Рецензии

Сложно понять, кто и зачем называет тексты Евгений Алехина «пронзительными», «пропитанными самоиронией», а премия «Дебют» и вовсе приписала ему статус «голоса поколения». Давайте оговорим сразу: ни первого, ни второго в рассказах Алехина нет.
2982
Первой в комиксе Лаврентьевой появляется трава, а из нее — силуэт человека, затем лицо, наполовину заросшее травой. Это прадед автора, отец Валентины Сурвило — Викентий. Память неточна, ее затягивает в темноту сплошной черной туши, трава — забвение.
2486
Самое удивительное в этом тексте — простота его грубости. Сюжет, который крутится вокруг Романа Якобсона, Мишеля Фуко и Жака Деррида, казалось бы, заранее определяет пути романиста — или любование собственной эрудиции, или авангардистские упражнения в нечитабельности, однако произведение Бине предельно ясно и доступно, а все шутки — до нелепого примитивны.
5898
Создатели «Рокетмена» разыгрывают в лицах внутренние монологи героя и визуализируют его мечты. То есть привносят в исходную реалистическую историю элементы сказки и фантазии. Налицо драматургическая изобретательность сценаристов, которые не паразитируют на популярности чужих песен и выдумывают неочевидное воплощение всем знакомой истории.
1774
Эта выверенная неправильность — то, что не позволяет называть романы викторианской или готической стилизацией. Осознавая, что являет собой природа таланта, Диана Сеттерфилд не рассчитывает на то, что боги нашепчут ей в уши второй несомненный бестселлер, и пишет новую историю — воспринимать ее следует разумом, не сердцем. «Тринадцатая сказка» обволакивает, тянет за собой, как любой продукт вдохновения; в романе «Пока течет река» атмосфера именно что выстраивается.
1898
Пересказывать сюжет аствацатуровских романов — дело тщетное. Точно так же нелепо будет выглядеть переложенная своими словами лирика или вчерашняя шутка. Условно новый роман дробится на две части. В первой, лондонской, герой погружен в личные проблемы. Он выясняет отношения с любовницей Катей, той самой с «вывороченными» губами, скрывается от преследующих ее бандосов из криминального шоу-бизнеса, посещает наркопритон, занимается любовью и, в конце концов, покидает город, чтобы вернуться в Петербург. В этот момент в романе отчетливо начинает проступать так называемый петербургский текст, в тисках которого современный человек ощущает себя особенно жалким и потерянным.
4702
Вопреки сложившейся жанровой традиции, режиссер стремится создать образ максимально деэстетизированного зла, лишенного какого-либо очарования, внушающего лишь чувство гадливости. Задумка в конечном счете благородная, поскольку отвращает зрителя от греха.
1795
Было бы забавно написать, что «Четверо» — четвертый роман Пелевина, но нет — третий, и читатели, кажется, сходятся во мнении о том, что каждый следующий становится только лучше, хотя по сути все три существующие книги на удивление похожи. Пелевин смешивает реальность и фантазию, сплетая воедино неведомый мир с вечно дождливым вроде-как-петербургом, перематывает время взад-вперед, использует нелинейное повествование — в общем, кажется, Александра можно отнести к той когорте авторов, которые постоянно пишут тот самый один роман, но не признаются в этом.
4114
Эта история, помимо центральной героини, затрагивает многих других людей: отца Марты, ее любовника с трассы, мужика, нашедшего рядом с заказником мотоцикл этого невезучего парня, соседку девушки по комнате в интернате, няню Марты, работавшую на ее отца давным-давно, а также журналистку Катю. Будучи незнакома с главной героиней лично, она занимается конструированием ее образа из тех обрывочных сообщений, которые удается получить, а также из реакции в соцсетях на появившиеся посты о сбежавшей девочке — Марте, в глазах обывателей превращающейся из невинной крошки в дьявола и обратно.
2514
«Путь к вершинам, или Джулиус» (в оригинале, кстати, название звучит как «The Progress of Julius») относится к одним из ранних произведений дю Морье и на русском языке издается впервые. История Джулиуса — это биография осиротевшего во время войны французского еврея, эмигрировавшего в Алжир и позже сколотившего состояние в Лондоне благодаря токсичной амбициозности и пугающему карьеризму.
