Пальмы, розы, лилии и папоротники обретают на страницах «Страстоцвета» особое значение: завезенные в дома сурового Санкт-Петербурга, они облагораживали жилища, незаметно формируя представления людей о прекрасном, создавая моду на определенные цвета и силуэты, являя собой образы райских садов или сказочных лесов и таким образом проникая в литературу Серебряного века.
Дивное дело: с виду документальное исследование, возведенное на фундаменте архивных источников и подкрепленное ссылками, а читается как роман с напряженной драматургией. Восстановление лесковского пути и пристальное всматривание Кучерской в ключевые тексты-шкатулки граничат с художественными интерлюдиями, где Лесков, как и многие его герои, представлен странником на крутой судьбе-дорожке. Названия глав — ориентиры на пройденном маршруте, отметины опыта: «Киевские университеты», «Журналист», «Посторонний», «Мастер», «Проповедник» — и так далее.
Описанная в «Райском саде первой любви» история многолетнего насилия репетитора в отношении его ученицы автобиографична, но китайская полиция отказалась возбуждать уголовное дело. Эта травма стала причиной самоубийства Линь Ихань. В своем последнем интервью на телевидении она сказала, что «насилие над Фан Сыци — это главное преступление в истории человечества, и сотни таких эпизодов насилия продолжают происходить по сей день».
Судьба древнего народа для автора — ключ зажигания, который позволяет завести литературный внедорожник и проехаться с метафизической экскурсией по судьбе цивилизации: цикличной, вечно заходящей хотя бы на второй круг, проявляющейся и в казачьих фантазиях Гитлера, и в нынешней войне на Донбассе тенями готских войн.
Когда с нами что-то происходит, друзей и знакомых больше интересуют конкретика и факты, нежели наши ощущения. Для прозы момент документальности, логической выверенности и причинно-следственной завершённости тоже определяющий. И лишь поэзия позволяет эмоции взять верх над всем остальным. Затонская не столько плывет по течению реки собственных чувств, сколько вычленяет из этого потока что-нибудь одно и старается описать это как можно полнее и точнее. Этим она напоминает натуралиста с коллекцией распятых бабочек.
В обществе, где морщины и седые волосы воспринимают как проигрыш, а не как медаль за победу, книга британского Ричарда Османа читается и необычно, и актуально. Он как будто выдает индульгенцию на если не счастливую, то уж точно не безнадежную старость и говорит о том, что после шестидесяти, семидесяти или еще скольких-нибудь-ти жизнь не начинается и не заканчивается. Она просто длится все то время, которое нам отмерено.
«Короткий период самоизоляции был по-настоящему странным — одно задержание Иисуса с собакой на Патриарших прудах чего стоит — но в текстах современных писателей это пока отражено слабо, — пишут кураторы “Опытов” Сергей Лебеденко и Артём Роганов. — Рассказ Зульфии Абишовой балансирует на грани такого веселого безумия и хоррора — и этим удачно попадает в сезонные рамки “жуткого октября”». В новом выпуске рубрики — немного фантастики, немного ужасов и страхи, которые когда-то вскрыла самоизоляция.
0
0
0
806
Описанная в «Райском саде первой любви» история многолетнего насилия репетитора в отношении его ученицы автобиографична, но китайская полиция отказалась возбуждать уголовное дело. Эта травма стала причиной самоубийства Линь Ихань. В своем последнем интервью на телевидении она сказала, что «насилие над Фан Сыци — это главное преступление в истории человечества, и сотни таких эпизодов насилия продолжают происходить по сей день».
0
0
0
1142
Судьба древнего народа для автора — ключ зажигания, который позволяет завести литературный внедорожник и проехаться с метафизической экскурсией по судьбе цивилизации: цикличной, вечно заходящей хотя бы на второй круг, проявляющейся и в казачьих фантазиях Гитлера, и в нынешней войне на Донбассе тенями готских войн.
