Виктор Анисимов

Находясь в тени знаменитого прозаика-отца, умершего семь лет назад, Томас Куинн зарастает пылью, думая об энтропии всего и о неизбежном крахе мира, и параллельно скучает по своей жене, уехавшей в экспедицию. Из застойной бытовухи он внезапно попадает в параноидальный детектив с вмешательством необъяснимых странностей. Сначала ему звонит мертвый отец, сквозь помехи озвучивая вопрос: «Откуда в Вифлееме полый ангел?» Потом Куинн получает от знакомого гения-затворника Эндрю Блэка (еще один писатель!) записку со снимком загадочной черной сферы. А дальше чертовщина безвозвратно захватывает рассказчика вихрем осенних листьев, теориями заговора, мистическими аномалиями. Реальность разрушается по всем фронтам, вымышленные персонажи появляются на пороге дома, электронные книги скрывают в себе апокалипсис — и это лишь вершина дурдомного айсберга размером с библиотеку Борхеса. 
0
1
0
2854
Дебютный роман Светланы Тюльбашевой «Лес» — разыгранный в карельских дебрях триллер, который сполна воплощает в себе особенности выбранного направления. В остросюжетную рамку окраинной чертовщины писательница помещает несколько ведущих тем. Как безразличие окружающих умножает зло. Как деструктивная любовь родителей превращает детей в дезориентированных маугли — оказывается, не обязательно жить в волчьей стае, чтобы выть зверем. Как в экстремальных условиях человек способен измениться так, что не узнает самого себя.
0
0
1
6706
Привычное дело: автор придумывает персонажа, выбирает ему характеристики и повелительно отправляет его по сюжетным локациям к финальной точке. В романе Артëма Роганова «Как слышно» этот литературно-игровой алгоритм взламывается уже на старте с помощью постмодернистского чит-кода: персонаж проявляет свободу воли, то и дело вырывает из рук автора условный пульт управления и даже высказывает претензии своему рассказчику-миллениалу. Только вот горе-писатель тоже вымышлен.
0
0
0
6974
Сюжеты о материнстве и неполных семьях часто появляются в современной литературе и, как правило, в них заложен важный разговор о правах уязвимых, насилии, необратимых болезнях. «Перл» Хьюз обходит эти экстремальные углы, чтобы напомнить о прячущейся в темноте печали — близкого человека можно лишиться и без вмешательства агрессивных факторов.
0
0
0
13278
Как и обещал Джеймс, книга написана так, что необязательно знать содержание предыдущего тома. Взросление Соголон и ее превращение в защитницу женщин — ту самую Лунную Ведьму — занимает большую часть текста. А вот сюжет про поиски мальчика оставлен на финальную треть и в целом повторяет события «Черного Леопарда», отличаясь лишь в деталях, ведь у всех участников этой авантюры своя правда.   
0
0
0
11234
Почти каждая часть «В тайниках памяти» тянет на самостоятельную книгу. Сарр будто бы скрестил несколько разнородных произведений, скрепив их для надежности общей темой эмиграции, изгойства и географической разлуки. Колониальная история — «о шипе белой цивилизации», вонзившемся в африканское тело — совмещена с постколониальной, показывающей, как спустя много лет выглядит культурный мостик между Францией и Африкой.
0
0
0
5670
Если верить рассказам Бергера, не так страшен черт, как его окруживший люд. Рядом с агрессивными властолюбцами представители нечистой силы выглядят невинными ребятами, пусть и с хулиганскими замашками. Потусторонних созданий люди воспринимают как само собой разумеющееся явление. Кто-то помогает им устроиться в быту, кто-то использует в корыстных целях. В этом видится некое утешение: несмотря на сверхспособности, даже волшебные существа теряются в трудных условиях исторических перемен — что уж говорить о нас самих?
0
0
0
10890
Малая проза сборника выглядит как тренировочный полигон, на котором Гритт через разные жанры оттачивает писательские навыки. И так рассказ за рассказом, ступенька за ступенькой, поднимается до формы покрупнее — повести «Чертово колесо», куда переместились обретенные приемы и открытия. Умышленно или по удачному совпадению в ней отзеркалились образы из предыдущих текстов: черная дыра, чернильные розы, скульптура, матери-одиночки, глубоководные рыбы и, разумеется, очередной киноряд.
