Рецензии

Серенко пытается соединить поэтический и бюрократически-канцелярский язык, который подчиняет себе мысли людей намного сильнее, чем принято считать. Раз соприкоснувшись с ним, сложно остаться незапятнанным. В некоторых фрагментах то, что принято называть официально-деловым стилем, и вовсе пытается подчинить себе текст, потому что внедряет не только конструкции, но и форматы письма: объяснительную, или книгу отзывов, или даже просто список.
0
0
0
5950
Степа Корнеев — полицейский следователь. В чем-то даже реинкарнация михалковского Дяди Степы, хотя на первый взгляд похож на обычного мздоимца. Есть у него один прибабах: он на дух не переносит, когда обижают девочек. А причина такой реакции, конечно, кроется в детстве.
0
0
0
5406
Определение, которым можно охарактеризовать сборник Анны Чухлебовой «Легкий способ завязать с сатанизмом», — «вычурный». Бросающая вызов тема, эпатирующие, эффектные сюжеты, причудливые сочетания эпитетов и метафор, афоризмы и каламбуры отвлекают внимание на себя, чтобы оставить в тени одиночество и бесприютность персонажей, из которых ветер словно давно выдул все тепло.
0
0
0
5758
И, конечно, всегда найдутся те, кто скажет: а вот зачем об этом писать, мы жили, и ничего; и молчали, и терпели; тоже мне, истину открыла. Богданова же показывает, что терпеть — хватит, что порой малые уступки приводят к серьезным проблемам, перекосу сил и трагедиям.
0
0
0
6758
«Человек с фасеточными глазами» удивителен тем, что, концентрируясь на одной специализированной теме —— экологии — раскрывает через нее все многообразие мира действительного, пышущего неясностями. Трагедии и радости произрастают из природы, в ней же они и заканчиваются. Мудрая концепция обусловливает многослойное содержание.
0
0
0
5990
«Шагги Бейн» возведен на почве привычного психологического реализма, но корнями уходит в темную шотландскую прозу, известную пестрыми диалектами, саркастичным злоречием, депрессивным настроением и конфликтным чувством национальной неустроенности.
0
0
0
5982
Если сложить «Нью-Йоркский обход» Александра Стесина и «Собирателя рая» Евгения Чижова, получится «Белая обезьяна, черный экран» Ольги Аникиной. Это утверждение не призвано ни захвалить книгу, ни упрекнуть ее во вторичности; скорее, это констатация факта — роман Аникиной правда похож на романы Стесина и Чижова.
0
0
0
6282
Одд в каком-то смысле несет в себе всю традицию новоевропейского рационализма, идущую от Декарта и философов-просветителей. В центре этой традиции — белый мужчина, неутомимый путешественник, смелый ученый-экспериментатор и умелый изобретатель.
0
0
0
6078
Вынесенный в аннотацию и анонсы вопрос «абьюз или страсть?» замыкает «Зверобоя» на довольно понятном и не очень сложном перебирании чувств, перекладывании их из одной коробочки в другую, нервных выходках и фразах, как из пабликов «ВКонтакте» времен моей юности («Лавровый лист в супе есть, а письма от тебя все еще нет»).
0
0
1
5690
Ровное безэмоциональное письмо замечательно подчеркивает безвыходность ситуации и абсурд, который роднит «Сашу» с «Процессом» Кафки и «Приглашением на казнь» Набокова. С ними же сравнивали и известную пьесу Данилова «Человек из Подольска», получившую в 2018 году премию «Золотая маска» (в постановке Театр.doc).
0
0
0
6782
Да, скандинавский триллер течет по жилам романа: над героями будут издеваться, их станут убивать, насиловать, тысячи человек отправят на верную гибель под расистскими лозунгами. Это суровое чтение, самое то для неприветливой русской зимы. Но жестокость здесь не эксплуатируют, как раз наоборот: показывая, насколько действительно плохо могут пойти дела в XXI веке, Бьёрнсдоттир демонстрирует, как общество нуждается в функционирующих институтах, чтобы не допустить катастрофы. Но их нужно еще и поддерживать, потому что дисфункциональные демократические институты — путь к тотальному коллапсу.
