Для того чтобы мгновенно создать из себя театр, нужны две поднятые руки с перчаточными куклами и... задранный подол кафтана. Фоном для повестей служат просто выкрашенные в темный цвет задники: тюремный барак, келья отшельника, лес, крыша многоэтажки. Здесь происходят главные события, кипят страсти, гибнут и сходят с ума люди.
Одна из основных идей, на которой держатся почти все исследования и романы Калассо, заключается в том, что прошлое никогда не было целостным. Что история, что культура представляются ему как череда распавшихся фрагментов, свободно перемещающихся в нелинейном пространстве. Он также предостерегает читателя от восприятия прошлого как набора декораций, которыми мы обставляем современную культуру на радость глазу.
Нет ничего удивительного в том, что Осипова упорно продолжают сравнивать с Чеховым (который упоминается в сборнике, к слову, не меньше пяти раз), да и с Булгаковым и Вересаевым, а при особом желании можно упомянуть даже Алексея Моторова, только вот автор от сравнений строго открещивается.
В «Эвересте» автор выдумывает мысли, сопровождавшие героев экспедиции во время подготовки. Причины, по которым они решили идти на Эверест. Причина чаще всего одна — амбиции. Но не всегда.
Что такое философия персонализма, почему расставание с книгой сродни расставанию с ребенком и в чем предназначение писателя? Лауреат премий «Большая книга» и «Ясная Поляна» Евгений Водолазкин рассказал о том, что привлекает его в литературном тексте, и описал персонажей, которые никогда не станут главными героями его романа.
За последние месяцы у Линор Горалик вышел роман «Все, способные дышать дыхание» и сборник стихов «Всенощная зверь». На вторую половину 2019-го запланировано издание рассказов израильского прозаика Этгара Керета в ее переводе. В интервью «Прочтению» писательница рассказала об этих книгах, а также о собственной идентификации и о главной теме своего творчества — эмпатии.
Нет ничего удивительного в том, что Осипова упорно продолжают сравнивать с Чеховым (который упоминается в сборнике, к слову, не меньше пяти раз), да и с Булгаковым и Вересаевым, а при особом желании можно упомянуть даже Алексея Моторова, только вот автор от сравнений строго открещивается.
168
Сегодня в «Опытах» рассказ «Дары счастья», посвященный всем, кто в переездах терял чувство дома. Не знаете как вернуть спокойствие и уют — воспользуйтесь рецептом героя Евгении Ивановой.
208
В ранних работах Йоргоса Лантимоса сюжет был второстепенным элементом, в «Фаворитке» он становится доминантой. В результате такого смещения акцентов, с одной стороны, появляется интрига, выстраивается градация напряжения, рождается трагикомедийный тон, с другой — упрощается содержание.
146
В «Эвересте» автор выдумывает мысли, сопровождавшие героев экспедиции во время подготовки. Причины, по которым они решили идти на Эверест. Причина чаще всего одна — амбиции. Но не всегда.
246
В «Опытах» — подборка стихотворений поэта и литературного критика Бориса Кутенкова — пронзительных текстов со сквозными мотивами смерти и забвения.
321
Герои у Етоева выглядят архетипично: — у одних фамилии говорящие, другие обязательно хороши, третьи традиционно и беспросветно злы и бессовестны. Набор этих качеств касается только так называемой цивилизованной части Сибири. Как только сюжет ступает на загадочные земли тундры, понятие зла размывается — там царит вечная схватка жизни и смерти, старых обид и мистического колдовства.
364
Если максимально упростить идею «Яснослышащего», замысел заключается в глубинном пересмотре понятия музыки в самом широком смысле этого слова, где музыка наделяется ролью трансцендентной.
476
«На руинах нового» — отличная точка входа в творчество одного из лучших русских эссеистов. Кроме основных тем, очерчивается еще и круг авторов, к которым Кобрин регулярно возвращается — Манн, Пруст, Кафка, Борхес, Александр Пятигорский, советские неподцензурщики, упоминаются важные для автора Набоков, Лидия Гинзбург, Джойс.
370
В «Опытах» рассказ Павла Миронова о символах жизни и смерти, которыми мы наделяем окружающий мир.
192
Рейгадас не решается на творческое новаторство, открыто подражает, среди прочего, Тарковскому, а порой обнаруживает свою несостоятельность как драматурга — например когда в повествование врывается закадровый голос и начинает объяснять внутренний мир Хуана.
191
«Против нелюбви» — эссе разных лет, собранные под обложкой с сердечком, прикладная работа в противовес теоретической «Памяти памяти». Двенадцать героев, пятнадцать текстов, «знаковые тексты и фигуры последних ста лет русской и мировой культуры в самом широком диапазоне».
474