0
0
0
11886
У каждого персонажа Гэлгута найдется своя сложность внутри, свое горе, особая усталость и конфликтная смесь чувств. Писатель не делает из привилегированного класса ходячие карикатуры, зато позволяет себе сатирические выпады. Та же фамилия семейства переводится с языка африкаанс как «черные», и это неприкрытая насмешка над теми, кто кичится собственной белокожестью.
0
0
0
10722
«Дибок», «Чувак», «Я убил свою соседку», «Не жертва» — четыре небольшие истории, составляющие книгу о насилии, злобе и преступлениях, которыми переполнены криминальные новости. Персонажи отгораживаются от окружающих, снимают с себя всякую ответственность, агрессируют на близких — и вот происходит разрушительное замыкание, лопаются предохранители адекватности, гаснет свет.
0
0
0
13046
Главный герой переезжает из Нью-Йорка в Луанду, столицу Анголы. Позади него остается забракованный черновик семейного благополучия, поэтому кардинальная смена обстановки обещает спасительную перезагрузку, выход из тупика. Для мужчины это уже второе межкультурное переселение — еще ребенком вместе с родителями он перебрался в США из СССР. Загвоздка в том, что каждое такое перемещение разделяет человека на «до» и «после».
0
0
0
8910
Измененная Мартен осмысляет произошедшее, ищет новое «я» — в отражении зеркала, в антропологическом концепте анимизма, в автофикциональном письме. Воплощение этого поиска — книга «Верю каждому зверю» — текст самопознания, документ боли и хроника ментального врачевательства.
0
0
0
10174
Текст Оэстерхельда — успешный опыт жанрового селекционера, который взял узнаваемые паттерны зарубежной фантастики и перенес их на родную почву. Теперь пришельцы атаковали не далекий Лондон из «Войны миров» Уэллса, а города и дома читателей-аргентинцев.
0
0
0
8378
Совместный проект Оэстерхельда и Бреччиа — цикл из десяти графических рассказов, объединенных фигурой Морта Синдера — бессмертного мужчины, живущего на свете несколько тысяч лет. Он был рабом во время строительства Вавилонской башни и египетских пирамид, участвовал в Фермопильском сражении и Первой мировой войне, погибал и воскресал вновь — свидетель эпохальных кровопролитий, хранитель исторической памяти.
0
0
0
11582
Готический хоррор-комикс «Дом покаяния» собирает из элементов легенды о Саре Винчестер собственный нарративный лабиринт, где среди агрессивно-визуальных метафор и сюжетных интриг вдруг обнаруживается громко звучащий пацифистский посыл — несбыточное желание авторов увидеть мир без оружия.
0
0
0
11902
Важно предупредить: в этой книге много боли. Но гораздо больше — желания сопротивляться мерзостям войны вопреки обстоятельствам. Желания научиться стойкости травы: ее рвут, топчут, сжигают, а она все равно прорастает сквозь нанесенный урон.
0
0
1
9910
«Шагги Бейн» возведен на почве привычного психологического реализма, но корнями уходит в темную шотландскую прозу, известную пестрыми диалектами, саркастичным злоречием, депрессивным настроением и конфликтным чувством национальной неустроенности.
0
0
0
10086
У Карсон сюжет о Герионе воплощает поиск свободы, историю о преодолении болезненной дистанции непонимания между собой и другими. Из-за пережитого в детстве насилия и непохожести на окружающих, герой записывает себя в «монстры», скрывает от посторонних душевные раны, переживания, обжигающую лавину чувств. Он убежден, что внутренняя замкнутость — надежный способ выживания.
0
0
0
7202
Помимо борьбы с паническим расстройством есть в книге и вторая сюжетная линия, которая драматично вьется вокруг отношений Моа с известным медиа-менеджером. После первого супер-неловкого свидания между девушкой и перевалившим за шестой десяток мужчиной устанавливается дистанционная дружба. Новый знакомец поддерживает героиню в моменты слезного отчаяния и даже помогает прокачать художественные навыки. Вот только Моа вскоре понимает, что за благими намерениями «приятеля» скрывается алчное желание контроля.
0
0
0
5714
«Исландия» Иличевского — это одна из линчевских сов «Твин Пикса», которые, как известно, всегда не то, чем кажутся. Под заголовком, обещающим страну льдов, на самом деле скрывается вход на территорию песка, путешествие по миру-пустыне, полному миражей и пронзительных откровений. Оказывается, на земном шаре есть и другая Исландия — улица в трущобном районе Иерусалима — ключевое место действия, куда во всем своем множестве стягиваются смысловые тропинки новой книги Иличевского.