2712
С театроведческой точки зрения самое интересное здесь — способ актерского существования, зазор, время от времени возникающий между психофизикой артиста и его персонажем (сложно поверить, что этот щуплый молодой человек с тревожным взглядом, поневоле загремев в солдаты, ведет себя так по-богатырски, как рассказывает), а также — между подразумеваемым и реальным зрителем.
1622
Стилистически роман написан достаточно просто, каждое слово точно выверено. Но такая простота подчас грозится обернуться безжизненной, тогда как перед автором, очевидно, стояла задача максимально приблизить изображенное в романе к реальности, имитируя в том числе напичканную сленгом речь обычного израильтянина.
2378
Авторское кино — сложная материя. И продраться через музыку и живопись, которыми наполняет свои картины Сокуров, — не всегда получается. Поэтому книга Уварова — полезная, так как пытается объяснить некоторые неоднозначные моменты.
1734
Главное отличие нового романа писательницы от прославившей ее «Большой маленькой лжи» — в средствах: там было и насилие, и убийство, и животный страх. Здесь остается страх — без насилия и убийств.
1966
«Складки» как текст и «складки» как часть кисловского понятийного аппарата — это почти всегда коннотация формы. В складках прячутся буквы и звуки, в складки смыкаются аллитерации и ассонансы. Сборник вполне мог бы стать отличным методическим пособием для студента филологического факультета — в каждом тексте при должном старании вы наверняка найдете тот или иной малоизвестный литературный прием, примененный писателем на практике.
3470
В книге запечатлено уникальное культурное сознание, сочетающее негромкое достоинство — с феноменальным умением рассмотреть новейшее явление в историко-контекстуальном разрезе; аналитизм, подвергающий современность жесткой переоценке, — с верой в человека, способного к восприятию сложных смыслов, а стало быть, «нормального» (для Седаковой сиречь «европейского»).
5786
Картина «Синонимы» — фаворит последнего Берлинале — рассказана безнадежно устаревшим киноязыком: с использованием ручной камеры, долгих статичных планов, без искусственного освещения и каких-либо оптических фокусов. Такой нарочито небрежный, документальный метод съемки подсказывает, что создатели работают в строгих рамках Cinema verite, детально «отзеркаливая» действительность. Эта техника требует операторского минимализма, поскольку эстетизация видеоряда сильно искажает образ реального мира. Однако подобный визуальный реализм давно превратился в штамп, и для фестивальной картины это явный признак художественной скудности. И таких промахов в фильме много.
1034
Проще всего прочитать этот роман как историю взросления Порции, которая должна утратить сердце, чтобы стать частью заматеревшего взрослого мира. Однако куда любопытнее взглянуть на него как на драму разрушенных иллюзий. Порция наделена счастливым даром наблюдения, но, как это часто бывает у подростков, человеческая природа является ей в искаженном свете. На ее примере Боуэн показывает нам замкнутый на себе мир девочки-подростка.
2590
Создавая классический нуарный детектив, Шейбон, очевидно, изрядно иронизировал: помимо альтернативной реальности, преувеличенно здесь примерно все. У главного героя очень мрачное прошлое — начинать можно прямо по Фрейду: в детстве Ландсмана заставляли играть в ненавистные шахматы, из-за которых ему постоянно приходилось чувствовать себя идиотом. Отец покончил жизнь самоубийством — и сын вплоть до зрелых лет винил в этом именно себя. Да что там отец — самоубийцей окажется и дед, любимая сестра разбилась на самолете, ребенок умер, еще не родившись, жена бросила, работа дурацкая, жизнь прошла мимо.
2562
Генеалогическое древо, описанное в книге, широко раскинуло свои ветви как по географии, так и по истории; до Тверской губернии, до благородных графов, сунуло мизинчик на Урал, но история семьи постоянно возвращалась обратно, в Ленинград-Петербург.
