# Эксмо

Иронии бы больше молодому автору, в том числе самоиронии, чуть-чуть внутренне вырасти, чтобы тридцатилетние не казались безнадежными артритными стариками. Тогда и с авторской оптикой, глядишь, станет все нормально, и язык перестанет выдавать попытки натянуть сову на глобус.
111
Роман Давида Гроссмана «Как-то лошадь входит в бар» — это история пожилого еврейского комика длиной в один стэндап. В своем выступлении Дóвале лавирует между безудержным весельем и нервным срывом — заигрывая с публикой, он создает сценические мемуары.
171
Новый роман Сухбата Афлатуни может быть воспринят и как текст об исторической памяти, и как продолжение лагерной темы русской литературы, и как религиозная притча. 
146
Поначалу кажется, что перед нами хороший задел для феминистской антиутопии — с пугающими перемотками в прошлое, в которых объясняется, как так вышло, что в XXI веке американским женщинам можно только заниматься домом, смотреть телевизор (в основном, программы по домоводству) и почти нельзя говорить, а уж тем более читать и писать — вплоть до элементарного списка продуктов, без которого, грозят нам лайфкоучи, рискуешь скупить полмагазина. Однако с какого-то момента все эти тщательно завязанные узлами ниточки сплетаются в какой-то беспорядочный комок, который еще и приходит в движение, все набирая и набирая обороты.
261
Говори что угодно — но не больше ста слов в день. Делай что угодно — занимайся детьми или готовь, только не работай. Живи как угодно — не тебе. Роман-антиутопия «Голос» Кристины Далчер — лингвиста, преподавателя, писателя — созвучен с «Рассказом служанки», но лишь отчасти: здесь угнетение женщины только начинается (пусть и весьма активно), все самое страшное — впереди. Джин Макклеллан — ученый, и теперь она должна оставить науку, лабораторию, эксперименты, ведь ее место — у домашнего очага, за спиной мужчины, обязательно — покорной и бессловесной тенью. У Джин Макклеллан есть дочь — и случай заставляет бороться не только за ее голос, но и за свой, и за всех остальных женщин.
106
«Мой год отдыха и релакса» — это «Обломов» нового поколения, с антидепрессантами, психоаналитиками и токсичными отношениями.
305
В четырех похожих, но все-таки отличающихся друг от друга героях Остер воплощает свою страсть к литературе, кинематографу, политике и спорту. Все они наделены недюжинным интеллектом, что позволило некоторым критикам романа упрекнуть Остера в том, что он стремился продемонстрировать лишь грани своего собственного гения.
413
Если «Осень» шотландской писательницы Али Смит о любви и жизни, то «Зима» — о выживании и смерти. Самая суровая пора приносит холод и страх, и труднее всего не поддаться одиночеству, не забыть о людях вокруг. Смех и радость, тепло и забота — то, что спасает в долгую ночь и вымораживающую метель. Смит знает это правило — и рассказывает о нем всем.
463
Уже в названии романа «Обитатели потешного кладбища» содержится намек на то, что история будет мрачной, а люди — пропадать и стреляться. Герои Иванова разобщены, есть среди них и предатели, и просто неприятные люди. Но то, что их губит — эпоха — их же и спасает.
562
«Наполеонов обоз» Дины Рубиной — книга для пенсии. Роман — по крайней мере, заявленный первым том «Рябиновый клин» — старчески нетороплив и размерен, он не может существовать без длиннот и отступлений, в нем уже слышно отставание от языка эпохи.
873
У Смит получился очень компактный роман, в котором нет ни одной случайной детали. Из-за того, что в какой-то момент повествование концентрируется вокруг фигуры Полин Боти — забытой поп-арт художницы, чьи коллажи многие годы пролежали в амбаре ее брата, — многие сравнивают с коллажем и сам роман.
521
Пол Остер — американский эссеист и поэт, прозаик и переводчик, в творчестве которого совмещаются элементы магического реализма и детектива. Его новый роман «4321» открывает читателю не одну, а четыре жизни Арчи Фергусона. Каждая жизнь отличается от другой, общего у них немного: собственно Арчи и его возлюбленная, всегда одни и те же — и всегда различные.
746
Ласковое янтарное солнце и холодные серые дожди, спелые сочные фрукты и увядшие безжизненные цветы... Калейдоскоп красок, ощущений и чувств. В специальной подборке «Прочтения» и книжного онлайн-магазина Book24 — шесть книг, продляющих календарную осень.
332
Роман «Небо в алмазах» начинается с рассказа некой женщины, как позже становится понятно — весьма взбалмошной и самодовольной актрисы немого кино Вари Метель. Ее дневниковые записи о творческой интеллигенции начала XX века, одна из которых и открывает роман, станут уликами в очередном деле Зайцева.
282
В «Чувстве моря» рождественского чуда не произойдет. Капитан — постаревший романтический герой умрет тихо — как бы за кулисами романа, как в классической трагедии. Тела читателю не покажут, мы узнаем о смерти из письма, оставленного в маленьком кафе-пекарне. Однако то, что так четко артикулирует Улья Нова, кажется давно знакомой, вычитанной у Паустовского истиной: сильнее страха смерти может быть только чувство моря.
