Рецензии

Тема противостояния институциональному сумасшествию, объединяющая все три текста сборника, в некотором роде нова для Рябова, но не нова в принципе. Однако там, где другие авторы калечили и убивали героев, борющихся с системой, Рябов позволяет им проиграть и жить дальше — может быть, даже лучше, чем до встречи с сумасшествием.
0
0
0
1493
Осень 1945 года. Зек Макс Кронин в компании другого зека Флинта бежит из лагеря. Кронин одержим поисками жены Елены, а Флинт должен ему помочь. Дело осложняется тем, что главный герой ничегошеньки не помнит из своей жизни, кроме жены, а еще обладает явно экстраординарными физическими возможностями и мыслит философемами.
0
0
0
2219
Проза Барабтарло анаграммически тасует элементы, сюжеты, лейтмотивы, интонации Набокова — ключевого для Барабтарло объекта исследовательской страсти. Рекурсия, уходящая в достопамятную глубину: вот, посмотрите, рассказец, случай из жизни, затем — боль сердца, переданная языком непритязательной пьесы, и прочая, прочая, прочая. Тем, кто любит и понимает Набокова, читать это крайне занятно.
0
0
0
2721
Оливия Лэнг не нуждается в представлении. Когда-то она изобрела для своих книг особый жанр, в котором сплетаются чужие биографии и эпизоды ее собственной жизни, эссеистика и мемуары, лиричность и рациональность.
0
0
0
3120
Главный герой переезжает из Нью-Йорка в Луанду, столицу Анголы. Позади него остается забракованный черновик семейного благополучия, поэтому кардинальная смена обстановки обещает спасительную перезагрузку, выход из тупика. Для мужчины это уже второе межкультурное переселение — еще ребенком вместе с родителями он перебрался в США из СССР. Загвоздка в том, что каждое такое перемещение разделяет человека на «до» и «после».
0
0
0
3395
Измененная Мартен осмысляет произошедшее, ищет новое «я» — в отражении зеркала, в антропологическом концепте анимизма, в автофикциональном письме. Воплощение этого поиска — книга «Верю каждому зверю» — текст самопознания, документ боли и хроника ментального врачевательства.
0
0
0
4049
Дебютный роман Екатерины Манойло «Отец смотрит на запад» в этой схеме оказывается где-то посередине. Главная героиня Катя растет на границе с Казахстаном в семье казаха и русской женщины. Сюжет романа сложно пересказать без спойлеров, потому что он не укладывается в какую-то формулу: героиня рождается, взрослеет, но будто бы не является актором происходящих событий, они с ней именно что происходят — как совершенно жуткие, так и в прямом смысле чудесные.
0
0
0
5936
При всей метафоричности и фантасмагоричности «Американский беляк» — это не столько сатира на либеральное общество, сколько книга о поисках себя настоящего, призыв сбросить оковы несвободы: уйти с нелюбимой работы, разорвать исчерпавшие себя отношения и прислушаться наконец к своему внутреннему голосу. Героиня находит спасение в природе, она возвращает ей желание жить и силы начать все заново.
0
0
0
5738
Текст Оэстерхельда — успешный опыт жанрового селекционера, который взял узнаваемые паттерны зарубежной фантастики и перенес их на родную почву. Теперь пришельцы атаковали не далекий Лондон из «Войны миров» Уэллса, а города и дома читателей-аргентинцев.
0
0
0
5721
«По ту сторону Тулы» — прежде всего комедия превращений, которую с легкостью мог бы экранизировать Лантимос. Трехдневная поездка нарочито интеллигентного петергофца (sic!) в глубину русской жизни (ее здесь представляет тульская деревенька с запрятавшимся внутри «собратом по несчастью»), явно опередила свое время и утвердила в русской прозе неявную, призрачную интонацию хулиганства.
