Дебютный роман Светланы Тюльбашевой «Лес» — разыгранный в карельских дебрях триллер, который сполна воплощает в себе особенности выбранного направления. В остросюжетную рамку окраинной чертовщины писательница помещает несколько ведущих тем. Как безразличие окружающих умножает зло. Как деструктивная любовь родителей превращает детей в дезориентированных маугли — оказывается, не обязательно жить в волчьей стае, чтобы выть зверем. Как в экстремальных условиях человек способен измениться так, что не узнает самого себя.
Дебют Екатерины Чирковой «Не знаю» — есть монолог о прожитом и прошедшем. Там нашлось место для «Литературных стай» 1970-х и для путешествий в 2020-е. По словам авторки, в ее тексте — сорок процентов сора жизни. С остальным — расстались во имя художественности. Чиркова уверена: жизнь куда более насыщенна, чем литература. Но именно книга — искусство. О том, почему у романа такая структура, а также о том, почему в нем больше нет места индейскому языку — в новом интервью.
Автогероиня романа «Грибные места» покупает здание старой почты в деревне и начинает ремонт — из этого сюжета рождается нелинейное повествование, полное воспоминаний о детстве, размышлений о телесности и идентичности, бедности и насилии и, наконец, — о Доме. Обращаясь заново к своим корням, она приходит к частичному переосмыслению, и отвечает на волнующий многих вопрос: «Каково это оставаться — когда все уезжают»?
«Экземпляр» — роман о противостоянии жизни и смерти, о цене любви и ценности жертвы ради близких, о тяжести вины, о человеческих пороках и судьбе, которая всем управляет (или ком-то, кто играет ее роль). О необходимости постоянно принимать решения и невозможности правильного выбора. О том, как сложно попросить прощения, а еще сложнее — простить самому.
Отличный вариант времяпрепровождения на предстоящих длинных праздниках — прогулка на природе с классным подкастом в ушах. Поэтому я решила собрать несколько неочевидных — не тех, что первыми приходят на ум и выводятся в списке запросов гугла, — вариантов подкастов, на мой взгляд, достойных прослушивания.
Недавно, 17 апреля, вышел эпизод подкаста писателей Артема Сошникова и Татьяны Млынчик «Два авторских» на тему «Великие потрясения: мед или яд для автора? Как писать в эпохальные времена». В попытке сформулировать четкий ответе, ведущие, зарылась так глубоко, что даже слегка запуталась. Тогда мы вместе решили узнать, что об этом думают другие современные писатели и писательницы.
«Непредсказуемость Кудимова, способная показаться хаотичностью, — составляющая вполне внятного высказывания». Без этой составляющей невозможен поиск себя лирическим субъектом. Свет над головой, квадрат полибуса и рыба, занесенная удочками, — в новых поэтических «Опытах».
0
0
0
1990
В «Письмах к безымянной» весь окружающий героя мир, наполненный значимыми и известными локациями, героями, событиями — от светских вечеров у барона ван Свитена до французской революции, — становится лишь податливой проекцией внутреннего мира Бетховена, его ощущений и психологических состояний. Это своего рода мираж, где все зыбко, непостоянно: и в одной сцене герою чудится, что ногти его чернеют и он превращается в дракона, а Вена при этом вдруг сереет; в другой же город сверкает — это герой опьянен вниманием к своей персоне.
0
0
0
3758
В рассказе Татьяны Анциферовой травма потери раскрывается через «зависимость героини, проявляющейся во фрагментарности памяти: для Тамары жизнь превращается в почти несоединимую цепь воспоминаний, которая замыкается на дороге». Текст-сон, от которого не получается очнуться, — в новых «Опытах».
0
0
0
2014
«Комната» Виталия Михайлова — многослойный визионерский роман о самых злачных уголках (под)сознания, о природе зла, творимого руками добра, и о метаморфозах, от которых может спасти только голос сердца. И определить с точностью его жанровую принадлежность практически невозможно: есть в нем элементы и психологического триллера, и хоррора, и городского фэнтези.
0
0
0
5394
Стихи Юлии Закаблуковской «произрастают из случайных впечатлений, из набора мимолетных подробностей, „забытой ерунды“ — и казались бы всего лишь их нагромождением, если бы не степень преображения этих случайностей, степень чуда, которая огромна». Редкостно свободная поэзия и склейки луны с дождем — в первых апрельских «Опытах».
0
0
0
2994
Роман «Раз мальчишка, два мальчишка» можно очень легко охарактеризовать с помощью ассоциаций: достаточно поместить «Цельнометаллическую оболочку» Кубрика в контекст волшебных, лучше даже сказать хтонических — о жизни, смерти и границе между ними — сказок. Ася Демишкевич по кусочкам деконструирует фольклорный канон, притом сразу на двух уровнях.
0
0
0
5438
Текст Евгении Захарчук «пытается поймать литературность самой жизни и сделать ее фишкой. Героиня рассказа оказывается в вариации „Уловки-22“: твоя работа может представлять опасность для страны, куда ты приехала, но ты не можешь уехать, потому что это твоя работа». Привычный нам абсурд последних лет и жизнь, которая вновь переиграла литературу, — в последних мартовских «Опытах».
1
0
0
3102
Герои романа вынуждены приспосабливаться к новой данности, где правда и обман перемешались, а доверие к окружающим убывает с каждым днем. Где случайный прохожий, коллега, друг и даже самый родной человек может вдруг оказаться не на твоей стороне. И где все время приходится выбирать эту самую сторону.
0
0
0
6170
Поэзия Сергея Богдасарова — это «психоаналитические письма, отправленные в попытках найти истоки нынешнего положения дел и/или собственной самости», которые «тяготеют к риторическим вопросам, к полифонически неявному центру произнесения». Бесконечный поиск ответов, сами ответы и чувство найденности — в новых «Опытах».
0
0
0
2898
Это книга о том, как вместить в себя весь этот двадцать-с-чем-то опыт, который традиционно, еще по Марине Цветаевой, сплошная грусть. Но со скидкой на невысокую зарплату и квартирную аренду. А так — проклятая работа, проклятый транспорт, проклятые толпы, проклятые созависимые отношения с проклятой работой и проклятыми толпами в проклятом транспорте. И проклятое одиночество, потому что когда со всем этим еще отношения устраивать.
0
0
0
5858
«Можно ли в принципе понять свое тело, а через него — себя?» — такой вопрос вызывает текст Любы Макаревской. Послеоперационный шов на груди героини, который «протягивает ниточку сразу и к теме болезненной, но страстной созависимости, и к теме восприятия своего тела», грядущее одиночество и снег за окном — в новых «Опытах».
0
1
0
4106