Что, если бы вам предложили довольно хорошую книгу? Книгу, в которой около половины рассказов били бы в самую точку, а от другой половины хотелось бы зевать? Сборник «Тот, кто полюбит все твои трещины» амбициозно посвящен одной теме — любви. Это ограничение, с одной стороны, может натолкнуть автора на неожиданные решения, а с другой, привести к тому, что называют «высосано из пальца». В случае с этой книгой произошло и первое, и второе.
Традиционно считается, что поэзия по умолчанию требует серьезности и искренности, и в этом отношении стихи Алексея Сомова целиком соответствуют требованию. Но если в ранних текстах такой подход не очевиден — он, скорее, декларация намерений, — то в поздних автор доходит до последней прямоты. Поэт здесь — атлет, продолжающий выступать с травмой; мальчик-спартанец, прячущий за пазухой лисенка, выгрызающего ему живот.
Роман представляет собой обоюдоострую сатиру: с одной стороны, под прицелом оказывается резко «посерьезневшая» за последние годы массовая культура, из которой практически напрочь исчез юмор, но в которой зато пользуется популярностью «осознанность», а с другой — сами белые гетеросексуальные мужчины в возрасте, как Б. (и сам Кауфман), которые пытаются пересмотреть стереотипы об окружающем мире, но делают это из рук вон плохо и то и дело попадают в неловкие ситуации.
В союзе Дороти и Ларри писательница удачно модернизировала расхожий сюжет о красавице и чудовище, изобразив предельно честные отношения, где партнерам не нужно превращаться в принцев и принцесс, отказываться от самоидентичности, соответствовать нелепым стандартам «нормальной» пары. Можно выглядеть как угодно, главное — не быть мудаком и поддерживать равноправный диалог.
Конец света по Алану Муру — яркое зажигательное шоу, безумная вакханалия, торжество экспрессии и буйство красок. Запустить его по иронии судьбы предстоит дезертирам из Лиги выдающихся джентльменов, тайной организации, созданной королевой Елизаветой Первой для борьбы с проявлениями сверхъестественного, грозящими благополучию британской короны.
Так «Секция плавания для пьющих в одиночестве» из простого с виду любовного романа или чуть более сложного романа о депрессивных состояниях превращается в роман о поколении без лозунгов и громких слов. И невозможно отделаться от мысли, что одиночество, депрессии и любовь — характерные, как будто навеки застывшие черты рожденных в девяностые.
«Вам кажется, что это молитва», но «на самом деле это донос» — так начинается поэтическая подборка Юлии Малыгиной. О комнате, в которую все входят, о персональном аде, о шуршащих мышах и, конечно, о людях — в новом выпуске «Опытов».
0
0
0
1006
Традиционно считается, что поэзия по умолчанию требует серьезности и искренности, и в этом отношении стихи Алексея Сомова целиком соответствуют требованию. Но если в ранних текстах такой подход не очевиден — он, скорее, декларация намерений, — то в поздних автор доходит до последней прямоты. Поэт здесь — атлет, продолжающий выступать с травмой; мальчик-спартанец, прячущий за пазухой лисенка, выгрызающего ему живот.
0
0
0
1182
Роман представляет собой обоюдоострую сатиру: с одной стороны, под прицелом оказывается резко «посерьезневшая» за последние годы массовая культура, из которой практически напрочь исчез юмор, но в которой зато пользуется популярностью «осознанность», а с другой — сами белые гетеросексуальные мужчины в возрасте, как Б. (и сам Кауфман), которые пытаются пересмотреть стереотипы об окружающем мире, но делают это из рук вон плохо и то и дело попадают в неловкие ситуации.
0
2
0
2082
В своем рассказе Митя Кокорин «показывает историю маленького, но наделенного индивидуальным воображением человека, вставшего на пути у мира победивших нейросетей и компьютерных алгоритмов». Психологические антиутопия, в которой обнажается структура писательской работы, — в первых февральских «Опытах».
0
0
0
1666
В союзе Дороти и Ларри писательница удачно модернизировала расхожий сюжет о красавице и чудовище, изобразив предельно честные отношения, где партнерам не нужно превращаться в принцев и принцесс, отказываться от самоидентичности, соответствовать нелепым стандартам «нормальной» пары. Можно выглядеть как угодно, главное — не быть мудаком и поддерживать равноправный диалог.
0
2
0
2302
«Пыльный вселенский кювет», «иллюминатор с черною водой», «ветка дерева тень на стене», все это — поэзия Анны Павловской. О временном и неизбежном — в новом выпуске «Опытов».
0
0
0
1190
Конец света по Алану Муру — яркое зажигательное шоу, безумная вакханалия, торжество экспрессии и буйство красок. Запустить его по иронии судьбы предстоит дезертирам из Лиги выдающихся джентльменов, тайной организации, созданной королевой Елизаветой Первой для борьбы с проявлениями сверхъестественного, грозящими благополучию британской короны.
0
0
0
2138
Так «Секция плавания для пьющих в одиночестве» из простого с виду любовного романа или чуть более сложного романа о депрессивных состояниях превращается в роман о поколении без лозунгов и громких слов. И невозможно отделаться от мысли, что одиночество, депрессии и любовь — характерные, как будто навеки застывшие черты рожденных в девяностые.
0
0
0
2554
«Вот это прикол!» Анны Фёдоровой — рассказ, главная героиня которого пытается выбрать самое значимое воспоминание об отце. Но их отношения «оказываются калейдоскопом, в котором моменты единения и обидные шутки складываются в пеструю картинку», и выбрать лишь одно — непосильная задача. О не-близости с родными и принятии себя — в новом выпуске рубрики «Опыты».
0
0
0
2706
Роман Ольги Токарчук, как любое выдающееся произведение, уклоняется от однозначных жанровых определений: экологический триллер, политическая сатира, феминистская проза или даже комедия. «Веди свой плуг по костям мертвецов» контрастирует в сознании читателя с автофикциональными, нарочито бессюжетными «Бегунами», воплощающими саму идею движения.
0
3
1
2354
Если попытаться обозначить жанр этого произведения, то лучше всего подошло бы что-нибудь вроде «графическая поэма» или «элегия в картинках». Эпический канон здесь будто бы нарушается, потому что привычной истории с завязкой, развитием действия, кульминацией и развязкой нет. За сто страниц рисунков практически ничего не происходит, даже внутри самих героев. Но можно сказать, что все вокруг них отражает их душевное состояние.
0
2
0
2238
Здесь — в поэтическом мире Дмитрия Шабанова — «холодно почти как в космосе», здесь «слишком много нитратов» и «служение пахнет пленом».
0
0
0
2022