Елена Васильева

В «Эвересте» автор выдумывает мысли, сопровождавшие героев экспедиции во время подготовки. Причины, по которым они решили идти на Эверест. Причина чаще всего одна — амбиции. Но не всегда.
359
Уже в названии романа «Обитатели потешного кладбища» содержится намек на то, что история будет мрачной, а люди — пропадать и стреляться. Герои Иванова разобщены, есть среди них и предатели, и просто неприятные люди. Но то, что их губит — эпоха — их же и спасает.
562
Элеанор Олифант с ее прошлым, шрамом на лице и любовью к водке была очень многообещающим персонажем. Которая заслуживала даже хэппи-энда — но без макияжа, новой одежды, кошки и фраз типа «на глаза навернулись слезы» и «в горле встал обжигающий ком».
623
В принципе, место вампиров с тем же успехом в этой модели могли бы занять какие-нибудь зомби или оборотни. Любая другая нежить, заморская или отечественная, запросто уложилась бы в эту систему, потому что обращение к потустороннему здесь нужно для проведения аналогии «Советский союз — это... (подставить что-нибудь неприятное)».
435
Стремление к объективности ― главное достоинство этой книги. Стоит только начать возмущаться, что Перель перетягивает одеяло на одну их сторон воображаемой «кровати», как автор исправляет эту ошибку. Она встает на четыре различных точки зрения — того, кому изменили; того, кто изменил; того, с кем изменили, и того, кто об этом знает. А заканчивается эта книга, так долго рассказывавшая о моногамии, вполне логично ― автор раскрывает понятия полиамории и консенсуальной немоногамии и объясняет, почему они более сложные, чем все привыкли думать.
369
С 28 ноября по 2 декабря в Центральном доме художника в Москве пройдет Международная ярмарка интеллектуальной литературы non/fiction. «Прочтение» предлагает список из 21 позиции, в котором каждый  — верим — сможет найти что-то себе по душе.
1164
Роман «Небо в алмазах» начинается с рассказа некой женщины, как позже становится понятно — весьма взбалмошной и самодовольной актрисы немого кино Вари Метель. Ее дневниковые записи о творческой интеллигенции начала XX века, одна из которых и открывает роман, станут уликами в очередном деле Зайцева.
282
Как бы Габуев ни подчеркивал национальность своих персонажей, как бы ни выстраивались оппозиции между разными народностями, представить себя героем этих рассказов все равно сможет каждый. Для Габуева обращение к теме национальности —скорее способ посмотреть на человека вообще, а национальность —лишь увеличительное стекло.
257
Козлову время от времени отказывает вкус: то он напишет про «рыцаря, облаченного в благородные волосы», то про то, что люди «пребывали в состоянии общения». Автора иногда кусает блоха канцелярита, и он выдает фразы вроде «на текущий момент я могу сказать следующее» и «в том же ряду Петербург, святость которого куплена смертями в болотах и постоянным оттоком населения вследствие перманентного мора...». Можно, конечно, было бы списать все на какой-нибудь прием, но на какой и каков тогда его смысл, если вся книга написана с оглядкой на разговорный стиль и рок-культуру.
214
Заглавный образ, батискаф, тоже отсылает к пребыванию на некоторой границе: находясь в нем, человек вроде бы опускается под воду, но с ней не соприкасается. От непригодной для жизни стихии его отделяют толстые стекла и стенки, сквозь которые можно смотреть на потусторонний мир, но картинку получать с искажением. И роман, как батискаф, погружает героя в воспоминания, в первую очередь — детские. Большинство из них гиперболизированные, и следующие одно за другим преувеличения захватывают все больше и больше места в тексте, создавая отнюдь не комичный, а ужасающий гротеск.
323
Когда на улицах города веселятся нетрезвые болельщики, а погода все чаще приглашает посидеть с бутылочкой того-другого на берегу реки или залива, самое время укрепить свой алкогольный бэкграунд. Ведь осенью в бар бежишь, чтобы заглушить меланхолию; зимой ― чтобы согреться; весной ― чтобы подпитать радость от жизни. А летом алкоголь пьется ни для чего. В одном из немногих материалов «Прочтения» с возрастным ограничением 18+ всего пять книг, и для каждой из них найдется место ― отнюдь не в сердце.
420
«Раунд» Анны Немзер назван «оптическим романом». Повествование разворачивается таким образом, что читатель постепенно начинает понимать — читай «видеть» — больше и больше. Вот он без очков и видит только стоящих рядом с ним героев. Вот ему дали слабые линзы, и что-то прояснились. А вот финал книги: очки подобраны правильно; все герои наконец на своих местах, все связи между ними четко просматриваются.
537
В субботу, 26 мая на Новой сцене Александринского театра в восемнадцатый раз вручали премию «Национальный бестселлер». «Прочтение» в нескольких словах рассказывает, как прошло награждение, — для тех, кто не хочет смотреть полуторачасовое видео.
