть и почему шорт-лист «Нацбеста» в этом году силен как никогда.
0
0
0
6330
Главное отличие нового романа писательницы от прославившей ее «Большой маленькой лжи» — в средствах: там было и насилие, и убийство, и животный страх. Здесь остается страх — без насилия и убийств.
0
0
0
3206
Каждый год в центре Петербурга ставят сцену рядом с Михайловским манежем, а книголюбы знают: это для них. И хотя программа Международного книжного салона уже не раз вызывала вопросы общественности, это мероприятие по-прежнему остается самой заметной площадкой для презентации книг и единственной масштабной ярмаркой в Северной столице. Издательства, как и всегда, привозят свои весенне-летние новинки, а «Прочтение» рассказывает о самых заметных из них.
0
0
0
5030
Генеалогическое древо, описанное в книге, широко раскинуло свои ветви как по географии, так и по истории; до Тверской губернии, до благородных графов, сунуло мизинчик на Урал, но история семьи постоянно возвращалась обратно, в Ленинград-Петербург.
0
0
0
3802
В «Эвересте» автор выдумывает мысли, сопровождавшие героев экспедиции во время подготовки. Причины, по которым они решили идти на Эверест. Причина чаще всего одна — амбиции. Но не всегда.
0
0
0
3118
Уже в названии романа «Обитатели потешного кладбища» содержится намек на то, что история будет мрачной, а люди — пропадать и стреляться. Герои Иванова разобщены, есть среди них и предатели, и просто неприятные люди. Но то, что их губит — эпоха — их же и спасает.
0
0
0
4950
Элеанор Олифант с ее прошлым, шрамом на лице и любовью к водке была очень многообещающим персонажем. Которая заслуживала даже хэппи-энда — но без макияжа, новой одежды, кошки и фраз типа «на глаза навернулись слезы» и «в горле встал обжигающий ком».
0
0
0
4998
В принципе, место вампиров с тем же успехом в этой модели могли бы занять какие-нибудь зомби или оборотни. Любая другая нежить, заморская или отечественная, запросто уложилась бы в эту систему, потому что обращение к потустороннему здесь нужно для проведения аналогии «Советский союз — это... (подставить что-нибудь неприятное)».
0
0
0
3594
Стремление к объективности ― главное достоинство этой книги. Стоит только начать возмущаться, что Перель перетягивает одеяло на одну их сторон воображаемой «кровати», как автор исправляет эту ошибку. Она встает на четыре различных точки зрения — того, кому изменили; того, кто изменил; того, с кем изменили, и того, кто об этом знает. А заканчивается эта книга, так долго рассказывавшая о моногамии, вполне логично ― автор раскрывает понятия полиамории и консенсуальной немоногамии и объясняет, почему они более сложные, чем все привыкли думать.
0
0
0
2598
С 28 ноября по 2 декабря в Центральном доме художника в Москве пройдет Международная ярмарка интеллектуальной литературы non/fiction. «Прочтение» предлагает список из 21 позиции, в котором каждый  — верим — сможет найти что-то себе по душе.
0
0
0
7442
Роман «Небо в алмазах» начинается с рассказа некой женщины, как позже становится понятно — весьма взбалмошной и самодовольной актрисы немого кино Вари Метель. Ее дневниковые записи о творческой интеллигенции начала XX века, одна из которых и открывает роман, станут уликами в очередном деле Зайцева.
0
0
0
2770
Как бы Габуев ни подчеркивал национальность своих персонажей, как бы ни выстраивались оппозиции между разными народностями, представить себя героем этих рассказов все равно сможет каждый. Для Габуева обращение к теме национальности —скорее способ посмотреть на человека вообще, а национальность —лишь увеличительное стекло.
0
0
0
2290
Козлову время от времени отказывает вкус: то он напишет про «рыцаря, облаченного в благородные волосы», то про то, что люди «пребывали в состоянии общения». Автора иногда кусает блоха канцелярита, и он выдает фразы вроде «на текущий момент я могу сказать следующее» и «в том же ряду Петербург, святость которого куплена смертями в болотах и постоянным оттоком населения вследствие перманентного мора...». Можно, конечно, было бы списать все на какой-нибудь прием, но на какой и каков тогда его смысл, если вся книга написана с оглядкой на разговорный стиль и рок-культуру.
0
0
0
1882
Заглавный образ, батискаф, тоже отсылает к пребыванию на некоторой границе: находясь в нем, человек вроде бы опускается под воду, но с ней не соприкасается. От непригодной для жизни стихии его отделяют толстые стекла и стенки, сквозь которые можно смотреть на потусторонний мир, но картинку получать с искажением. И роман, как батискаф, погружает героя в воспоминания, в первую очередь — детские. Большинство из них гиперболизированные, и следующие одно за другим преувеличения захватывают все больше и больше места в тексте, создавая отнюдь не комичный, а ужасающий гротеск.
0
0
0
3250