0
0
0
6238
Дивное дело: с виду документальное исследование, возведенное на фундаменте архивных источников и подкрепленное ссылками, а читается как роман с напряженной драматургией. Восстановление лесковского пути и пристальное всматривание Кучерской в ключевые тексты-шкатулки граничат с художественными интерлюдиями, где Лесков, как и многие его герои, представлен странником на крутой судьбе-дорожке. Названия глав — ориентиры на пройденном маршруте, отметины опыта: «Киевские университеты», «Журналист», «Посторонний», «Мастер», «Проповедник» — и так далее.
0
0
0
7878
Повесть Максима Гуреева «Любовь Куприна», попавшая в шорт-лист премии «Ясная поляна — 2021», выделяется среди других претендентов на победу не только малым объемом, но и форматом — единственная журнальная публикация в компании книг. В объектив повествования попадают жизнь и творчество Куприна, его становление автором и узловые точки ранней биографии, вплоть до тридцатилетия. Сюжетообразующей линией, как следует из названия, служат противоречивые отношения с матерью писателя — Любовью Алексеевной.
0
0
0
7962
Игнорируя точку как ограничительный знак, Эваристо наделяет свою прозу пластичностью и внутренней свободой, что перекликается с главным мотивом — преодолением межличностных границ, призывом избавиться от расовых предрассудков, гендерных стереотипов, шовинизма, мизогинии и прочих видов насилия. Однако желаемого единства нет даже среди двенадцати героинь-рассказчиц, казалось бы, связанных коллективным опытом угнетения — как раз в этом конфликте мировоззрений и проявляется болезненный нерв полифонической истории, поиск сплоченности.
0
1
0
5390
В союзе Дороти и Ларри писательница удачно модернизировала расхожий сюжет о красавице и чудовище, изобразив предельно честные отношения, где партнерам не нужно превращаться в принцев и принцесс, отказываться от самоидентичности, соответствовать нелепым стандартам «нормальной» пары. Можно выглядеть как угодно, главное — не быть мудаком и поддерживать равноправный диалог.
0
2
1
8830
«Расщепление» — это больше медитативный арт-хаус, нежели эпическое, сюжетоцентричное произведение. Прочувствование общего трагизма чужих жизней, которые сложились отнюдь не по голливудскому сценарию, для Ульвена важнее любой нарративной фикции. Да и фрагментарные истории, наполняющие роман,  на деле оказываются осколками разбитого зеркала, где безымянные персонажи отражаются частично — в минуты слабости и растерянности.
0
6
0
12458
Воображаемый мир Агустины Бастеррики — мир обыденного насилия. Всех животных поразил вирус, смертельно опасный для человека, поэтому инфицированных существ пришлось массово истребить. Как итог — плотоядным землянам нечего есть, дефицит белковой пищи восполнить нечем, и одобренная антропофагия стремительно становится центром новой экономики и новой морали.
0
1
1
12094
Дебютный роман Артёма Серебрякова «Фистула» — приятное разнообразие в ландшафте русскоязычной прозы, тихая радость читательских глаз, истосковавшихся по концептуальной архитектуре письма. Наследуя приемам авангарда, автор открывает в тексте дополнительное, графическое измерение ради эффектной выразительности.
0
2
0
10826
По таким произведениям, как «Подменыш», хорошо диагностировать литературный дух современности — если читатели не отворачиваются от сложных, порой неоднозначных персонажей и готовы встать на сторону Другого, значит не в такое уж равнодушное время мы живем и человечность еще не вытеснена сомнительным суррогатом.
0
1
1
8090
У Гибсона получился эдакий роман-кенотаф — символический памятник тому времени, когда все могло пойти по-другому. Впрочем, сладкая фантазия либерала лишь прикидывается утопией: масштабные климатические проблемы никто не отменял, как и международные конфликты на грани ядерной войны.
0
0
0
6414
И в прозе писательницы сконцентрировано немало признаков повседневного апокалипсиса: природные и метафизические аномалии, болезненные расставания с близкими людьми и — как итог — смерть человека. При таком количестве жуткого удивительна авторская реакция: там, куда приходит несчастье (очередная вариация конца света), у Горбуновой неизменно присутствует сопереживание, поразительное человеколюбие.
0
2
0
11086