Рецензии

В образ ребенка Ольга Фикс вложила всю душу, и только ради страниц, посвященных Тёмке, стоит читать книгу. Мерцающий электрическими всполохами портрет девочки все время изменяется, как современные «живые» фотографии, или фотографии-трансформеры.
16
Катастрофа, по мнению Рушди, уже произошла, но заметили ее мы лишь спустя годы, когда над Америкой нависла зловещая фигура Джокера с волосами ядовито-зеленого цвета.
69
Взращенный на учебниках из серии «как написать бестселлер» писатель противопоставлен тому, кто пытается расписать ручку и случайно создает великий американский (или любой другой) роман, старательный зубрила-отличник против одаренного гения — Поляринов выстраивает эти оппозиции, давая понять, что первые всегда проигрывают вторым. Речь в «Почти двух килограммах слов» в основном про первую категорию — и стоит понимать, что выборка авторов здесь сугубо индивидуальная, но, пусть и условно, все же отражающая литературный процесс XX века.
679
О первом прозаическом романе Линор Горалик, написанном не в соавторстве, — тексте с необычным названием «Все, способные дышать дыхание» — отзывов пока не много, но все они очень личные. Мы решили поэкспериментировать с форматом и собрали критиков за воображаемым круглым столом для камерной беседы об этой непростой книге.
147
Разговор о поэзии 1970–1980-х, а если мы не игнорируем первый том антологии, то и 1990–2000 годов, теперь невозможен без учета авторов и практик, представленных в двухтомнике.
226
Музыка здесь действительно первостепенна. На протяжении всего романа фоном звучат любимые Воробушком «Гольдберг-вариации» Баха в исполнении Глена Гульда. Еще: Прокофьев и Шостакович, Бах, Шуберт и Гендель, Стравинский и Ли Дэлунь.
270
Основная претензия к книге — якобы шокирующий «контент» и способ его подачи. Можно представить, какого неженку это может шокировать и какого ханжу — возмутить. С чем спорить точно нельзя, так это с тем, что рабочие Влада Ридоша разговаривают, как настоящие — и в этом явная удача автора.
318
Нелюдимая девочка Лена жила себе скучной жизнью школьницы из Нижнего Тагила — готовилась поступать в пединститут (опять же, скорее от скуки, чем по манию души), ничем особенно не интересовалась, мать и бабку не радовала, но и не расстраивала. До тех пор, пока старший брат лучшей подруги не подсадил ее на «стишки». В «Опосредованно» Сальников описывает альтернативную реальность, которая отличается от нашей разве что анекдотичными нюансами: во вселенной «Гарри Поттера» действуют мстительные маглы, в библиографии Достоевского обнаруживается роман «Идиоточка», среди одиночек за тридцать с общественным давлением и нападками сердобольных родственников сталкиваются в основном мужчины...
448
«Оно [произведение] не предназначено для тех, кого может оскорбить обычная книга», — предостерегает предисловие, но, увы, не предупреждает, что чувства верующего в художественные тексты читателя такое пренебрежительное обращение с сюжетом, портретами персонажей и традицией фантастической литературы может по-настоящему оскорбить.
254
Писать театральную рецензию на «Ай Фак» Константина Богомолова — одно из самых бессмысленных и неблагодарных занятий на Земле. Поэтому я отказываюсь это делать.
280
«Все, способные дышать дыхание» в жанровом и стилистическом отношении, если воспользоваться метафорой из самого романа, — будто стекло, которое разлетелось во время асона на мелкие кусочки, а потом вновь собралось воедино — но с трещинами, страшным напоминанием о случившемся.
266
В предисловии автор объясняет историю сборника: хронологически это первая его книга, в хаосе девяностых случайно изданная слепой печатью. Как следствие — потерянные рассказы и коробки никому не нужных авторских экземпляров, которыми в конце концов начинают топить домашнюю печку — надеюсь, деталь придумана не ради красного словца. Хотелось даже сыграть в игру: давайте, мол, отбросим последние двадцать лет и представим, что Носов — начинающий писатель, будем судить его беспристрастно, советов надаем ради хохмы. Но — вот незадача — в примечания к тексту то и дело приходит автор сегодняшний и грозит оттуда пальчиком: не пройдет, все вижу, все знаю сам.
237
Главные герои картины, замученные работяги из русского захолустья, обрисованы очень грубыми штрихами: у одного — мать-инвалид, у другого — одиночество, а третьему надо шесть ртов кормить. Экспозиция сжата до нескольких реплик, до немногочисленных беглых кадров.
170
Для того чтобы мгновенно создать из себя театр, нужны две поднятые руки с перчаточными куклами и... задранный подол кафтана. Фоном для повестей служат просто выкрашенные в темный цвет задники: тюремный барак, келья отшельника, лес, крыша многоэтажки. Здесь происходят главные события, кипят страсти, гибнут и сходят с ума люди.
