Катастрофа, по мнению Рушди, уже произошла, но заметили ее мы лишь спустя годы, когда над Америкой нависла зловещая фигура Джокера с волосами ядовито-зеленого цвета.
Взращенный на учебниках из серии «как написать бестселлер» писатель противопоставлен тому, кто пытается расписать ручку и случайно создает великий американский (или любой другой) роман, старательный зубрила-отличник против одаренного гения — Поляринов выстраивает эти оппозиции, давая понять, что первые всегда проигрывают вторым. Речь в «Почти двух килограммах слов» в основном про первую категорию — и стоит понимать, что выборка авторов здесь сугубо индивидуальная, но, пусть и условно, все же отражающая литературный процесс XX века.
О первом прозаическом романе Линор Горалик, написанном не в соавторстве, — тексте с необычным названием «Все, способные дышать дыхание» — отзывов пока не много, но все они очень личные. Мы решили поэкспериментировать с форматом и собрали критиков за воображаемым круглым столом для камерной беседы об этой непростой книге.
Разговор о поэзии 1970–1980-х, а если мы не игнорируем первый том антологии, то и 1990–2000 годов, теперь невозможен без учета авторов и практик, представленных в двухтомнике.
Музыка здесь действительно первостепенна. На протяжении всего романа фоном звучат любимые Воробушком «Гольдберг-вариации» Баха в исполнении Глена Гульда. Еще: Прокофьев и Шостакович, Бах, Шуберт и Гендель, Стравинский и Ли Дэлунь.
Основная претензия к книге — якобы шокирующий «контент» и способ его подачи. Можно представить, какого неженку это может шокировать и какого ханжу — возмутить. С чем спорить точно нельзя, так это с тем, что рабочие Влада Ридоша разговаривают, как настоящие — и в этом явная удача автора.
О первом прозаическом романе Линор Горалик, написанном не в соавторстве, — тексте с необычным названием «Все, способные дышать дыхание» — отзывов пока не много, но все они очень личные. Мы решили поэкспериментировать с форматом и собрали критиков за воображаемым круглым столом для камерной беседы об этой непростой книге.
143
Разговор о поэзии 1970–1980-х, а если мы не игнорируем первый том антологии, то и 1990–2000 годов, теперь невозможен без учета авторов и практик, представленных в двухтомнике.
221
В честь праздничных выходных публикуем девять остроумных миниатюр Маргариты Спиричевой о том, что в жизни все-таки есть что-то героическое.
289
Музыка здесь действительно первостепенна. На протяжении всего романа фоном звучат любимые Воробушком «Гольдберг-вариации» Баха в исполнении Глена Гульда. Еще: Прокофьев и Шостакович, Бах, Шуберт и Гендель, Стравинский и Ли Дэлунь.
261
Основная претензия к книге — якобы шокирующий «контент» и способ его подачи. Можно представить, какого неженку это может шокировать и какого ханжу — возмутить. С чем спорить точно нельзя, так это с тем, что рабочие Влада Ридоша разговаривают, как настоящие — и в этом явная удача автора.
315
«Смотреть чистый воздух, дышать ветки в небе…», читать стихи Василия Бородина в рубрике «Опыты».
466
Нелюдимая девочка Лена жила себе скучной жизнью школьницы из Нижнего Тагила — готовилась поступать в пединститут (опять же, скорее от скуки, чем по манию души), ничем особенно не интересовалась, мать и бабку не радовала, но и не расстраивала. До тех пор, пока старший брат лучшей подруги не подсадил ее на «стишки». В «Опосредованно» Сальников описывает альтернативную реальность, которая отличается от нашей разве что анекдотичными нюансами: во вселенной «Гарри Поттера» действуют мстительные маглы, в библиографии Достоевского обнаруживается роман «Идиоточка», среди одиночек за тридцать с общественным давлением и нападками сердобольных родственников сталкиваются в основном мужчины...
446
«Оно [произведение] не предназначено для тех, кого может оскорбить обычная книга», — предостерегает предисловие, но, увы, не предупреждает, что чувства верующего в художественные тексты читателя такое пренебрежительное обращение с сюжетом, портретами персонажей и традицией фантастической литературы может по-настоящему оскорбить.
253
Сегодня в «Опытах» необычный «Рассказ о ложке, первом снеге и Смыслове», современная легенда о сошествии в царство мертвых.
222
Писать театральную рецензию на «Ай Фак» Константина Богомолова — одно из самых бессмысленных и неблагодарных занятий на Земле. Поэтому я отказываюсь это делать.
279
«Все, способные дышать дыхание» в жанровом и стилистическом отношении, если воспользоваться метафорой из самого романа, — будто стекло, которое разлетелось во время асона на мелкие кусочки, а потом вновь собралось воедино — но с трещинами, страшным напоминанием о случившемся.
265
В предисловии автор объясняет историю сборника: хронологически это первая его книга, в хаосе девяностых случайно изданная слепой печатью. Как следствие — потерянные рассказы и коробки никому не нужных авторских экземпляров, которыми в конце концов начинают топить домашнюю печку — надеюсь, деталь придумана не ради красного словца. Хотелось даже сыграть в игру: давайте, мол, отбросим последние двадцать лет и представим, что Носов — начинающий писатель, будем судить его беспристрастно, советов надаем ради хохмы. Но — вот незадача — в примечания к тексту то и дело приходит автор сегодняшний и грозит оттуда пальчиком: не пройдет, все вижу, все знаю сам.
236