Рецензии

Картина «Синонимы» — фаворит последнего Берлинале — рассказана безнадежно устаревшим киноязыком: с использованием ручной камеры, долгих статичных планов, без искусственного освещения и каких-либо оптических фокусов. Такой нарочито небрежный, документальный метод съемки подсказывает, что создатели работают в строгих рамках Cinema verite, детально «отзеркаливая» действительность. Эта техника требует операторского минимализма, поскольку эстетизация видеоряда сильно искажает образ реального мира. Однако подобный визуальный реализм давно превратился в штамп, и для фестивальной картины это явный признак художественной скудности. И таких промахов в фильме много.
830
Проще всего прочитать этот роман как историю взросления Порции, которая должна утратить сердце, чтобы стать частью заматеревшего взрослого мира. Однако куда любопытнее взглянуть на него как на драму разрушенных иллюзий. Порция наделена счастливым даром наблюдения, но, как это часто бывает у подростков, человеческая природа является ей в искаженном свете. На ее примере Боуэн показывает нам замкнутый на себе мир девочки-подростка.
1934
Создавая классический нуарный детектив, Шейбон, очевидно, изрядно иронизировал: помимо альтернативной реальности, преувеличенно здесь примерно все. У главного героя очень мрачное прошлое — начинать можно прямо по Фрейду: в детстве Ландсмана заставляли играть в ненавистные шахматы, из-за которых ему постоянно приходилось чувствовать себя идиотом. Отец покончил жизнь самоубийством — и сын вплоть до зрелых лет винил в этом именно себя. Да что там отец — самоубийцей окажется и дед, любимая сестра разбилась на самолете, ребенок умер, еще не родившись, жена бросила, работа дурацкая, жизнь прошла мимо.
1890
Генеалогическое древо, описанное в книге, широко раскинуло свои ветви как по географии, так и по истории; до Тверской губернии, до благородных графов, сунуло мизинчик на Урал, но история семьи постоянно возвращалась обратно, в Ленинград-Петербург.
1230
До конца книги мы не узнаем, как зовут главную героиню, для Мошфег она безымянна, равно как и поколение нью-йоркских миллениалов, голосом которого она выступает: потерянных, недолюбленных, травмированных. Отсутствие имени подчеркивает кризис самоидентичности, героиня не понимает, кто она такая, зачем живет и чего на самом деле хочет. Скука и роскошь убаюкивают ее, укутывают в бархатную черноту сна под действием антидепрессантов. Сон — главная метафора романа.
1090
Каждый из сюжетов «Найти виноватого» близится к такому уровню шаблонности и стандартизации, что задуманный автором прием начинает работать: читатель верит в комически карикатурных персонажей и обязательно искренне сопереживает каждой истории. Важно, что все герои Евгенидиса живут в одной фиктивной вселенной, и его проза — как романы, так и рассказы - выстраивается как полифонический мир.
922
Герои хотят свергнуть старый режим, им это удается, они ждут конца света, но мир сложно изменить. Проще создать семью, потом вторую, воспитывать детей, прививать им любовь к чтению, отдыхать на море, устраивать пиры, пока люди в стране голодают, предавать своих друзей... «Дом правительства» — традиционный эпос, персонажи которого сначала хотят изменить мир, а потом устают и понимают, что они — обычные люди. Одни готовы уничтожать и расстреливать невиновных, а другие не готовы — естественный отбор. Слёзкин ничего не придумывает, он только приводит факты, настоящие фамилии и отчасти актуализирует плохо прочитанный в России «Архипелаг ГУЛАГ». Почему революция, по его мнению, проиграла?
1062
Волнение — это чувство, которое во время показа вырыпаевского спектакля хотелось бы испытывать чаще. Но, увы, антрепризная интрига не увлекает, а исповедальная интонация Ульи, когда она, кажется, все же начинает говорить правду о себе и о своей личной драме, — все равно звучит неискренне.