264
Одна из основных идей, на которой держатся почти все исследования и романы Калассо, заключается в том, что прошлое никогда не было целостным. Что история, что культура представляются ему как череда распавшихся фрагментов, свободно перемещающихся в нелинейном пространстве. Он также предостерегает читателя от восприятия прошлого как набора декораций, которыми мы обставляем современную культуру на радость глазу.
266
Нет ничего удивительного в том, что Осипова упорно продолжают сравнивать с Чеховым (который упоминается в сборнике, к слову, не меньше пяти раз), да и с Булгаковым и Вересаевым, а при особом желании можно упомянуть даже Алексея Моторова, только вот автор от сравнений строго открещивается.
285
В ранних работах Йоргоса Лантимоса сюжет был второстепенным элементом, в «Фаворитке» он становится доминантой. В результате такого смещения акцентов, с одной стороны, появляется интрига, выстраивается градация напряжения, рождается трагикомедийный тон, с другой — упрощается содержание.
206
В «Эвересте» автор выдумывает мысли, сопровождавшие героев экспедиции во время подготовки. Причины, по которым они решили идти на Эверест. Причина чаще всего одна — амбиции. Но не всегда.
321
Герои у Етоева выглядят архетипично: — у одних фамилии говорящие, другие обязательно хороши, третьи традиционно и беспросветно злы и бессовестны. Набор этих качеств касается только так называемой цивилизованной части Сибири. Как только сюжет ступает на загадочные земли тундры, понятие зла размывается — там царит вечная схватка жизни и смерти, старых обид и мистического колдовства.
485
Если максимально упростить идею «Яснослышащего», замысел заключается в глубинном пересмотре понятия музыки в самом широком смысле этого слова, где музыка наделяется ролью трансцендентной.
654
«На руинах нового» — отличная точка входа в творчество одного из лучших русских эссеистов. Кроме основных тем, очерчивается еще и круг авторов, к которым Кобрин регулярно возвращается — Манн, Пруст, Кафка, Борхес, Александр Пятигорский, советские неподцензурщики, упоминаются важные для автора Набоков, Лидия Гинзбург, Джойс.
472
Рейгадас не решается на творческое новаторство, открыто подражает, среди прочего, Тарковскому, а порой обнаруживает свою несостоятельность как драматурга — например когда в повествование врывается закадровый голос и начинает объяснять внутренний мир Хуана.
226
«Против нелюбви» — эссе разных лет, собранные под обложкой с сердечком, прикладная работа в противовес теоретической «Памяти памяти». Двенадцать героев, пятнадцать текстов, «знаковые тексты и фигуры последних ста лет русской и мировой культуры в самом широком диапазоне».
560
В четырех похожих, но все-таки отличающихся друг от друга героях Остер воплощает свою страсть к литературе, кинематографу, политике и спорту. Все они наделены недюжинным интеллектом, что позволило некоторым критикам романа упрекнуть Остера в том, что он стремился продемонстрировать лишь грани своего собственного гения.
363
Как это часто бывает в праудинских постановках, в «Сценах из супружеской жизни» много маленьких, остроумно придуманных и безупречно сыгранных актерских этюдов. Но, увы, ирония, которой они пронизаны насквозь, слишком неожиданно и радикально меняет регистр происходящего.
226
Лена и Трилле изменились, как и все вокруг. Они стали старше, они по-прежнему в центре событий, но перестали быть их единственной причиной. Если раньше от скуки они могли построить канатную дорогу, скатиться с горы, поиграть в пиратов или собрать целый Ноев ковчег живности, то теперь жизнь сама не дает детям скучать. Она предлагает множество задач, у которых нет одного-единственного решения.
416
«Меня всегда интересовали жизни обычных людей под влиянием внешних экономических и политических сил», — говорит Руссо. Эти люди оживают на страницах романа, неидеальные и очень настоящие — даже дочь Майлза Тик аккуратно списана с собственной дочери Руссо, а одна из трагедий романа отражает реальную американскую трагедию, случившуюся за пару лет до публикации.
576
Уже в названии романа «Обитатели потешного кладбища» содержится намек на то, что история будет мрачной, а люди — пропадать и стреляться. Герои Иванова разобщены, есть среди них и предатели, и просто неприятные люди. Но то, что их губит — эпоха — их же и спасает.
472
Вернуть лирической речи, изначально противоестественной, интонацию живой человечности, совместить эти два словно бы не пересекающихся начала, — задача, объединяющая Гандлевского-лирика и Гандлевского-эссеиста: в своих последних стихах он не чурается обсценной лексики и во всех — духа живой физиологии.
534
Себастьян Фолкс замахивается на новые вершины и делает это демонстративно, выбирая в качестве главного героя не просто чудаковатого юношу, а очевидного социопата. Первые главы «Энглби» навевают воспоминания в большей степени о «Стоунере», чем об «Исчезнувшей»: разговоры о Чосере, эстетика пыльных библиотек и созидательное жизнеописание кэмбриджского изгоя.
548