# АСТ

Новый роман Салмана Рушди — «Золотой дом» — это история богатой нью-йоркской семьи, построенная по правилам шекспировской драмы. Нерон Голден прибывает в США при таинственных обстоятельствах и поселяется в особняке на Манхэттене вместе с тремя сыновьями. За ними наблюдает Рене, их сосед, молодой человек, мечтающий стать кинорежиссером.
76
Андрей Рубанов — писатель своеобразный и неординарный: «новый реализм», антиутопия и биопанк — и великое множество премий (от «АБС» до шорт-листа «Большой книги»). Теперь он отмечается и в жанре фэнтези. Его новый роман «Финист — ясный сокол» — сказка. Сюжет вроде бы всем известный: Марья отправляется искать своего любимого, Финиста — ясного сокола. Только в версии Рубанова все становится немного трагичнее, немного взрослее. Марью любят трое мужчин — и все помогают ей. Первый относит на край земли, второй — защищает, третий — поднимает на самое небо. Каждый здесь помогает каждому — и на том стоит мир, пусть и сдвинувшийся с оси из-за любви. Сказка — как всегда ложь; но всегда же — правда.
152
В «Эвересте» автор выдумывает мысли, сопровождавшие героев экспедиции во время подготовки. Причины, по которым они решили идти на Эверест. Причина чаще всего одна — амбиции. Но не всегда.
251
Алексей Сальников — поэт и прозаик, получивший известность благодаря романам «Петровы в гриппе и вокруг него» («Национальный бестселлер», 2018 и приз критического сообщества НОСа, 2017) и «Отдел». Автор трех поэтических сборников, в этот раз он пишет о девушке Лене, неожиданно увлекшейся стихами. Первый она сочиняет в семнадцать лет, чтобы получить одобрение старшего брата подруги. А потом оказывается, что поэзия — как кислород, и дышать и жить без нее невозможно.
254
«Против нелюбви» — эссе разных лет, собранные под обложкой с сердечком, прикладная работа в противовес теоретической «Памяти памяти». Двенадцать героев, пятнадцать текстов, «знаковые тексты и фигуры последних ста лет русской и мировой культуры в самом широком диапазоне».
491
Вернуть лирической речи, изначально противоестественной, интонацию живой человечности, совместить эти два словно бы не пересекающихся начала, — задача, объединяющая Гандлевского-лирика и Гандлевского-эссеиста: в своих последних стихах он не чурается обсценной лексики и во всех — духа живой физиологии.
468
Элеанор Олифант с ее прошлым, шрамом на лице и любовью к водке была очень многообещающим персонажем. Которая заслуживала даже хэппи-энда — но без макияжа, новой одежды, кошки и фраз типа «на глаза навернулись слезы» и «в горле встал обжигающий ком».
461
В новом тексте Линор Горалик, изданном в рамках проекта «Ангедония» (издательство АСТ), главный герой — не человек и даже не животное — эмпатия. Способности сопереживать, сострадать, думать о других противостоит «асон» — традегия, пришедшая в мир романа. «Все, способные дышать дыхание» — это история об умении дышать, даже когда кажется, что нечем, и оставаться человеком.
705
То, что из Евгения Водолазкина получится замечательный рассказчик и учитель, стало понятно после выхода в свет его первых крупных текстов — романов «Соловьев и Ларионов» (2009) и «Лавр» (2012). «Авиатор» (2016) и «Брисбен» (2018) подтверждают и статус волшебника.
560
Сюжетные линии их жизней вообще параллельны. Приезд в Москву, становление в профессии, благотворительный фонд, уход из профессии... Их многое роднит ― и читатель понимает, почему диалог ведут именно эти два человека. Почти одногодки, две женщины пытаются понять, о чем мечтали они и их сверстники, к чему пришло их поколение, куда ему идти дальше.
506
Новый роман Евгения Водолазкина — автора «Соловьева и Ларионова», «Лавра» и «Авиатора» — не имеет никакого отношения к существующему городу Брисбен. «Брисбен» — это точка на горизонте, к которой стремится главный герой — музыкант Глеб Яновский. В тексте, превращаясь в музыкальное произведение, перекликаются два временных пласта — детство героя и его настоящее.
701
Хендрик Грун находится в доме, куда попадают старики, неспособные жить самостоятельно. У них есть свои комнаты, медицинский уход, здоровое питание, игры в бинго по вечерам и гимнастика «красивые движения» раз в неделю. Но в «свою» комнату нельзя перевезти любимую кошку — придется сдать ее в приют. Таблетки, даже если их целый ящик, не помогают. Еда в столовой не вызывает аппетита, а «красивые движения» для кого-то становятся последними в жизни.
311
В принципе, место вампиров с тем же успехом в этой модели могли бы занять какие-нибудь зомби или оборотни. Любая другая нежить, заморская или отечественная, запросто уложилась бы в эту систему, потому что обращение к потустороннему здесь нужно для проведения аналогии «Советский союз — это... (подставить что-нибудь неприятное)».
350
Антология мадьярского модернизма, фиктивные воспоминания последней спутницы Горького и двухсотстраничный комментарий к одной фотографии — в обзоре одного из составителей венгерской «Географии» Валерия Отяковского.
167
Безликий герой, именуемый изредка просто капитаном, находится в заключении и пишет заметки для некоего командора, фиксируя все произошедшее с ним перед тем, как что-то пошло не так. Его воспоминания начинаются с самого важного: Сайгон пал, всюду царят хаос и неразбериха, стрельба и смерть.