1694
До конца книги мы не узнаем, как зовут главную героиню, для Мошфег она безымянна, равно как и поколение нью-йоркских миллениалов, голосом которого она выступает: потерянных, недолюбленных, травмированных. Отсутствие имени подчеркивает кризис самоидентичности, героиня не понимает, кто она такая, зачем живет и чего на самом деле хочет. Скука и роскошь убаюкивают ее, укутывают в бархатную черноту сна под действием антидепрессантов. Сон — главная метафора романа.
1402
Каждый из сюжетов «Найти виноватого» близится к такому уровню шаблонности и стандартизации, что задуманный автором прием начинает работать: читатель верит в комически карикатурных персонажей и обязательно искренне сопереживает каждой истории. Важно, что все герои Евгенидиса живут в одной фиктивной вселенной, и его проза — как романы, так и рассказы - выстраивается как полифонический мир.
1945
Герои хотят свергнуть старый режим, им это удается, они ждут конца света, но мир сложно изменить. Проще создать семью, потом вторую, воспитывать детей, прививать им любовь к чтению, отдыхать на море, устраивать пиры, пока люди в стране голодают, предавать своих друзей... «Дом правительства» — традиционный эпос, персонажи которого сначала хотят изменить мир, а потом устают и понимают, что они — обычные люди. Одни готовы уничтожать и расстреливать невиновных, а другие не готовы — естественный отбор. Слёзкин ничего не придумывает, он только приводит факты, настоящие фамилии и отчасти актуализирует плохо прочитанный в России «Архипелаг ГУЛАГ». Почему революция, по его мнению, проиграла?
1442
Волнение — это чувство, которое во время показа вырыпаевского спектакля хотелось бы испытывать чаще. Но, увы, антрепризная интрига не увлекает, а исповедальная интонация Ульи, когда она, кажется, все же начинает говорить правду о себе и о своей личной драме, — все равно звучит неискренне.
7306
Роман Дэвида Алмонда «Песня для Эллы Грей» — гимн творческим личностям — музыкантам, поэтам, философам, бесприютным бродягам, всегда юным и вечно одиноким. Гимн тем, для кого любить и творить — это одно и то же.
1786
Иронии бы больше молодому автору, в том числе самоиронии, чуть-чуть внутренне вырасти, чтобы тридцатилетние не казались безнадежными артритными стариками. Тогда и с авторской оптикой, глядишь, станет все нормально, и язык перестанет выдавать попытки натянуть сову на глобус.
1982
Конрад не единожды пытался подступиться к жанру автобиографии, но всякий раз уклонялся от прямого высказывания — прятался за философскими отступлениями и юлил. «Личное дело» было опубликовано в 1912 году, но существует и более ранняя серия автобиографических набросков — «Зеркало морей». Однако это не столько воспоминания, сколько сборник лирических зарисовок, навеянных «великой страстью» писателя — морем. Более поздние «Заметки о жизни и литературе» также представляют собой довольно разрозненную коллекцию ранее опубликованных очерков. Все эти наброски следует рассматривать как попытку обобщения, а не как честный разговор о себе. В каждой фразе Конрада, составившей «Личное дело», просматривается желание укротить стихию, не менее своенравную, чем море, — жизнь.
1630
Нам говорят: никогда не читайте аннотации — но куда ж без этого, особенно когда издательское описание уже есть, а сама книга еще не вышла. И в случае с Рубановым от восхищения захватывает дух: главный герой нового романа мастера изображения сверхчеловеков — женщина! Впрочем, уже на странице с оглавлением понимаешь, что ожидания твои были обмануты, а во время чтения осознаешь, что еще и ого-го как.
2398
Привлекательным для гипотетического читателя бестселлеров может оказаться и то, что стихи Сальникова энигматичны, их надо разгадывать, расшифровывать. Условием для расшифровки является знание современной поп-культуры, особенно кино, а также набора бытовых реалий российской жизни — довольно расхожий читательский багаж. Дополнительная опция — интертекст, тем, кому она доступна, общий поэтический квест кажется только занимательнее.
2422
Очевидно, что к замятинской антиутопии фильм не имеет никакого отношения. Хотя политическое звучание здесь столь же отчетливо. Ведь нашествие двойников — не вирусный курьез, а классовая война.
1250