Роман почти-классика современной испанской литературы Антонио Муньоса Молины шел к нам непростительно долго — написанный аж в 1987 году, он впервые переведен на русский только сейчас. Действие происходит преимущественно ночью и в сумерках, все герои пьют виски, курят сигары, слушают пластинки, откровенничают хриплыми голосами про загадочных дам и качают мудрыми головами.
Третий, новый, роман Гузель Яхиной близок по накалу страстей к дебютному — «Зулейха открывает глаза», а обращением автора к теме детства в юной советской стране — скорее, ко второму — «Дети мои». Но несмотря на это, в «Эшелоне на Самарканд» — новый виток переживаний, новое путешествие во времени и пространстве, «новая история» — как говорит начальник этого эшелона Деев.
«Ты никогда не ставишь задачу так: а вот сейчас я поеду к себе», — говорит поэтесса и феминистка Оксана Васякина в интервью. Тогда как именно в это метафорическое путешествие — с прахом умершей от рака матери в рюкзаке — отправляется героиня ее первого, прозаического, романа «Рана».
Конечно, завязка «Бога тревоги» кажется клишированной, но, во-первых, автор (как и его рассказчик) это прекрасно осознает и над собственной же нарочитой неоригинальностью острит в духе модной нынче постиронии; а во-вторых, емко сформулированная идея книги — логлайн — не расскажет о «Боге тревоги» главного: это чертовски смешная книга.
Действие «Двора» и «Неономикона» разворачивается в Америке начала XXI века, в условные «наши дни», но многое здесь осталось неизменным с 1920-х, со времен президента Кулиджа. Альдо Сакс, агент ФБР под прикрытием, расист, женоненавистник и гений, расследует серию зверских убийств — очередная зацепка приводит его в рок-клуб «Зотика» в Ред-Хуке, откуда по Нью-Йорку расползается новый таинственный наркотик, раз и навсегда меняющий у жертв восприятие реальности.
«Тоннель» ветвится, как сложная система подземных коммуникаций. Поток сознания, в который нас приглашают войти, полон нечистот. Смешное и жуткое разбросано по страницам щедро и в примерно равной пропорции. Многие образы и полные ненависти слова напоминают нам, что мы находимся в сыром, опасном, пугающем и грозящем в любой миг обвалиться тоннеле, который ведет вглубь, в самое сердце тьмы.
Путешествие — Эвридики, корабля, Человека — и «медный звук часов самоубийства» — для всего настанет время в поэтическом мире Алексея Черникова.
0
1
1
982
«Ты никогда не ставишь задачу так: а вот сейчас я поеду к себе», — говорит поэтесса и феминистка Оксана Васякина в интервью. Тогда как именно в это метафорическое путешествие — с прахом умершей от рака матери в рюкзаке — отправляется героиня ее первого, прозаического, романа «Рана».
0
1
0
2154
Конечно, завязка «Бога тревоги» кажется клишированной, но, во-первых, автор (как и его рассказчик) это прекрасно осознает и над собственной же нарочитой неоригинальностью острит в духе модной нынче постиронии; а во-вторых, емко сформулированная идея книги — логлайн — не расскажет о «Боге тревоги» главного: это чертовски смешная книга.
0
1
0
3058
«Литература абсурда — сфера, еще не до конца оформленная даже в приблизительный канон, хотя бы потому что абсурд сам по себе зачастую отрицает любую оформленность. Однако здесь тоже всегда должна быть своя логика», и, по мнению кураторов рубрики «Опыты» Сергея Лебеденко и Артема Роганова, Илье Соловьеву удалось ее выстроить.
0
0
0
818
Начало XIX века. Студент-медик путешествует из Дерпта в Петербург по какому-то секретному и безотлагательному делу. Одна пересадка сменяет другую, дорога уводит от Императорского тракта в глухие леса, где крестьяне не знают цивилизации. Здесь путают с истиной бабкины сказки, а корнем любой болезни считается колдовство. Чтобы выбраться из этой глуши, молодому студенту приходится помогать местным жителям, притворяясь колдуном, нести свет знания в захолустье.
0
1
0
1602
Действие «Двора» и «Неономикона» разворачивается в Америке начала XXI века, в условные «наши дни», но многое здесь осталось неизменным с 1920-х, со времен президента Кулиджа. Альдо Сакс, агент ФБР под прикрытием, расист, женоненавистник и гений, расследует серию зверских убийств — очередная зацепка приводит его в рок-клуб «Зотика» в Ред-Хуке, откуда по Нью-Йорку расползается новый таинственный наркотик, раз и навсегда меняющий у жертв восприятие реальности.
0
1
0
2046
«Тоннель» ветвится, как сложная система подземных коммуникаций. Поток сознания, в который нас приглашают войти, полон нечистот. Смешное и жуткое разбросано по страницам щедро и в примерно равной пропорции. Многие образы и полные ненависти слова напоминают нам, что мы находимся в сыром, опасном, пугающем и грозящем в любой миг обвалиться тоннеле, который ведет вглубь, в самое сердце тьмы.
0
1
0
2330
«Природа-дура снега не хранит, а при потере слезы льет ручьями» — так говорит поэт и переводчик Филипп Хаустов. Художественный мир, в котором есть место и жукам, и смешным детям, и человеколовам, — в новом выпуске «Опытов».
0
0
0
1270
Но главный герой здесь — отставной штабс-капитан Григорий Мосцепанов, личность цельная и любопытная. Его деловитость и напор чувствуются с первых строк я романа. Упоминаемый в письмах и докладах и сам пишущий жалобы и письма любимой женщине, он проходит все предназначенные ему испытания, издавна придуманные для балаганного Петрушки: и споры с начальством, и лечение, и сцены с невестами, противостояние полицейскому и самой смерти.
0
0
0
2326
Репина — мудрый и оттого бесконечно печальный автор, и фальшивых нот брать не умеет. Она играет тонко и красиво, она говорит только то, что хочет сказать и ни словом больше — и тем не менее (а может быть, именно потому) ее маленький лаконичный роман вмещает в себя гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Человек-то и познает себя только через любовь или через искусство — вернее, через эти занятия он общается с жизнью, он общается, если хотите, с Богом.
0
1
0
1886
Кейт Элизабет Расселл создавала роман восемнадцать лет, и, как и у героев текста, интерес к теме подхлестнуло раннее прочтение «Лолиты» Владимира Набокова — она действительно задумывала книгу как историю любви, но с осознанием природы подобных отношений Расселл выбрала директивную установку: роман как иллюстрация механизмов насильственных отношений, где главным рычагом выступает власть. При этом Ванесса — такой же ненадежный рассказчик, как и Гумберт Гумберт, она до последнего романтизирует отношения, приведшие ее к затяжному ПТСР и очевидной депрессии.
0
2
0
3566
Лиза — главная героиня рассказа Марии Лацинской — тоскует по рано умершей матери. Женя — девушка Лизы — не пьет и не курит. Тамара Олеговна — мама Жени — считает короткую стрижку преступлением против женственности. Дочки, матери и усталое «хватит» — в новом выпуске «Опытов».
0
0
0
3034