Создатели «Рокетмена» разыгрывают в лицах внутренние монологи героя и визуализируют его мечты. То есть привносят в исходную реалистическую историю элементы сказки и фантазии. Налицо драматургическая изобретательность сценаристов, которые не паразитируют на популярности чужих песен и выдумывают неочевидное воплощение всем знакомой истории.
Эта выверенная неправильность — то, что не позволяет называть романы викторианской или готической стилизацией. Осознавая, что являет собой природа таланта, Диана Сеттерфилд не рассчитывает на то, что боги нашепчут ей в уши второй несомненный бестселлер, и пишет новую историю — воспринимать ее следует разумом, не сердцем. «Тринадцатая сказка» обволакивает, тянет за собой, как любой продукт вдохновения; в романе «Пока течет река» атмосфера именно что выстраивается.
Пересказывать сюжет аствацатуровских романов — дело тщетное. Точно так же нелепо будет выглядеть переложенная своими словами лирика или вчерашняя шутка. Условно новый роман дробится на две части. В первой, лондонской, герой погружен в личные проблемы. Он выясняет отношения с любовницей Катей, той самой с «вывороченными» губами, скрывается от преследующих ее бандосов из криминального шоу-бизнеса, посещает наркопритон, занимается любовью и, в конце концов, покидает город, чтобы вернуться в Петербург. В этот момент в романе отчетливо начинает проступать так называемый петербургский текст, в тисках которого современный человек ощущает себя особенно жалким и потерянным.
Было бы забавно написать, что «Четверо» — четвертый роман Пелевина, но нет — третий, и читатели, кажется, сходятся во мнении о том, что каждый следующий становится только лучше, хотя по сути все три существующие книги на удивление похожи. Пелевин смешивает реальность и фантазию, сплетая воедино неведомый мир с вечно дождливым вроде-как-петербургом, перематывает время взад-вперед, использует нелинейное повествование — в общем, кажется, Александра можно отнести к той когорте авторов, которые постоянно пишут тот самый один роман, но не признаются в этом.
Эта история, помимо центральной героини, затрагивает многих других людей: отца Марты, ее любовника с трассы, мужика, нашедшего рядом с заказником мотоцикл этого невезучего парня, соседку девушки по комнате в интернате, няню Марты, работавшую на ее отца давным-давно, а также журналистку Катю. Будучи незнакома с главной героиней лично, она занимается конструированием ее образа из тех обрывочных сообщений, которые удается получить, а также из реакции в соцсетях на появившиеся посты о сбежавшей девочке — Марте, в глазах обывателей превращающейся из невинной крошки в дьявола и обратно.
«Путь к вершинам, или Джулиус» (в оригинале, кстати, название звучит как «The Progress of Julius») относится к одним из ранних произведений дю Морье и на русском языке издается впервые. История Джулиуса — это биография осиротевшего во время войны французского еврея, эмигрировавшего в Алжир и позже сколотившего состояние в Лондоне благодаря токсичной амбициозности и пугающему карьеризму.
Пересказывать сюжет аствацатуровских романов — дело тщетное. Точно так же нелепо будет выглядеть переложенная своими словами лирика или вчерашняя шутка. Условно новый роман дробится на две части. В первой, лондонской, герой погружен в личные проблемы. Он выясняет отношения с любовницей Катей, той самой с «вывороченными» губами, скрывается от преследующих ее бандосов из криминального шоу-бизнеса, посещает наркопритон, занимается любовью и, в конце концов, покидает город, чтобы вернуться в Петербург. В этот момент в романе отчетливо начинает проступать так называемый петербургский текст, в тисках которого современный человек ощущает себя особенно жалким и потерянным.
826
Поэзия Константина Матросова насквозь кинематографична. Пейзажи Тарковского и приемы хоррора и триллера — в сегодняшнем выпуске рубрики «Опыты»
718
Вопреки сложившейся жанровой традиции, режиссер стремится создать образ максимально деэстетизированного зла, лишенного какого-либо очарования, внушающего лишь чувство гадливости. Задумка в конечном счете благородная, поскольку отвращает зрителя от греха.
518
Было бы забавно написать, что «Четверо» — четвертый роман Пелевина, но нет — третий, и читатели, кажется, сходятся во мнении о том, что каждый следующий становится только лучше, хотя по сути все три существующие книги на удивление похожи. Пелевин смешивает реальность и фантазию, сплетая воедино неведомый мир с вечно дождливым вроде-как-петербургом, перематывает время взад-вперед, использует нелинейное повествование — в общем, кажется, Александра можно отнести к той когорте авторов, которые постоянно пишут тот самый один роман, но не признаются в этом.
1139
Эта история, помимо центральной героини, затрагивает многих других людей: отца Марты, ее любовника с трассы, мужика, нашедшего рядом с заказником мотоцикл этого невезучего парня, соседку девушки по комнате в интернате, няню Марты, работавшую на ее отца давным-давно, а также журналистку Катю. Будучи незнакома с главной героиней лично, она занимается конструированием ее образа из тех обрывочных сообщений, которые удается получить, а также из реакции в соцсетях на появившиеся посты о сбежавшей девочке — Марте, в глазах обывателей превращающейся из невинной крошки в дьявола и обратно.
1014
«Путь к вершинам, или Джулиус» (в оригинале, кстати, название звучит как «The Progress of Julius») относится к одним из ранних произведений дю Морье и на русском языке издается впервые. История Джулиуса — это биография осиротевшего во время войны французского еврея, эмигрировавшего в Алжир и позже сколотившего состояние в Лондоне благодаря токсичной амбициозности и пугающему карьеризму.
670
«Все зависит от точки зрения» — об этом почти всегда напоминает нам крутая художественная литература. Об этом и рассказ-загадка Дениса Банникова «Маятник», который, помимо прочего, вскрывает слова сами по себе и заставляет, таким образом, наглядно увидеть тотальное влияние контекста на их первоначально голый смысл.
854
С театроведческой точки зрения самое интересное здесь — способ актерского существования, зазор, время от времени возникающий между психофизикой артиста и его персонажем (сложно поверить, что этот щуплый молодой человек с тревожным взглядом, поневоле загремев в солдаты, ведет себя так по-богатырски, как рассказывает), а также — между подразумеваемым и реальным зрителем.
594
Стилистически роман написан достаточно просто, каждое слово точно выверено. Но такая простота подчас грозится обернуться безжизненной, тогда как перед автором, очевидно, стояла задача максимально приблизить изображенное в романе к реальности, имитируя в том числе напичканную сленгом речь обычного израильтянина.
1134
Авторское кино — сложная материя. И продраться через музыку и живопись, которыми наполняет свои картины Сокуров, — не всегда получается. Поэтому книга Уварова — полезная, так как пытается объяснить некоторые неоднозначные моменты.
772
Легкие, почти небесные стихи Сергея Рыбкина ценны тем, что в них «тишина становится крохотной и недостижимой, а шаги тяжелее и громче». Новая поэтическая подборка – в рубрике «Опыты».
1138
Главное отличие нового романа писательницы от прославившей ее «Большой маленькой лжи» — в средствах: там было и насилие, и убийство, и животный страх. Здесь остается страх — без насилия и убийств.
954