Рецензии

В вошедших в эту книгу статьях (по большому счету, они складываются в монографию) выстраивается история русского поэтического самосознания XX — начала XXI века. Выстраивается она как будто в избранных сюжетах, — еще точнее, в нескольких (втягивающих эти сюжеты в себя) тематических линиях, объединяемых общей, сквозной темой.
638
Чувство архаичности опубликованного в этой книге и исчезновения жанра настигает нас не только потому, что так ярко, как Гедройц, в современной критике больше никто не пишет, — но и потому, что из культуры уходит фигура эксперта. Профессионала, внимательно следящего не только за своим сегментом, но за обширным диапазоном книжной продукции, и оценивающего всех сестер по серьгам.
582
Аллен реализует все тот же ретроспективный сценарий: герой вспоминает свои прошлые любовные переживания. Возврат к одним и тем же нарративным моделям — признак формульного кино, и Аллена можно обвинить в частичном самоповторе.
818
Любой мало-мальски сообразительный читатель в первой половине романа догадается, что политическая и любовная линии должны быть объединены, а во второй без спойлеров поймет, как именно.
1246
Большую часть книги сама Алленова остается в тени. Даже слово «форпост» по отношению к Осетии в тексте произносят «там», «в воюющей Чечне». Автор мало делится своими мыслями или впечатлениями, но много — фактами. Тем, что видела она, тем, что запечатлели камеры, тем, что сказали ее собеседники во время личных встреч или интервью. Но события, о которых пишет Алленова, таковы, что здесь и судебное заседание со всем его суровым регламентом превращается в драму.
1166
Одно из главных достоинств романа — ясно слышимый голос Эллы, ироничный, немного сварливый. Наблюдательная, мудрая, уверенная в себе героиня неспешно рассказывает о разных мелочах поездки, вспоминает прошлое, анализирует настоящее, но эта речь — не бормотание старушки. Это самая прочная и живая ткань романа.
1382
Унижение как тема возникает в книге не раз – конечно, как специфически женское мироощущение (не стоит забывать, что роман – феминистский и вышел в феминистском издательстве), которое при смене точки зрения может работать совсем по-другому.
2286
В основе сюжета романа — борьба двух группировок наемных убийц в Сеуле. Одну возглавляет Старый Енот, патриарх криминального подполья и владелец библиотеки, в которую не заглядывает никто, кроме заказчиков. Вторую — молодой «эффективный менеджер» Хан, ученик Старого Енота, который вознамерился подмять под себя всю старую гвардию, а тех, кто будет сопротивляться, — уничтожить.
1206
Тема войны, очевидно, не на шутку волнует писателя — причем в разных ее пониманиях — и обычной, и информационной, и, в конце концов, внутренней. Куприянов в одном из интервью говорил, что «желание исчезнуть» — это собственно то, как он понимает войну, она — «форма выразить желание самоуничтожиться». Именно она в первую очередь и становится объединяющей темой для обоих текстов сборника (даже имя Кузьма во сне одного из героев превращается в слово «война»), другое дело, что она в них — минус-прием и остается за рамками повествования и еще большой вопрос — идет ли там на самом деле.
1782
Шесть голосов, сменяющихся один за другим: голос матери, голос насильника, голос жертвы, голос жены насильника, голос отца и, под конец, голос депутатки. Список героев — точь-в-точь состав телешоу, где перед рекламой попросят не переключаться вовек. Каждый рассказывает историю — то ли свою, то ли одну и ту же — и каждый хоть в чем-то несчастен.
1522
Здесь не только все взрывается, но и выясняется, что наш вроде бы случайный Книжник оказался, как водится, вообще не случаен. Он не только разрушил Оракул, устройство, которому одичавшие люди нового мира верили, как божеству или интернету, но и встретил Самого Главного Человека — его зовут то Ковбой, то Пастух, то Самуэль (видимо, как последнего библейского пророка), то просто Миша (видимо, как архангела).
2330
Здесь о каждую страницу читатель вынужден спотыкаться в приступе испанского стыда, пока наконец не приземлится лицом в несуразную реплику: «И статус поменяй на „в свободном поиске“, раз так». «В активном поиске», уважаемый Шамиль Шаукатович, в активном!
2138
Несмотря на простую бытовую фактуру, мальчишечий сленг, будни окраин, через все повествование проходит прозрачная, как вода, фортепьянная музыка и мерное, как метроном, звучание гомеровских «Илиады» и «Одиссеи». Вот что придает единство этой семье, вот что является мерилом и шкалой ценности.
1678
Основная черта некрасовского мира — существование на границе, его зыбкая, как во сне, неопределенность и недооформленность. Застывшее в промежуточной стадии потенциально способно быть и тем, и другим, но на деле — неприкаянно болтается на стыке понятий.
2770
Сара Вайнман довольно своеобразно связывает историю похищенного педофилом ребенка и творчество Набокова, регулярно при этом повторяя: а мог бы Набоков, собственно, вообще написать такой великий роман, если бы не та самая газета и не та самая трагедия? В конце концов, тезис о том, что, если бы не реальные детали, такого психологизма Набоков бы не добился, мягко говоря, сомнителен.