0
0
0
5818
Однажды на стол реаниматолога Ильи Руднева попадает мальчик, очень похожий на погибшего несколько лет назад сына. О пациенте почти ничего неизвестно: разговаривает он неохотно, родителей поблизости нет. Все эти странности заставляют Руднева самостоятельно взяться за поиски родственников мальчика.
0
1
0
5954
«Протагонист» — второй роман молодой писательницы, финалистки «Лицея» Аси Володиной. В нем — действительность с ее странными совпадениями и недоговоренностями пытаются изменить девять героев в театральных масках. Их поступки собраны в три «агона» — этаких «словесных спора», смысловых части, названия которых: «Терпеть», «Служить» и «Любить». Где любовь тоже ох непростая.
0
0
0
6617
Сравнение с аттракционом тут не просто так приходит в голову: автор как будто решила создать тематический парк «Россия 1812 года», но за неимением бюджета сделала это в прозе. Вот здесь у нас бал, справа вы можете видеть игру в карты, вот Наполеон, вот тут, извольте посмотреть, дуэль. А там вон оборотень заканчивает свое кровавое пиршество. Нет, погодите, это в программу не входило...
0
0
0
6762
Небольшая, но остросюжетная история представляет собой путешествие сразу в двух измерениях. Фабула этой роуд-стори — поездка на стареньком трейлере по Германии. Юная девушка Паула, переживающая потерю младшего брата, неожиданно для себя соглашается сопровождать старика Гельмута, везущего урну с прахом своей любимой в Южный Тироль. А невидимый глазу путь души героини — от отчаяния к целеустремленности — запечатлен в ее внутренних монологах, обращенных к брату.
0
0
0
7598
Главная героиня романа «Гавана, год нуля» Хулия — молодая преподавательница математики сначала в университете, а затем в среднем профессиональном училище. Поправка: молодая преподавательница математики на Кубе в 1993 году, в разгар экономического кризиса, накрывшего страну после распада СССР. В тот самый год нуля, когда все, что оставалось делать на этом потерявшем связи с внешним миром островке, — это улыбаться, заниматься любовью и мечтать.
0
0
0
7730
В «De feminis» Владимира Сорокина судьбу каждой из женщин можно воспринять как метафору того, что происходит с Россией. Но даже так Сорокину нечего сказать — много кто прежде, в том числе он сам, уже иронизировал над фразой «нас ****, а мы крепчаем».
0
1
0
8777
Что такое имя? Маска, за которой мы скрываем наши истинные мысли и чувства? Или же отпечаток прошлого семьи, которое мы волею судеб наследуем? Имя дается нам или же мы сами выбираем его? Ответы на эти и многие другие вопросы пытается найти искусствовед и писательница Ольга Медведкова на страницах своей новой книги.
0
0
0
7322
«Не говори маме» вещь жанровая: сериал ладно скроен драматургически, к эпизодам аккуратно подобраны ружья, сюжетные крючки и клиффхэнгеры, герои появляются по ходу сюжета с той частотой, с которой им положено по статусу. В общем, бери да разбирай на курсах creative writing. Да вот только, присмотревшись, замечаешь под отполированной жанровой историей целый ворох актуальных проблем.
0
0
0
11894
История Амары, так же как и история Анжелики, лежит вне каких-либо границ — временных, географических и гендерных. Все исторические маркеры тут — скорее условности, которые вполне успешно позволяют автору освободиться от прямых перекличек с окружающей действительностью и реальными людьми, поговорить о том, что важно именно для нее, и как будто напомнить всем запутавшимся в социальных условностях, что выход всегда есть.
1
0
0
11694
Восьмилетний Петя живет в дачном поселке под Долгопрудным с бабушкой и дедушкой. Классическое «последнее лето детства» с приключениями, девочкой-соседкой на гремящем велосипеде, заповедным миром зарослей малины и муравьиных троп. Звучит вполне мирно, но только такая жизнь — настоящий кошмар для мальчика.