4510
Роман Дэвида Алмонда «Песня для Эллы Грей» — гимн творческим личностям — музыкантам, поэтам, философам, бесприютным бродягам, всегда юным и вечно одиноким. Гимн тем, для кого любить и творить — это одно и то же.
1362
Иронии бы больше молодому автору, в том числе самоиронии, чуть-чуть внутренне вырасти, чтобы тридцатилетние не казались безнадежными артритными стариками. Тогда и с авторской оптикой, глядишь, станет все нормально, и язык перестанет выдавать попытки натянуть сову на глобус.
1558
Конрад не единожды пытался подступиться к жанру автобиографии, но всякий раз уклонялся от прямого высказывания — прятался за философскими отступлениями и юлил. «Личное дело» было опубликовано в 1912 году, но существует и более ранняя серия автобиографических набросков — «Зеркало морей». Однако это не столько воспоминания, сколько сборник лирических зарисовок, навеянных «великой страстью» писателя — морем. Более поздние «Заметки о жизни и литературе» также представляют собой довольно разрозненную коллекцию ранее опубликованных очерков. Все эти наброски следует рассматривать как попытку обобщения, а не как честный разговор о себе. В каждой фразе Конрада, составившей «Личное дело», просматривается желание укротить стихию, не менее своенравную, чем море, — жизнь.
1334
Нам говорят: никогда не читайте аннотации — но куда ж без этого, особенно когда издательское описание уже есть, а сама книга еще не вышла. И в случае с Рубановым от восхищения захватывает дух: главный герой нового романа мастера изображения сверхчеловеков — женщина! Впрочем, уже на странице с оглавлением понимаешь, что ожидания твои были обмануты, а во время чтения осознаешь, что еще и ого-го как.
1994
Привлекательным для гипотетического читателя бестселлеров может оказаться и то, что стихи Сальникова энигматичны, их надо разгадывать, расшифровывать. Условием для расшифровки является знание современной поп-культуры, особенно кино, а также набора бытовых реалий российской жизни — довольно расхожий читательский багаж. Дополнительная опция — интертекст, тем, кому она доступна, общий поэтический квест кажется только занимательнее.
2098
Очевидно, что к замятинской антиутопии фильм не имеет никакого отношения. Хотя политическое звучание здесь столь же отчетливо. Ведь нашествие двойников — не вирусный курьез, а классовая война.
1038
Диктатор отправляется на «гастроли» — страну посмотреть и себя показать, но, разумеется, понятно — это не классический травелог, где важнее сам принцип путешествия, а странствие в личные глубины, о которых нельзя было и подозревать, испытание сердца, взлом тайников души, ментальное самоубийство и последующее, едва ли не магическое, оживление. Иными словами, все круги ада, которые необходимо пройти, чтобы что-то узнать о себе и о мире, в котором ему приходится играть диаметрально противоположные роли.
3698
Нельзя не принимать во внимание, что мы держим в руках книгу, посвященную именно классической поэзии, — в диапазоне от Грибоедова до Бродского, — и основанную на субъективных впечатлениях поэта-консерватора (отзывающегося о современных стихах редко — и в основном в полемическом контексте), а потому принципиального радикализма ждать не стоит; но и точность научного исследования — не про Кушнера. И, наверное, подобный уровень высказывания будет интересен именно начинающему: «Лирический дар — редкий дар. Что такое лирика? Это особое, горячее внимание к человеку, к любому предмету, любой вещи на земле, а не только стихи о любви…».
1774
Говорить о «Рымбе» много как минимум сложно – она и по-хорошему, и по-плохому простая и понятная, не слишком вдумчивая, но несомненно удачная.
1994
В «Дамбо» — даже при наличии сказочного главного героя — сохраняются реалистические условия, которые сковывают полет бертоновского воображения.