0
0
0
6350
Сборник предоставляет большой выбор не только петербургских авторов, но и жанров — тут есть и городское исследование, и стихи, и автофикшн, и рассказы с фантастическим допущением (и смесь этих двух типов рассказа), и рассказ-мем. Есть в «Улице Некрасова» и тексты с налетом абсурда.
0
0
0
6266
Ключевая тема текстов сборника «Домовая любовь» — дом, впрочем, не нова для писательницы. И бытовые ужасы и разрешающие их чудеса у нее чаще всего происходят за дверями квартир в московских многоэтажках, а в повести «Немосква» и вовсе распространяются на пространство целого города. В новом сборнике география текстов расширяется — и под понятие «дома» попадают уже не только семья, квартира, дача или город, но и страна, и даже природа.
0
0
0
5082
Формально действие всех рассказов происходит около 2030 года, технологии развиваются, на «Нетфликсе» выходит сериал про Ленина, министром культуры стал Юрий Дудь, но фактически перед нами — не «прекрасная Россия будущего», а все та же Россия сегодня, где людей пытают просто за то, что они читали с друзьями книги и выводили на чистую воду ультраправых радикалов.
0
0
0
5214
Сюжет «Истории одного супружества» таков: живет на свете домохозяйка Перли Кук, невзрачная чернокожая женщина лет тридцати. Живет с мужем Холландом и их сыном, который болен полиомиелитом. Еще у них есть собака. Чтобы не раздражать Холланда, собака не лает, Перли не разговаривает, сыночек ходит на цыпочках. О Холланде мы знаем, что он удивительно красив и удивительно раним — вот, пожалуй, и все. А дальше — ослепительный незнакомец, который предлагает Перли кучу денег за ее благоверного.
0
0
0
4146
У Карсон сюжет о Герионе воплощает поиск свободы, историю о преодолении болезненной дистанции непонимания между собой и другими. Из-за пережитого в детстве насилия и непохожести на окружающих, герой записывает себя в «монстры», скрывает от посторонних душевные раны, переживания, обжигающую лавину чувств. Он убежден, что внутренняя замкнутость — надежный способ выживания.
0
0
0
4202
«Лучшие люди города» впитали в себя историю Сахалина — в том числе новейшую — и преобразовали ее. Можно предположить, какой город послужил прототипом Крюкова, обнаружить здесь похожие заводы, даже, скорее всего, найти тех самых «лучших людей города» — чиновников, чьи портреты висят на стенде у городской администрации. И рассуждения героев, жителей острова, о строительстве предприятия, очень правдивы: так могли бы говорить обитатели и других российских регионов.
0
0
0
4038
Имя Ольги Балла в современном литпроцессе стало синонимом понимающего критика: она нечасто спорит с героями своих статей — максимум с какими-то отдельными положениями (пример: «Не чересчур ли категорично отказывать в подлинности и в восприимчивости к глубине сразу всей „университетской поэзии“? Впрочем, в своей диагностике современного общества и современной (посттрадиционной?) жизни в целом Тавров вообще категоричен...» — в статье об Андрее Таврове). Ближе ей максимальная погруженность в авторский текст — и даже, как предположил один из читателей Балла, попытка осознать этот текст в его как бы идеальном аспекте, на уровне скорее замысла, чем воплощения.
0
0
0
4222
Дебютный роман Тарантино — это такое диск-приложение к фильму, на котором записаны интервью с создателями, закадровый комментарий и удаленные сцены. Последних в книге много. В основном они принадлежат каскадеру Буту — если фокус фильма держался на Далтоне, то теперь мысленный «кадр» прозы украл Бут. Мы видим, как красавец-ветеран войны случайно встречает Чарли Мэнсона, почему он подобрал бульдожиху Бренди и прикончил ее бывшего хозяина.
0
0
0
3826
Комикс «Бэтмен и Робин, Чудо-Мальчик» так и остался незаконченным, оборвался на десятом выпуске — но, может, и к лучшему. Тональность, которую с самого начала задал Фрэнк Миллер, не предполагает хэппи-энда — эта история просто не может закончиться слащавым поцелуем в объектив под бравурную мелодию.
