Театр

В удивительной аннотации к постановке Михаила Бычкова есть такие слова: «Это спектакль для тех, кто постоянно чем-то недоволен — сырым климатом, скучной работой, безучастным мужем или женой, унылой жизнью. Возможно, именно им стоит побывать в том самом отделении полиции, куда попал „Человек из Подольска“». Но в том-то и дело, что — никому не стоит.
116
Бельгийский режиссер Люк Персеваль текст постановки «Romeo & Juliet, или Милосердная земля» сконструировал сам, сведя воедино сюжетные перипетии из романа современного бельгийского писателя Димитрия Верхюлста «Библиотекарь» и отрывки из шекспировской трагедии «Ромео и Джульетта». Сказать, что получилось связно, нельзя.
60
В случае со «Славой» Виктора Гусева режиссерская провокация — именно в отсутствии какого-либо острого политического высказывания. Константин Богомолов и артисты БДТ очень старательно и талантливо — практически без купюр — оживляют на сцене миф, порожденный сталинской эпохой, «лакируя» его под среднестатистическую голливудскую историю.
35
Пьеса «Время роста деревьев» одного из наиболее известных современных драматургов-экспериментаторов — Михаила Дурненкова, — написана как текст экскурсии, в который вплетены реплики и внутренние монологи персонажей — словно в прозаическом произведении. История о расставании Николая и Жанны становится частью краеведческой прогулки.
107
Те, кто не бывал на спектаклях «Мастерской» и «Такого театра», какое-то время даже не осознают, что артисты находятся рядом. Максим Фомин и Владимир Кузнецов ловко смешиваются с толпой. Ни одежда, ни поведение не выдают в них актеров, играющих роли: со стороны кажется, что двое молодых людей просто беседуют друг с другом, прогуливаясь мимо касс или сидя среди дремлющих, читающих, жующих гамбургеры пассажиров, — и сами, слово за слово, покупают кофе в вокзальной забегаловке, разворачивают фаст-фуд... Ничем не примечательная активность.
97
Большинство персонажей в спектакле Резинга — не характеры, а маски. Убийца Марата, Шарлотта Корде в исполнении Галы Самойловой, — это маска смерти, танатос и эрос в одном лице. В светлом вечернем платье с глубоким вырезом и открытыми плечами, придерживая длинный подол, актриса величественно поднимается и спускается по застывшим ступеням — с этажа на этаж. Ее перемещения похожи на плутание в лабиринте эскалаторов — и только в финальной сцене Корде, наконец, находит из него выход и получает возможность приблизиться к Марату.
158
В начале июля на площадке «Скороход» в рамках лаборатории «Генерация» состоялся показ получасового эскиза спектакля по книге Анны Старобинец «Посмотри на него». Открывая книгу, словно проваливаешься под лед: успев ухватить немного воздуха, камнем уходишь в холодную, темную глубину, — на самое дно, к чудовищам, о существовании которых раньше лишь смутно догадывался. Выныриваешь, когда эти без малого триста страниц уже позади, и только тогда — выдыхаешь. Интерпретируя текст, режиссер Роман Каганович, идейный вдохновитель Театра Ненормативной пластики, создал иную атмосферу — дурного сна, смешного и страшного, где одна кошмарная фантасмагория наслаивается на другую.
132
Весь второй эпизод похож на компьютерную «бродилку» — квест с элементами хоррора. Чтобы вернуть Тибула в мир живых и с его помощью справиться с «Т-3», персонажам необходимо найти вход в чрезвычайно опасные локации (царство мертвых, королевский дворец), разгадать загадки, заданные «Розовыми дамами» и духом профессора Туба, справиться с «боссами» (Дева-Смерть, Г-жа Первый правительственный чиновник) и, что немаловажно, — отыскать выход.
