«Не говори маме» вещь жанровая: сериал ладно скроен драматургически, к эпизодам аккуратно подобраны ружья, сюжетные крючки и клиффхэнгеры, герои появляются по ходу сюжета с той частотой, с которой им положено по статусу. В общем, бери да разбирай на курсах creative writing. Да вот только, присмотревшись, замечаешь под отполированной жанровой историей целый ворох актуальных проблем.
История Амары, так же как и история Анжелики, лежит вне каких-либо границ — временных, географических и гендерных. Все исторические маркеры тут — скорее условности, которые вполне успешно позволяют автору освободиться от прямых перекличек с окружающей действительностью и реальными людьми, поговорить о том, что важно именно для нее, и как будто напомнить всем запутавшимся в социальных условностях, что выход всегда есть.
Восьмилетний Петя живет в дачном поселке под Долгопрудным с бабушкой и дедушкой. Классическое «последнее лето детства» с приключениями, девочкой-соседкой на гремящем велосипеде, заповедным миром зарослей малины и муравьиных троп. Звучит вполне мирно, но только такая жизнь — настоящий кошмар для мальчика.
С одной стороны, «Страж порядка» — роман о механическом герое, типа человека-комбини, который пытается выглядеть и вести себя как нормальный. С другой — фарс, потому что никаких нормальных людей в природе не существует. С третьей стороны, это история не-героя в негероическое время, социопата, который даже маньяком стать не сумел.
«Пьяный полицейский» — текст о мире, где за означающим уже нет означаемого, где за формой прячется непонятно кто, но точно не полицейский, а сама история, возможно, и вовсе рождена воспаленным сознанием и является формой бреда. Через эту пелену погонь, слежек и неясных логических связей проступает что-то очень ясное: даже если нет смысла в том, что говорят герои, сами герои все равно есть, и они держатся вместе. А бессмыслица — это такой пароль для своих.
В сюжете о поездках к бабушке в деревню нет ничего необычного, тем более для людей, выросших в постсоветском пространстве. Но Злата Пахомова и «не пытается удивить — читателю просто предлагают выверенные детали, предельную достоверность, нарочито избыточные подробности — то, что иногда сегодня называют „автофикшн“». История о семье, которая играет в идиллию и молчит о болезненных проблемах, — в новом выпуске рубрики «Опыты».
0
0
0
1926
Восьмилетний Петя живет в дачном поселке под Долгопрудным с бабушкой и дедушкой. Классическое «последнее лето детства» с приключениями, девочкой-соседкой на гремящем велосипеде, заповедным миром зарослей малины и муравьиных троп. Звучит вполне мирно, но только такая жизнь — настоящий кошмар для мальчика.
0
0
0
5298
В поэтическом мире Анастасии Бугайчук «нет больше Жанны Фриске, нету Децла / почти что исчезла в утреннем смоге Анастасия Заворотнюк». Об оставшихся и оставленных — в новых «Опытах».
0
0
0
3658
С одной стороны, «Страж порядка» — роман о механическом герое, типа человека-комбини, который пытается выглядеть и вести себя как нормальный. С другой — фарс, потому что никаких нормальных людей в природе не существует. С третьей стороны, это история не-героя в негероическое время, социопата, который даже маньяком стать не сумел.
0
0
0
5682
«Пьяный полицейский» — текст о мире, где за означающим уже нет означаемого, где за формой прячется непонятно кто, но точно не полицейский, а сама история, возможно, и вовсе рождена воспаленным сознанием и является формой бреда. Через эту пелену погонь, слежек и неясных логических связей проступает что-то очень ясное: даже если нет смысла в том, что говорят герои, сами герои все равно есть, и они держатся вместе. А бессмыслица — это такой пароль для своих.
0
0
0
6038
О рассказе «Мультивитамины» Анастасии Семенович кураторы «Опытов» пишут: «Детальность описаний доведена почти до хармсовского абсурда, но в том и цель: когда мир как будто бы сошел с ума и лишился смысла, хочется этот смысл найти в мелочах — даже если спасением будет пузырек „Мультивитаминов для сияния лица“». Текст, в котором «лишь хмурый Петербург, пустеющая упаковка магния и февраль, поставленный на паузу», — в новых «Опытах».
0
0
0
1886
«Руфь Танненбаум» — роман фундаментальный: притча, энциклопедия быта, трагедия, бродячий цирк, дивертисмент, лишенный начала и завершения. Это крупная книга для крупного времени.
0
0
0
7586
«До сих пор японцы не выражали своего восхищения красотой дубового леса», — пишет в 1898 году Куникида Доппо. Он сочиняет рассказ о равнине Мусаси — месте средневековых битв, японском Куликовом поле — и внезапно понимает, что национальная литература не может дать ему образец такого описания: японцы воспевали сосны и вишни, но не дубы.
1
0
0
7066
В новых «Опытах» — поэзия Дмитрия Пескова, где надежда на воскресение соединяется с элегическим томлением по детству, а в «место, где зарыта наша память», никогда не вернуться.
0
0
0
2398
«Магазин работает до наступления тьмы» — история, выдержанная в лучших традициях американского pulp fiction 1920-х (из которого, к слову, ушли в свободное плавание Лавкрафт, Блох, Говард, Каттнер); сюжет как бы на полях фантастики, изящно перемалывающий затертые схемы и паттерны жанра. Здесь вам и сериальность — как можно больше интриги на финал, дабы завлечь потенциальных читателей, — и атлетическая бойкость слога, и, конечно же, автобиографичность.
0
0
0
7722
Жанр книги Анастасии Сопиковой «Тоска по окраинам» определен как сборник рассказов, но его можно читать как этакий раздробленный, экспериментальный роман. Героини пяти новелл — девочки, девушки, женщины, которым писательница подарила собственное имя с его производными: это и Настя, и Стася, и Ася.
0
0
0
8178
По мнению кураторов рубрики, герой рассказа Валерии Клименко — «то ли блаженный сумасшедший, то ли единственный добрый малый среди довольно циничного мира» — пополняет обширную галерею классических персонажей Кафки, Гоголя, Набокова и многих других. Трагичная притча о любви, утрате и ответственности, герой которой превращается в изуродованного Гуинплена, — в последних июньских «Опытах».
0
0
0
3054