1226
Говоря об одном и том же, Мария Галина пользуется совершенно разными инструментами — и наравне с серьезной терминологией и нацеленными на проницательного читателя отсылками будет пассаж о том, что Средневековье представляется нам либо как «ужас-ужас», либо как «восторг-восторг». Отсюда же — и желание реабилитировать массовую культуру, не отвечающую на индивидуальный запрос, а чутко улавливающую потребности коллективного бессознательного.
3046
Чтение романа Анны Болавы «Во тьму» — словно захватывающее и тревожное погружение на дно озера с русалками или подъем на старый запыленный чердак, в темнóты памяти. Занятие сложное и не для слабонервных, но очень уж увлекательное.
1918
Поначалу кажется, что перед нами хороший задел для феминистской антиутопии — с пугающими перемотками в прошлое, в которых объясняется, как так вышло, что в XXI веке американским женщинам можно только заниматься домом, смотреть телевизор (в основном, программы по домоводству) и почти нельзя говорить, а уж тем более читать и писать — вплоть до элементарного списка продуктов, без которого, грозят нам лайфкоучи, рискуешь скупить полмагазина. Однако с какого-то момента все эти тщательно завязанные узлами ниточки сплетаются в какой-то беспорядочный комок, который еще и приходит в движение, все набирая и набирая обороты.
1490
Мать в художественном мире «Цеце» — это полная противоположность классической мифологемы матери. Если древнегреческая Рея спасает своих детей от пожирания Кроносом, то мать в романе Луи-Комбе сама стремится поглотить своего сына, и эта идея трансформируется в безумную и поистине страшную одержимость. Героиня текста является воплощением животной телесности, и эта низменность наделяется парадоксальной сакральностью.
3014
Писатель рассматривает частную жизнь в позднем советском периоде сквозь призму ценностей и ключевых тем демократического гражданского общества: равноправия, свободы слова, многообразия и социальной интеграции (diversity and inclusion), женского политического активизма.
1742
Всеми силами автор убеждает, что фабула взята у Агаты Кристи, постоянно отсылая читателя к «Убийству в “Восточном экспрессе”»: вот закрытый поезд, вот разношерстная компания попутчиков, вот труп. Однако ни расследования в его привычном понимании, ни интригующей загадки, ни даже банального сопереживания героям — то есть того, что склеивает ряд приемов в жанровое произведение — здесь нет.
3790
В образ ребенка Ольга Фикс вложила всю душу, и только ради страниц, посвященных Тёмке, стоит читать книгу. Мерцающий электрическими всполохами портрет девочки все время изменяется, как современные «живые» фотографии, или фотографии-трансформеры.
1106
Катастрофа, по мнению Рушди, уже произошла, но заметили ее мы лишь спустя годы, когда над Америкой нависла зловещая фигура Джокера с волосами ядовито-зеленого цвета.
1294
Взращенный на учебниках из серии «как написать бестселлер» писатель противопоставлен тому, кто пытается расписать ручку и случайно создает великий американский (или любой другой) роман, старательный зубрила-отличник против одаренного гения — Поляринов выстраивает эти оппозиции, давая понять, что первые всегда проигрывают вторым. Речь в «Почти двух килограммах слов» в основном про первую категорию — и стоит понимать, что выборка авторов здесь сугубо индивидуальная, но, пусть и условно, все же отражающая литературный процесс XX века.
6586
Разговор о поэзии 1970–1980-х, а если мы не игнорируем первый том антологии, то и 1990–2000 годов, теперь невозможен без учета авторов и практик, представленных в двухтомнике.
1938
Музыка здесь действительно первостепенна. На протяжении всего романа фоном звучат любимые Воробушком «Гольдберг-вариации» Баха в исполнении Глена Гульда. Еще: Прокофьев и Шостакович, Бах, Шуберт и Гендель, Стравинский и Ли Дэлунь.
2414
Основная претензия к книге — якобы шокирующий «контент» и способ его подачи. Можно представить, какого неженку это может шокировать и какого ханжу — возмутить. С чем спорить точно нельзя, так это с тем, что рабочие Влада Ридоша разговаривают, как настоящие — и в этом явная удача автора.
3370