168
Здесь все смешалось: высокое и низкое, комедия и хоррор, древняя магия и грошовые фокусы, военный плакат и антимилитаристский пафос, массивные железные конструкции и разноцветные воздушные шары, солдаты и клоуны. Все два часа, что длится «Восстание», режиссер перемешивает эстетики: драматическое действие перетекает в цирковое, элементы концерта переплетаются с элементами научно-фантастического фильма.
284
С текстом первоисточника Андрей Кончаловский обращается очень свободно: немилосердно сокращает диалоги, полностью вырезает из сюжета персонажей. Увы, вместе с ними пропадают и мотивировки, и причинно-следственные связи.
645
Охватить в журнальной рецензии все пласты постановки невозможно: «Карамазовы» широки настолько, что писать о них хочется не абзацами, а главами.
354
Это тот случай, когда режиссер, по завету Владимира Немировича-Данченко, умер в актерах: здесь нет ни сложных постановочных ходов, ни неожиданных купюр или жонглирования текстом пьесы. Спектакль держится на актерском тандеме: Додин и Щипицин полностью сосредотачивают внимание зрителей на том, как исполнители раскрывают взаимоотношения между персонажами.
232
Визуальная сторона спектакля «Швейк. Возвращение» получилась наиболее сильной. Ее основным элементом стал планшет сцены медно-ржавого цвета, трансформирующийся то в окопы и траншеи, то в полуподпольный кабак, то в зону боевых действий, где и впрямь раздаются оглушительные взрывы.
243
Драматург ставит перед зрителями отнюдь не бытовые, а мировоззренческие вопросы — космического масштаба, — опираясь при этом на конкретные факты, чтобы звучать убедительно.
234
Эта Сова — воплощение духа времени, темных, могущественных — и не поддающихся объяснению — сил, выпущенных наружу в результате хирургической операции под названием «революция». Сил, которые древней — и оттого страшней — всех Шариковых и Швондеров вместе взятых.
264
Счистив революционный пафос с одного из самых любимых советской властью драматических произведений, режиссер Виктор Рыжаков и драматург Ася Волошина расслышали музыкальность, пронизывающую «Оптимистическую трагедию», — и рискнули подчинить ей жанр спектакля.
257
Анна Косенко — Ирина Одоевцева и Николай Гумилев, Осип Мандельштам и Александр Блок, Владимир Маяковский и Анна Ахматова, Михаил Кузмин и Федор Сологуб — в одном лице. Когда актриса появляется на сцене, возникает ощущение, что с такой харизматичной внешностью можно играть лишь роль самой себя.
132
Спектакль получился похожим на сон – красочный, наполненный необыкновенными, запоминающимися образами, сопровождающийся ощущением полета среди звезд, но вместе с тем – лишенный подлинного содержания.
52
Григорий Козлов нечасто обращается к мировой драматургии. И это удивительно — режиссеру легко дается работа с пьесой Мольера, содержание которой раскрывается перед зрителями с неожиданной стороны.
146
Спектакль Андрея Могучего — попытка пристально вглядеться в один из маленьких кусочков пазла, составивших масштабную картину исторического перелома. Вслед за Андреевым постановщик уходит от разговора о внешних потрясениях — к размышлениям о потрясениях, переживаемых глубоко внутри.
185
Постановка одной из самых популярных в репертуарном театре пьес Островского под руководством Андрея Могучего заиграла всеми оттенками черного.
49
Постановка Виктора Рыжакова «Dreamworks* *Мечтасбывается» в МХТ им. Чехова о том, что жизнь порой начинает походить на голливудский фильм. Как герою удалось не слиться с картонным задником, рассказала театровед Наталия Соколова.
201
В те годы, когда проходит пик популярности современной драматургии, хочется оглянуться назад. В чем были ошибки «новой драмы» последнего десятилетия? Где искать ключи к новым сюжетам? Может быть, придется вернуться на тридцать лет назад? Но, сейчас главное вспомнить все то хорошее, что с нами было.
54
  • Предыдущая страница
  • Следующая страница