283
Петербургский книжный салон пройдет с 17 по 20 мая в Михайловском манеже. Некоторые издательства в этом году отказались от поездки в Петербург в пользу ярмарки книг об искусстве, проводимой музеем Garage в Москве. Однако и в манеже яблоку будет негде упасть — мы публикуем гид по лучшим издательствам и их новинкам, чтобы долгие поиски не испортили настроение зашедшим на ярмарку.
524
Вторая часть романа-пеплума Алексея Иванова «Тобол» с подзаголовком «Мало избранных» вышла еще в начале года. Эта книга попала во все списки «самых ожидаемых», однако по факту оказалась как бы не замечена многими рецензентами и критиками: о ней не написали ни Галина Юзефович на «Медузе», ни авторы «Горького», ни большинство тех, кто писал о первой части — «Много званых».
322
Смелый шаг Олега Зоберна и издательства «Эксмо» — в 2018 году в России выпустить книгу с заголовком «Автобиография Иисуса Христа» без упоминания о том, что автор не хотел оскорбить ничьих религиозных чувств. «Автобиография» делает вид, что основана на евангельских текстах.
526
Плоский пересказ этой истории делает с текстом Богословского примерно то же, что и пересказ одной только любовной коллизии с романом «Евгений Онегин». Ведь уже аннотация предупреждает читателей: в этой книге главное — кипение страстей, «любовь-буря, любовь-наказание, любовь-беда». И сколь прост для понимания сюжет, столь же просты и эффектны описанные страсти.
424
Когда читаешь эту книгу, то будто пропускаешь песок сквозь пальцы. Буквы бегут, ясности не прибавляется. Сначала фон Вальвиц проводит исторический экскурс, а потом он переходит к описанию «одиссеев» (идеальные игроки) и «хорьков» (реальные трейдеры и брокеры). Автор играет с метафорами и образами, и все это выглядит неплохо, пока не выясняется, что метафора опирается на метафору, и продолжается философским постулатом, и не имеет под собой реальных оснований
231
 Non/fictio№ 19, предъюбилейная главная ярмарка страны, пройдет с 29 ноября по 3 декабря в Центральном доме художника в Москве. О том, что стоит искать на ярмарке в первую очередь, — в кратком гиде «Прочтения».
717
Остается загадкой, кого же Сана Валиулина считает тем самым Синей Бородой. Возможно, в обличье этого мужчины должно предстать время, которое становится безжалостным, когда люди про него забывают и пытаются жить сегодняшним днем. Потому что тогда мир может оказаться в стерильном безвременьи, где ценность каждого человека ничтожна.
154
Если по структуре и композиции «Дебри» похожи на учебник, то стилистически они для этой оценки слишком несдержанные. Иванов и Зайцева примеряют к историческим реалиям современную лексику: первооткрыватель тракта от Соликамска до Верхотурья Артемий Бабинов оказывается у них «отличным менеджером», который взял дорогу «в концессию», а Ерофея Хабарова авторы признают «настоящим бизнесменом».
148
Автор как будто хотел написать роман о декабристах, а замахнулся на роман о войне 1812 года — но при этом «Войны и мира» у него не получилось. Слишком много хотел сказать, слишком мало удалось.
311
Роман Андрея Рубанова «Патриот» стал большой новинкой прошедшей весны. С ним Рубанов попал в финал «Национального бестселлера» и «Большой книги». Об успехах «Патриота», болевых точках русского человека и новой книге писатель рассказал «Прочтению».
281
В «Редакции Елены Шубиной» вышла новая нон-фикшен книга «Дебри», являющаяся документальным «двойником» романа «Тобол». Елена Васильева побеседовала с ее авторами — Алексеем Ивановым и Юлией Зайцевой.
213
Наличие общеисторического сюжета, нашедшего отклик в судьбе человека, оказывается критерием, определяющим качество текстов, попавших в книгу.
147
В Санкт-Петербурге открывается XII Международный книжный салон. Специально к этому событию журнал «Прочтение» отобрал несколько неочевидных новинок, которые привезут с собой издатели.
184
Книга Андрея Филимонова вышла в финал премии — наравне с романами таких известных авторов, как Андрей Рубанов и Анна Козлова, чьи новинки анонсировали чуть ли не словами «триумфальное возвращение». А о Филимонове почти никто не слышал до этого года. Шутка ли.
204
Вышла биография «Ленин. Пантократор солнечных пылинок» за авторством писателя Льва Данилкина. Елена Васильева поговорила с ним о критике, новой книге, а также о том, как и где свершаются революции.
229
В ближайшие пару-тройку месяцев на прилавках книжных магазинов появятся как разрекламированные романы, так и менее известные книги. Чего стоит ожидать от издателей? «Прочтение» выбрало пять лучших книг художественной прозы и пять — нон-фикшен.
207
Рейнальдо Аренас написал книгу в 1966 году, после чего оказался в опале на родной Кубе и сел в тюрьму из-за нелегальной публикации произведения за рубежом. Похожая участь постигла и его героя – реальную личность, монаха Сервандо Тересу де Мьера, жившего в XIX веке.
277