0
0
0
12570
С одной стороны, «Страж порядка» — роман о механическом герое, типа человека-комбини, который пытается выглядеть и вести себя как нормальный. С другой — фарс, потому что никаких нормальных людей в природе не существует. С третьей стороны, это история не-героя в негероическое время, социопата, который даже маньяком стать не сумел.
0
0
0
12238
«Пьяный полицейский» — текст о мире, где за означающим уже нет означаемого, где за формой прячется непонятно кто, но точно не полицейский, а сама история, возможно, и вовсе рождена воспаленным сознанием и является формой бреда. Через эту пелену погонь, слежек и неясных логических связей проступает что-то очень ясное: даже если нет смысла в том, что говорят герои, сами герои все равно есть, и они держатся вместе. А бессмыслица — это такой пароль для своих.
0
0
0
12206
«Руфь Танненбаум» — роман фундаментальный: притча, энциклопедия быта, трагедия, бродячий цирк, дивертисмент, лишенный начала и завершения. Это крупная книга для крупного времени.
0
1
1
11926
«До сих пор японцы не выражали своего восхищения красотой дубового леса», — пишет в 1898 году Куникида Доппо. Он сочиняет рассказ о равнине Мусаси — месте средневековых битв, японском Куликовом поле — и внезапно понимает, что национальная литература не может дать ему образец такого описания: японцы воспевали сосны и вишни, но не дубы.
1
0
0
10898
«Магазин работает до наступления тьмы» — история, выдержанная в лучших традициях американского pulp fiction 1920-х (из которого, к слову, ушли в свободное плавание Лавкрафт, Блох, Говард, Каттнер); сюжет как бы на полях фантастики, изящно перемалывающий затертые схемы и паттерны жанра. Здесь вам и сериальность — как можно больше интриги на финал, дабы завлечь потенциальных читателей, — и атлетическая бойкость слога, и, конечно же, автобиографичность.
0
0
0
11110
Жанр книги Анастасии Сопиковой «Тоска по окраинам» определен как сборник рассказов, но его можно читать как этакий раздробленный, экспериментальный роман. Героини пяти новелл — девочки, девушки, женщины, которым писательница подарила собственное имя с его производными: это и Настя, и Стася, и Ася.
0
0
0
11509
Замечательную прозу Карина Шаинян писала и до «С ключом на шее», но именно этот роман отчего-то взбудоражил умы многих читателей. Сразу же поползли сравнения с немеркнущим «Оно», чей клуб неудачников стал архетипом современной культуры едва ли не круче полотен Энди Уорхола. Стоит ли говорить, сколько добра нажили на этой схеме?
0
0
0
6746
«Ночная смена» — наглядный пример того, как можно разговаривать с людьми о сложном и неочевидном посредством языка поп-культуры, масс-медиа, растиражированных домыслов и кривотолков. Подобными измышлениями Поляринов с легкостью вписывает себя в контекст мировой — зачем мелочиться, соседствуя с почвенниками и беспочвенниками? — двигаясь напролом, сшибая бесконечные камлания, упраздняя бессюжетную горечь.
0
0
0
7322
Редкое по нынешним меркам внимание к возрасту мира, деталям его расцвета и упадка, — это и есть метод Огавы. Ей важно разглядеть в человеке плотское, низменное, прикованное к земле, чтобы немедленно развенчать увиденное. Раз за разом в ее прозе мы встречаем молодость, зачарованную старостью, — или же наоборот.
0
0
0
9054
«В краю молочных рек» Сергея Верескова читается практически залпом. Это история секты — простите, семьи — под названием «Пришествие», в которую по разным причинам в условном 2025 году попадают два главных героя. Тридцатилетняя журналистка Лиза приезжает в «Пришествие» в надежде на громкое расследование, восемнадцатилетний Дима — на нормальную жизнь. И каждый из них тащит багаж собственных травм, Димин, правда, будет потяжелее.
0
0
0
9622
Если вы когда-либо рассматривали юридическую школу онлайн, изучите Университет Авраама Линкольна