1906
«Инферно» имеет подзаголовок «Роман поэта», что, конечно, может сбить с толку неподготовленного читателя, ожидающего получить некую расплывчатую субстанцию с экскурсом в историю мировой культуры. Но это отнюдь не спонтанное письмо, которое чурается любой системы, и не словесная орнаменталистика. Майлз вообще чужда какая бы то ни было игра слов и смешение разнообразных повествовательных техник, с которыми обычно ассоциируется этот жанр.
2370
Любая отдельно взятая история Керета — это погружение в посттравматический мрак, тот самый, свойственный не конкретному поколению, нации или другой общности, а вообще каждому. Одиночество, потери, экзистенциальный кризис, паранойя и сумасшествие — за цирковыми декорациями вымышленного мира стоят банально несчастные люди, а смех и абсурд служат лучшим оружием в борьбе с безвыходностью, враждебностью окружающего мира и утратой ценностных ориентиров.
1430
«Нью-Йоркский обход» начинается с Бронкса («если ты живешь в Южном Бронксе, тебе незачем смотреть боевики»). Здесь у каждого второго депрессия, суицидальные мысли, ножевые, СПИД, гепатит, каждый третий — наркоман. Мы начинаем это путешествие с врачом, у кого еще мало опыта, и он с безжалостной иронией рассказывает истории о своих ошибках, совершенно — и по-медицински — хладнокровный к собственной глупости.
6224
На самом деле Витя и Варя — просто-напросто люди с разными мировоззрениями. Он не окончил университет, потому что решил, что траектория жизни ученого не для него, и пошел зарабатывать деньги. Она мечтает поступить в мед и стать хирургом — поступить пока не получается, но обеспеченный папа пообещал, что она сможет учиться на платном. У каждого из них своя правда, и как бы ни хотелось сводить это противопоставление к дихотомии «столица — провинция», делать этого не стоит.
3583
Корреспонденция полна описаний происходящего вокруг, атмосферы разных обществ. Из подробных отчетов Шелковского складывается хроника эмигрантской жизни: попытки обустроиться и найти работу, сплетни о молодом хулигане Лимонове и обожествленном при жизни Солженицыне, репортажи с выставок.
2770
«Мертвые не умирают» — всего-навсего валяние дурака. Игра в жанр — с разрушением четвертой стены и умышленным приемом deus ex machina. Постмодернистская шарада, отсылающая к классике ужасов, шедеврам массовой культуры и фильмографии самого режиссера (например, Эстер Балинт за стойкой в местной кофейне — очевидный кивок в сторону ранней картины Джармуша «Более странно, чем в раю»).
2542
В африканской мифологии люди и звери пришли с неба, а пещеры и норы являются вратами в потусторонний мир. И еще в африканских народных сказках очень ценится умение избегать смерти. Этим умением, а скорее счастливым даром, в полной мере владеет Кора. Сколько раз она выпрыгивает из смертельного кольца!
2622
Мракобесие и вседозволенность Франции той эпохи сконцентрировались именно в этом месте. Версаль хранит память эпохи — в тех подробностях, которые теперь уже скрыты от потомков.
2342
Во всех этих трех текстах фоном проходит тема смерти. В «Пепле Анны» она показана через умирание старого мира и предчувствие нового. В «Звездолете с перебитым крылом» сочетается с мотивом надежды и мыслями о вечной жизни. В «Каникулах что надо» мальчишки обещают друг другу «игрушечную» кончину — «Умер. До послезавтра», говорят они. Пока в финале не встречаются с настоящей.
3838
Чижову удается использовать время не только как тематический стержень, но и как композиционный и стилистический инструмент: фактически, весь роман — от идеи до формы — строится с помощью дат, воспоминаний и секундных стрелок.
4330
Если вы когда-либо рассматривали юридическую школу онлайн, изучите Университет Авраама Линкольна
Цвета у Мураками всегда важны: вот и художник, отмечающий, какой толщины грифель был у карандаша, когда он делал тот или иной набросок, постоянно уточняет — филин был серого цвета, упаковочная бумага — коричневого, борода загадочного соседа — черно-белая.
3590
Гроскоп не боится делать «Войну и мир» или «Преступление и наказание» инструментом самопознания и вообще вставать с авторами чуть ли не на одну ступеньку. Она называет Толстого «бородатой Опрой Уинфри», а «Доктора Живаго» сравнивает с «Аббатством Даунтон»!
2738
Роман задумывался как завершающая часть трилогии, в которую вошли книги «Капут» и «Шкура», но не был окончен, поэтому текст пронизан ощущением недовоплощенности. Очевидно, что он только начинает осознавать себя и обретать форму. Малапарте любуется своим величественным замыслом изобразить советских грандов, обреченных сгинуть в эпоху Большого террора, как первертов и декадентов, но не успевает его воплотить.
2958
Дело не столько в проблематике — в одну повесть вместились и буллинг, и потерянная дружба, и поиск себя, и травма, — сколько в нарочитой усложненности (аннотация расставляет все по своим местам, в самом тексте же повествование нелинейно) и обилии диалогов, местами действительно смешных.
2114
Простая история о любовном треугольнике ученых на деле оказывается фракталом — серией отражений, уходящих вглубь человеческого сознания. Читатель изучает роман, в романе антропологи изучают других людей, а те, в свою очередь, складывают собственное впечатление о чудаках из другого мира.
2430