0
0
0
1894
Что такое зима? По мнению Софьи Дубровской, «это зависть и морок и смерть». Изрезанный оловом воздух, небелый лес и поле вязких подсолнухов — отголоски лета и блики пока далеких холодов в новых поэтических «Опытах».
0
0
0
1234
Когда с нами что-то происходит, друзей и знакомых больше интересуют конкретика и факты, нежели наши ощущения. Для прозы момент документальности, логической выверенности и причинно-следственной завершённости тоже определяющий. И лишь поэзия позволяет эмоции взять верх над всем остальным. Затонская не столько плывет по течению реки собственных чувств, сколько вычленяет из этого потока что-нибудь одно и старается описать это как можно полнее и точнее. Этим она напоминает натуралиста с коллекцией распятых бабочек.
0
0
0
1338
В обществе, где морщины и седые волосы воспринимают как проигрыш, а не как медаль за победу, книга британского Ричарда Османа читается и необычно, и актуально. Он как будто выдает индульгенцию на если не счастливую, то уж точно не безнадежную старость и говорит о том, что после шестидесяти, семидесяти или еще скольких-нибудь-ти жизнь не начинается и не заканчивается. Она просто длится все то время, которое нам отмерено.
0
1
0
1406
Роман «Звезда и Крест» шортлистера «Ясной Поляны» Дмитрия Лиханова соединяет в себе две сюжетные линии: афганскую войну и историю первых христиан – священномученика Киприана и его возлюбленной Иустины. Казалось бы, между этими историями нет ничего похожего, но автор находит общую тему – обретение веры. И именно она становится главной в книге.
0
0
0
1806
Рассказ Сергея Пронина «На ленте» смонтирован из постов и комментариев в «Инстаграме». По мнению кураторов рубрики, предлог «на» в названии отсылает ко всем известным «разговорам на кухне». «Здесь показана панорама бытовых мнений, но невинная история открывает ящик Пандоры из политических диспутов вперемешку с рекламными объявлениями. Изюминка такого очерка нравов — отголоски хоррора, которые начинаются с середины повествования и звучат все громче ближе к финалу» — так считают Сергей Лебеденко и Артем Роганов.
0
0
0
1598
Что будет, если персонажи поменяются кожей, которая веками служила для многих маркером социального статуса? Об этом – новая книга Евгении Некрасовой. В центре сюжета оказываются две подневольные девушки, живущие в XIX веке: чернокожая рабыня Хоуп и русская крестьянка Домна. Пройдя через потери, предательство и насилие героини встречаются в России и получают возможность изменить мир не только вокруг, но и внутри себя.
0
0
0
2070
Ключевое понятие здесь — тот самый бодрийяровский симулякр, копия несуществующего оригинала. По Бодрийяру, мир модерна превратился в один бесконечный набор таких копий, бесконечный ряд означающих, под которыми не скрыто означаемое. Но Репина делает следующий шаг: даже если бытие проходит в окружении симулякров, от этого оно не перестает быть бытием, то есть содержательно сложным, интересным, важным микрокосмом. Если чуть проспойлерить сюжет, важная часть жизни Льва оказывается таким вот симулякром. Но делает ли это саму жизнь менее ценной? 
0
0
0
1882
В поэтическом мире Николая Васильева «над горизонтом сиреневый смог / океанический дым», «стены пространства равны потолку / не разъяснимы тиски». Осенняя тоска подкрадывается все ближе, и спасение от нее — в знакомых пейзажах
0
0
0
1258
Повесть Максима Гуреева «Любовь Куприна», попавшая в шорт-лист премии «Ясная поляна — 2021», выделяется среди других претендентов на победу не только малым объемом, но и форматом — единственная журнальная публикация в компании книг. В объектив повествования попадают жизнь и творчество Куприна, его становление автором и узловые точки ранней биографии, вплоть до тридцатилетия. Сюжетообразующей линией, как следует из названия, служат противоречивые отношения с матерью писателя — Любовью Алексеевной.
0
0
0
2590