Смакуя популярные символы Японии, Пошманн погружает читателя в мир поэзии и правил написания хайку, редких черных сосен и цветущей сакуры. Штампы и клише она использует как декорации в театре — чтобы крупными мазками передать настроение и атмосферу, быстро перенести читателя в знакомый по книгам и фильмам восточный сеттинг. А еще с их помощью она показывает разницу двух культур.
«Дальгрен» — произведение, не умещающееся ни в какие жанровые рамки. Но странность не помешала «Дальгрену» стать бестселлером в Америке и завоевать сердца читателей наряду с такими сложными книгами, как «Радуга тяготения» Томаса Пинчона, «Бесконечная шутка» Дэвида Фостера Уоллеса и «Иерусалим» Алана Мура.
«Имущество» — это графический роман о возвращении — как себе чего-то, так и себя к чему-то. Регина — пожилая дама, недавно потерявшая сына, — и ее внучка Мика едут из Тель-Авива в Варшаву, чтобы вернуть квартиру, принадлежавшую отцу Регины, который вместе с семьей вынужден был эмигрировать из Польши в начале Второй мировой. Подобные имущественные вопросы не были такой уж большой редкостью: многие евреи, в спешке покидавшие Варшаву в начале оккупации, бросали свои дома, а по окончании войны пытались вернуть принадлежавшую им когда-то недвижимость.
Роман почти-классика современной испанской литературы Антонио Муньоса Молины шел к нам непростительно долго — написанный аж в 1987 году, он впервые переведен на русский только сейчас. Действие происходит преимущественно ночью и в сумерках, все герои пьют виски, курят сигары, слушают пластинки, откровенничают хриплыми голосами про загадочных дам и качают мудрыми головами.
Третий, новый, роман Гузель Яхиной близок по накалу страстей к дебютному — «Зулейха открывает глаза», а обращением автора к теме детства в юной советской стране — скорее, ко второму — «Дети мои». Но несмотря на это, в «Эшелоне на Самарканд» — новый виток переживаний, новое путешествие во времени и пространстве, «новая история» — как говорит начальник этого эшелона Деев.
«Ты никогда не ставишь задачу так: а вот сейчас я поеду к себе», — говорит поэтесса и феминистка Оксана Васякина в интервью. Тогда как именно в это метафорическое путешествие — с прахом умершей от рака матери в рюкзаке — отправляется героиня ее первого, прозаического, романа «Рана».
«Взрослая женщина смотрится в зеркало, трогает волосы», «спартанская девочка крепкая неуязвимая», «лисица с кладбища алюминька» — каждая найдет себя в поэзии Серафимы Сапрыкиной.
0
0
0
898
«Дальгрен» — произведение, не умещающееся ни в какие жанровые рамки. Но странность не помешала «Дальгрену» стать бестселлером в Америке и завоевать сердца читателей наряду с такими сложными книгами, как «Радуга тяготения» Томаса Пинчона, «Бесконечная шутка» Дэвида Фостера Уоллеса и «Иерусалим» Алана Мура.
0
2
0
1770
«Имущество» — это графический роман о возвращении — как себе чего-то, так и себя к чему-то. Регина — пожилая дама, недавно потерявшая сына, — и ее внучка Мика едут из Тель-Авива в Варшаву, чтобы вернуть квартиру, принадлежавшую отцу Регины, который вместе с семьей вынужден был эмигрировать из Польши в начале Второй мировой. Подобные имущественные вопросы не были такой уж большой редкостью: многие евреи, в спешке покидавшие Варшаву в начале оккупации, бросали свои дома, а по окончании войны пытались вернуть принадлежавшую им когда-то недвижимость.
0
2
0
1042
События рассказа Анны Чухлебовой разворачиваются в глубинке, где инаковость приравнивается к болезни. Мир, в котором вопреки всему можно отвоевать пространство и время для любви, — в новых «Опытах».
0
0
0
1362
Роман почти-классика современной испанской литературы Антонио Муньоса Молины шел к нам непростительно долго — написанный аж в 1987 году, он впервые переведен на русский только сейчас. Действие происходит преимущественно ночью и в сумерках, все герои пьют виски, курят сигары, слушают пластинки, откровенничают хриплыми голосами про загадочных дам и качают мудрыми головами.
0
1
0
1566
Третий, новый, роман Гузель Яхиной близок по накалу страстей к дебютному — «Зулейха открывает глаза», а обращением автора к теме детства в юной советской стране — скорее, ко второму — «Дети мои». Но несмотря на это, в «Эшелоне на Самарканд» — новый виток переживаний, новое путешествие во времени и пространстве, «новая история» — как говорит начальник этого эшелона Деев.
0
0
0
1366
Путешествие — Эвридики, корабля, Человека — и «медный звук часов самоубийства» — для всего настанет время в поэтическом мире Алексея Черникова.
0
1
1
1526
«Ты никогда не ставишь задачу так: а вот сейчас я поеду к себе», — говорит поэтесса и феминистка Оксана Васякина в интервью. Тогда как именно в это метафорическое путешествие — с прахом умершей от рака матери в рюкзаке — отправляется героиня ее первого, прозаического, романа «Рана».
0
3
0
2946
Конечно, завязка «Бога тревоги» кажется клишированной, но, во-первых, автор (как и его рассказчик) это прекрасно осознает и над собственной же нарочитой неоригинальностью острит в духе модной нынче постиронии; а во-вторых, емко сформулированная идея книги — логлайн — не расскажет о «Боге тревоги» главного: это чертовски смешная книга.
0
3
0
3838
«Литература абсурда — сфера, еще не до конца оформленная даже в приблизительный канон, хотя бы потому что абсурд сам по себе зачастую отрицает любую оформленность. Однако здесь тоже всегда должна быть своя логика», и, по мнению кураторов рубрики «Опыты» Сергея Лебеденко и Артема Роганова, Илье Соловьеву удалось ее выстроить.
0
0
0
1146
Начало XIX века. Студент-медик путешествует из Дерпта в Петербург по какому-то секретному и безотлагательному делу. Одна пересадка сменяет другую, дорога уводит от Императорского тракта в глухие леса, где крестьяне не знают цивилизации. Здесь путают с истиной бабкины сказки, а корнем любой болезни считается колдовство. Чтобы выбраться из этой глуши, молодому студенту приходится помогать местным жителям, притворяясь колдуном, нести свет знания в захолустье.
0
1
0
2158
Действие «Двора» и «Неономикона» разворачивается в Америке начала XXI века, в условные «наши дни», но многое здесь осталось неизменным с 1920-х, со времен президента Кулиджа. Альдо Сакс, агент ФБР под прикрытием, расист, женоненавистник и гений, расследует серию зверских убийств — очередная зацепка приводит его в рок-клуб «Зотика» в Ред-Хуке, откуда по Нью-Йорку расползается новый таинственный наркотик, раз и навсегда меняющий у жертв восприятие реальности.
0
1
0
2694