После смерти бабушки москвич Павел находит странное письмо, где сказано, что ее пропавший во время Великой Отечественной брат, в гибель которого она не верила до последнего вздоха, найдется на острове Валаам, ведь раньше там был расположен «интернат» для ветеранов ВОВ и их семей. Отправившись туда волонтером, Павел узнает даже слишком много нового: и о судьбе пропавшего родственника и его детях, и о монастырской жизни, которая не так уж благочестива и одухотворена, как может показаться.
«Ученичество, или Книга наслаждений» (1969) — самый «доступный» и самый «человечный» текст Клариси Лиспектор, который только притворяется любовным романом. Школьная учительница Лори (Лорелея, речная дева, завлекающая мужчин своей песней) вечно во всем сомневается. Она знакомится с профессором философии Улиссом, который знает ответы на все вопросы. Постепенно сближаясь, герои балансируют на грани сексуального желания и платонического чувства, однако прежде Лори предстоит исследовать экзистенциальные глубины собственного «я».
Когда, как не 14 февраля, стоит поговорить о любви? Многие привыкли смотреть на сентиментальную прозу свысока, но именно она глубже всего погружает в это чувство. Специально для «Прочтения» авторки подкаста «Стаканчик и женский романчик» Галина Бочарова и Ксения Мостовая подготовили подборку книг о разных проявлениях любви — борьбе за право остаться самими собой, романтическом эксперименте в попытке доказать окружающим, что в твоем сердце есть место чувствам, поиске счастья в отвернувшемся от тебя мире, надежде на лучшее и этапе взросления.
Вылавливая прохожих из толпы, Анни Эрно бережно собирает в их лицах фрагменты настоящего и предречение будущего — будущего, где правит бал интеллектуальный стриптиз. Случайные портреты, запечатленные в отрывках писательского дневника, не только метко отражают эпоху, но погружают в самую суть человеческих душ, вызывая у читателя тревогу — вдруг следующим объектом для препарирования окажется он сам?
«Лес» — дебютный роман Светланы Тюльбашевой. Москвички Вика и Лика отправляются на летние каникулы в Карелию — и пропадают в лесу. Десятилетний Гриша с папой и бабушкой переезжает в глухую деревню, но местные не слишком-то этому рады, и спокойной жизни на новом месте у семьи не будет. Эти две, на первый взгляд не связанные между собой, сюжетные линии складываются в цельную историю об ужасах, которые таят в себе непроходимая глушь и людские сердца — и неизвестно, что из этого страшнее.
Но над всем этим классическим таймлайном романа взросления нависает тень доселе незнакомого американцам горя: описываемые события происходят в год, когда весь мир с ужасом наблюдал, как самолет врезается в башню Всемирного торгового центра. И хотя Мур не говорит об этом напрямую (ее фирменный стиль), напряжение, растерянность и все стадии непринятия новых условий чувствуются в каждом поступке ее персонажей.
Рассказ Елены Корольковой, который начинается как «невинная зарисовка обычного дня московской сценаристки», почти незаметно «перерастает в параноидальный трип», а на деле оказывается слепком «тревожных времен, где человек чувствует себя одиноким, запертым в эхо-камере». Поиск выхода, сложные отношения и (не)существующий сценарий — в новых «Опытах».
0
0
0
1190
Но над всем этим классическим таймлайном романа взросления нависает тень доселе незнакомого американцам горя: описываемые события происходят в год, когда весь мир с ужасом наблюдал, как самолет врезается в башню Всемирного торгового центра. И хотя Мур не говорит об этом напрямую (ее фирменный стиль), напряжение, растерянность и все стадии непринятия новых условий чувствуются в каждом поступке ее персонажей.
0
0
0
2610
Читатель попадает, как бы странно ни звучало, в своего рода мрачную реалистичную сказку, где Анастасия Максимова вжилась в образ злой феи-крестной, превращающей пажей в мышей, а не наоборот. Автор буквально строит текст на тотальном расчеловечивании всех и вся — это не только один из главных смысловых уровней романа, но и, пожалуй, основной его прием.