0
0
0
5922
«Лето» — книга опыта: Горбунова стенографирует чувствуемое, наблюдаемое вокруг и пишет об этом с неподдельностью первого — и, как известно, самого точного взгляда. Это книга, лишенная истории, разворачивающаяся внутри мысли, — хотя номинально перед нами семейный роман, антисага, скомканные, как фантики, сцены из супружеской жизни — быт, выдаваемый за божественное откровение.
0
0
0
4190
Помимо борьбы с паническим расстройством есть в книге и вторая сюжетная линия, которая драматично вьется вокруг отношений Моа с известным медиа-менеджером. После первого супер-неловкого свидания между девушкой и перевалившим за шестой десяток мужчиной устанавливается дистанционная дружба. Новый знакомец поддерживает героиню в моменты слезного отчаяния и даже помогает прокачать художественные навыки. Вот только Моа вскоре понимает, что за благими намерениями «приятеля» скрывается алчное желание контроля.
0
0
0
3522
Кристин Ханна многое взяла у Стейнбека. Но на самом деле здесь нет заимствования — это архетипические ситуации эпохи, о которой американцы не устают рассуждать и в XXI веке, тем более, что беды имеют обыкновение возвращаться. Экономический кризис, жизнь в масках — мир снова узнает себя и пытается вынести какие-то уроки из прошлого.
0
0
0
3326
Созданный Надашем мир не абсурден, как, например, у Кафки, не лишен своеобразного юмора, даже надежда в нем не до конца вылиняла. Созданный Надашем мир удушлив, и приступ удушья переживает почти каждый герой его текстов.
0
1
0
4754
«Попакратия» повествует о том, как дети решили отнять власть у взрослых, — и насколько эта история реалистична, каждому придется решать самому. Где это случилось и кто об этом рассказывает, мы не знаем. Можно предположить, что действие происходит в городе, который похож на среднестатистический российский на несколько сотен тысяч жителей.
0
0
0
4206
По сравнению с романами самого Рябова, особенно «777», в этих рассказах гораздо меньше насмешки и гораздо больше печали и даже — местами, только-только зарождающегося — сочувствия к своим героям. Это уже не балабановский «Брат», а скорее полузабытый сегодня фильм «Полеты во сне и наяву», снятый Романом Балаяном в 1982 году.
0
0
0
5790
«Исландия» Иличевского — это одна из линчевских сов «Твин Пикса», которые, как известно, всегда не то, чем кажутся. Под заголовком, обещающим страну льдов, на самом деле скрывается вход на территорию песка, путешествие по миру-пустыне, полному миражей и пронзительных откровений. Оказывается, на земном шаре есть и другая Исландия — улица в трущобном районе Иерусалима — ключевое место действия, куда во всем своем множестве стягиваются смысловые тропинки новой книги Иличевского.
0
0
0
3670
Судя по «Убить Ленина», конец света пытался наступить несколько раз, но что-то не задалось. Неудача постигла и Ивана Грозного, и Ленина, и даже пеликана. Апокалипсис — это тоже в какой-то степени авторитет, как религия, коммунизм и отец с матерью. Анастасия Курляндская «нагибает» и эту авторитетную категорию — вместе с остальными.
0
0
0
4534
Первое, что приходит в голову, когда заканчиваешь читать дебютный роман Тимура Валитова, — цитата нашего бессменного гения кинематографа. Звенящая пошлость. Но не спешите злорадно улыбаться и предвкушать рецензию, полную возмущений. Речь вовсе не о языковых клише или сюжетных штампах. Пошлость в данном случае — важная часть философии «Угловой комнаты» и неотъемлемый признак описанной автором российский жизни. Причем жизни не только современной, но и на рубеже XX–XXI веков.
0
0
0
4978
Живой метатекст «Красных частей» стремится передать читателю ощущение постоянной близости смерти и зла, приглашает вступить на время в сообщество людей, где все ошеломлены общим горем и где каждый переживает свою индивидуальную историю насилия. Нельсон хочет показать, что любое причиненное зло надо воспринимать как личную боль.
0
1
0
4642