395
Американский писатель, сценарист и эссеист Джордж Сондерс известен романом «Линкольн в бардо», вызвавшим неоднозначные реакции и завоевавшим Букеровскую премию (2017). В этот раз автор предлагает читателю сборник рассказов «Десятое декабря». Сондерс — как утверждает издатель — это Чехов, заставший эпоху научного прогресса, интернета и войн на Ближнем Востоке. И рассказы его — о человеке, любви и войне, — по-чеховски точны и пронзительны.
175
Автор составляет свой «Центр тяжести» из центров тяжести других книг, собственных статей, мыслей. «Шалость удалась» — у Поляринова в итоге получился серьезный, комичный, ироничный и просто увлекательный роман, не отрабатывающий никакие травмы прошлого, говорящий о «здесь и сейчас».
511
Роман Али Смит «Осень», вошедший в шорт-лист Букеровской премии 2017 года, — это текст-коллаж, состоящий из обрывков памяти, размышлений о природе искусства и комических эпизодов из современности. Это небольшая книга о большой любви, которая пересекает столетия. 
284
Как бы Габуев ни подчеркивал национальность своих персонажей, как бы ни выстраивались оппозиции между разными народностями, представить себя героем этих рассказов все равно сможет каждый. Для Габуева обращение к теме национальности —скорее способ посмотреть на человека вообще, а национальность —лишь увеличительное стекло.
257
Пелевин давно вышел за рамки привычных категорий и оппозиций. Намеренно сократив жизненный цикл своих романов до пары осенних месяцев, он исключил себя из литературной ситуации, вменяющей каждому писателю в обязанность явить обновленный образ мира в форме некоего большого нарратива. Поэтому на этой стезе Пелевин халтурит осознанно и прямолинейно.
442
Азамат Габуев продолжает традицию — рассказывает о Кавказе, неизвестном и непривычном, но самобытном и глубоком. В «Холодном дне на солнце» два рассказчика открывают читателю Осетию — такую, какой она является жителю, но никогда — туристу. И задача читателя — узнать, кто рисует правдивую картину.
253
Первый роман Алексея Поляринова «Пейзаж с падением Икара» вошел в лонг-лист премии «Дебют». «Центр тяжести», его второй роман, напоминает альбом зарисовок, где переплетаются самые разные сюжеты и мотивы, но неизменным остается одно: попытка сохранить себя, своих людей и свой мир
306
Улей для писательницы — аллегория современного общества, которое, несмотря на демократизацию, остается жесткой, а порой и жестокой структурой. Вероятно, для автора эта тема весьма актуальна, ведь в Великобритании до сих пор существует весьма суровое деление на классы, хотя правительство и постулирует противоположные тезисы.
305
«Пчелы» — дебютный роман британской писательницы Лалин Полл. Книгу сравнивают с «Рассказом Служанки», «Голодными играми» и «1984». Флора-717 — работник низшего уровня в пчелином улье. В тоталитарном обществе каждый должен быть готов пожертвовать всем ради Королевы. А нужно еще пережить религиозные чистки и атаки жестоких ос. Когда улью грозит опасность, Флора, неожиданно для себя самой, совершает один храбрый поступок за другим, поднимая свой статус и узнавая зловещие секреты, на которых держится устройство улья. Флоре позволяется все больше и больше, пока она не решается нарушить самый главный закон улья.
278
Заглавный образ, батискаф, тоже отсылает к пребыванию на некоторой границе: находясь в нем, человек вроде бы опускается под воду, но с ней не соприкасается. От непригодной для жизни стихии его отделяют толстые стекла и стенки, сквозь которые можно смотреть на потусторонний мир, но картинку получать с искажением. И роман, как батискаф, погружает героя в воспоминания, в первую очередь — детские. Большинство из них гиперболизированные, и следующие одно за другим преувеличения захватывают все больше и больше места в тексте, создавая отнюдь не комичный, а ужасающий гротеск.
323
События остроумного и гротескного романа Юлии Кисиной «Элефантина. Запрещенный андеграунд» разворачиваются в 1980 годы в «подпольной» Москве. Это история о девочке, которая одержала победу над смертью, подожгла своими спичками все вокруг и выиграла право быть собой.
298
Нельзя сказать, что в «Черном кандидате» много событий. Большая часть повествовательного запала автора уходит на поддержание необходимого ему уровня сатиры. Чего только стоят персонажи второго плана: революционерка Инес, не теряющая надежду встретить «следующего Малкольма Икса»; отец Уинстона, отморозок и поэт, некогда бывший активистом «Черных пантер»; его друг Фарик, предприимчивый инвалид, антисемит и гомофоб, который называет себя «эпицентром афроцентризма».
208
Автор предлагает нам совершить путешествие в загробный мир, где мы будем наблюдать за метаниями безвременно почившего Билли Линкольна — любимого сына американского президента. При жизни мальчик обладал полным набором добродетелей и в придачу шикарной шевелюрой. Однако, несмотря на всю свою кажущуюся уж слишком «вылизанной» непогрешимость, душа Билли оказывается не в раю, куда бы ей следовало прямиком направиться, а в месте под названием бардо.
291
Новый роман известной британской писательницы рассказывает об образованной девушке, попытавшейся в мире поп-культуры спастись от личных бед и окружающего расизма.
453
Как художник Евгений Эдин довольно лаконичен и обладает редким даром создавать объем без лишних мазков. А еще у него сильно чувство меры и какого-то авторского такта
243