597
Исходный принцип «необязательности» в мировоззренческой системе Рубинштейна противостоит различного рода пафосу (мысли о наследии советского общества, переместившемся в нынешнее время ложного патриотизма, занимают немалую часть книги).
564
Дёрдь Шпиро — венгерский поэт, прозаик, эссеист и переводчик Гашека и Шекспира, Гоголя и Булгакова. Его роман «Дьяволина Горького» представляет собой фиктивные воспоминания реально существовавшего человека, последней любви и спутницы Горького — Олимпиады Чертковой, в Сорренто получившей прозвище Дьяволина. Шпиро рассказывает о Горьком как о человеке, которого сложно любить, но и не сострадать которому невозможно.
247
Основные линии творчества Олега Радзинского — темы проживания других жизней, множества альтернативных вселенных, вопросов о том, что за видимой реальностью скрывается что-то иное, трансцендентальное, что позволит сбежать из одного мира в другой, стать кем-то еще, избежав обыденной скуки и всего такого, что вызывает либо зевоту, либо моральные и политические проблемы.
300
Общим местом в рассуждениях о «Министерстве наивысшего счастья» стала мысль, что новый роман ориентирован исключительно на политическую историю — в противовес куда более камерному «Богу мелочей». Однако главная идея Рой в том, что вне политики нет никакой личной истории.
153
«Сочувствующий» рассказывает о Вьетнаме и Америке, Лаосе и Филиппинах — и обо всем мире, обо всех людях — но концентрируется на жизни и деяниях шпиона и двойного агента — главного героя книги. Человека, искренне верящего в свое дело — и в то, что благая цель стоит пройденного пути.
191
Николаенко наделяет голосом тех, кому не хватает слов: Сашу с его ментальными особенностями или пока еще маленького Федю. В другой, закнижной реальности, юродивые и дети в большинстве своем не используют и половины того обширного тезауруса, что вкладывает в их рты писательница, и отсутствие даже попытки стилизации живой речи — прием, несомненно, намеренный.
345
Арундати Рой — одна из самых известных индийских писательниц, чей второй роман «Министерство наивысшего счастья» увидел свет только спустя двадцать лет после первого («Бог мелочей», 1997). Обладательница множества премий (среди которых — Букер, Тайм 100, премия Оруэлла), она знаменита не только прозой, но также публицистикой и политической деятельностью. «Министерство наивысшего счастья» остросоциально и злободневно: это история сокрушительной любви и громкого протеста, звучащая в Индии и об Индии. История, до сих пор остающаяся для западного читателя удивительной и самобытной, но пугающе близкой и знакомой.
258
Попадание этого небольшого текста в шорт-лист Международной Букеровской премии в 2017 году наряду с «большими» романами и именитыми авторами не кажется странным — так много всего важного умудряется вместить сюда Швеблин. Она работает с текстом на нескольких уровнях сразу, смешивая реальность и нереальность и заставляя читателя вместе с героями искать отгадки.
286
На счету Александра Ливерганта множество биографий знаковых авторов — и теперь среди мужских имен появляется женское. Вирджиния Вулф — одна из важнейших писательниц мировой литературы, стоящая в одном ряду с Прустом и Фолкнером. «Вирджиния Вулф: “моменты бытия”» — это ироничное и тонкое наблюдение жизни, захватывающее не меньше, чем творчество Вулф.
163
Саманта Швеблин — аргентинская писательница с немецкими корнями. «Дистанция спасения», как и все творчество Швеблин, продолжает лучшие традиции латиноамериканской литературы, где реальное мешается с фантастическим. Женщина вместе с дочерью приезжает отдохнуть — и обычная жизнь неожиданно оборачивается сном, рождающим чудовищ.
174
У «Калечины-Малечины», как это принято говорить, «хорошая родословная». Самые глубокие корни романа — в фольклоре, плодородные почвы повыше — миры Гоголя, Платонова, и, конечно, Ремизова, благодаря произведению которого возникли и название, и образ главного мистического персонажа — Кикиморы, живущей за газовой плитой.
312
«Оскорбленные чувства» — первое художественное высказывание автора, лишенное кавказского ориентализма, и потому особенно знаковое. В попытке запечатлеть кафкианский абсурд современности автор обращается к языку писателей-модернистов XX века и выдает детективную историю о городе, застигнутом волной доносов.
440
Алиса Ганиева — прозаик, литературный критик, автор повести «Салам тебе, Далгат!» (премия «Дебют»), романов «Праздничная гора» (шорт-лист премии «Ясная Поляна») и «Жених и невеста» (второй приз премии «Русский Букер»), финалист премии имени Юрия Казакова. В новом романе «Оскорбленные чувства» — целый калейдоскоп коррупционных страстей, любовных треугольников и детективных загадок в небольшом российском городке. Спектакли и вернисажи, интриги и искушения, дороги и дураки, шум и ярость — все реалии сегодняшней, заоконной России.
480
В какой-то момент явление очередного правнука канувшего в лету белогвардейца, жаждущего правды и обращающегося к писателю как к последней доступной инстанции, способной ее восстановить, приобретает сюрреалистический оттенок. Складывается ощущение, что это персонажи известной пьесы Луиджи Пиранделло, сотню лет промыкавшись в поисках автора, наконец нашли его в лице Леонида Юзефовича.
478
Новый сборник рассказов Леонида Юзефовича — историка, писателя, сценариста, — родился из исследований автора о не таком уж далеком прошлом. «Маяк на Хийумаа» — это театр теней, где вместо живых людей играют скорее туманные, иногда почти мистические образы, история которых продолжается и в современности.
280