0
0
0
3094
«Поэтика Лёна впитала ноты обэриутства, инфернализм Федора Сологуба» и даже цинизм Александра Тинякова — и этот же цинизм «уравновешивается жестами беззащитного отчаяния». В новом выпуске «Опытов» — поэзия Яна Лёна, в которой есть место и непосредственному юношескому переживанию, и поискам себя с оттенками сослагательного наклонения.
0
0
0
1258
Яна Летт — победительница «Новой Фантастики», автор фэнтези-цикла о постапокалипсисе «Мир из прорех» — помещает своих героев в невероятные локации. Кьертания, где разворачивается сюжет новой дилогии о «Препараторах», много чем может удивить. Живые механизмы, загадочная Стужа, слои Мира и Души, самобытная магия. Но люди, которые ее населяют, похожи на нас: они живут в неравном обществе, тревожатся за свое будущее, пытаются найти себя. А между личными желаниями и долгом часто вынуждены выбирать последнее. 
0
0
0
2942
Оксана Кириллова, журналист по образованию, однажды заинтересовалась социальной психологией и историей XX века. И теперь, после скрупулезной работы с архивами, мемуарами и переписками, транслирует читателю события с 1930-х по 1940-е — широкими мазками показывает, как постепенно менялась Германия.
0
0
0
3070
Рассказ Каси Кустовой о послеродовой депрессии не стоит воспринимать как заигрывание с актуальной темой. По мнению куратора рубрики Сергея Лебеденко, «в этом тексте, состоящем из отдельных ярких эпизодов, Кустова раскрывает, что любовь может быть столь же утомительной, как и нелюбовь, а человек в уязвимом положении вместо заботы и тепла может встретить лишь непонимание и тьму». В новых «Опытах» — сожаления о прошлом, страх настоящего и надежда на будущее.
0
1
0
2806
Бориса Лейбова часто с кем-то сравнивают: после фантасмагорического «Дорогобужа» — с Сальниковым, Ивановым, Иличевским и даже Сорокиным, в аннотации к автобиографическому «Мелкому принцу» — с Буниным и снова Иличевским, хотя Набоков здесь не менее очевиден. Но Лейбов свой собственный. Пишущий прозу решительно самостоятельную — где-то кружевную, где-то чеканную.
0
0
0
3714
Кинцуги — это техника реставрации битой керамики с помощью лака, смешанного с золотым порошком. Она не скрывает трещинки, а подчеркивает их, превращая сломанную вещь в произведение искусства. Ту же технику Анна Лужбина применяет и к своим персонажам. Они надломлены, но от этого не менее прекрасны. Они «юркие» — всегда ускользающие из поля зрения, те, на кого не принято смотреть. Но вопреки негласному правилу внимательный взгляд автора задерживается на них.
0
0
0
3786
«Подборка Никиты Пирогова императивна. Сила голоса в ней действенно-заклинательна и не просто способна к изменению реальности, но настаивает на нем» — так пишет куратор рубрики Борис Кутенков. В первом выпуске «Опытов» этого года — уверенность в преображении мира и знание, что все не напрасно.
0
0
0
1886
Сюжетная канва — борьба двух совершенно разных женщин за внимание и расположение ребенка. Материнство стало для Сандей настоящей радостью, она любит свою дочь больше всего на свете, и ради нее пытается казаться обычной — одевается и ведет себя под стать другим людям, копирует их жесты, мимику и речь.
0
0
0
3882
Новая книга Екатерины Звонцовой — рождественский пряник со свинцовой дробью. Глазурь здесь — стилизованный под классические романы текст с вкраплением бесконечных цепочек родословных, статусов: кто в каких светских кругах вращается, кто в каком чиновничьем департаменте обитает.
0
0
0
4238