# Редакция Елены Шубиной

Андрей Рубанов — писатель своеобразный и неординарный: «новый реализм», антиутопия и биопанк — и великое множество премий (от «АБС» до шорт-листа «Большой книги»). Теперь он отмечается и в жанре фэнтези. Его новый роман «Финист — ясный сокол» — сказка. Сюжет вроде бы всем известный: Марья отправляется искать своего любимого, Финиста — ясного сокола. Только в версии Рубанова все становится немного трагичнее, немного взрослее. Марью любят трое мужчин — и все помогают ей. Первый относит на край земли, второй — защищает, третий — поднимает на самое небо. Каждый здесь помогает каждому — и на том стоит мир, пусть и сдвинувшийся с оси из-за любви. Сказка — как всегда ложь; но всегда же — правда.
152
Алексей Сальников — поэт и прозаик, получивший известность благодаря романам «Петровы в гриппе и вокруг него» («Национальный бестселлер», 2018 и приз критического сообщества НОСа, 2017) и «Отдел». Автор трех поэтических сборников, в этот раз он пишет о девушке Лене, неожиданно увлекшейся стихами. Первый она сочиняет в семнадцать лет, чтобы получить одобрение старшего брата подруги. А потом оказывается, что поэзия — как кислород, и дышать и жить без нее невозможно.
247
Главный редактор «Прочтения» Полина Бояркина внимательно изучила издательские планы на 2019 год и выбрала двадцать заинтересовавших ее книг, среди которых — славянское фэнтези и роман о чужом поколении, переводы с венгерского и история мнимого убийства Ролана Барта, сборники стихов прозаиков, произведения в жанре «писатели о писателях», тексты об эмпатии и несколько исследований жизни и творчества Владимира Набокова.
3036
Новый роман Евгения Водолазкина — автора «Соловьева и Ларионова», «Лавра» и «Авиатора» — не имеет никакого отношения к существующему городу Брисбен. «Брисбен» — это точка на горизонте, к которой стремится главный герой — музыкант Глеб Яновский. В тексте, превращаясь в музыкальное произведение, перекликаются два временных пласта — детство героя и его настоящее.
695
В принципе, место вампиров с тем же успехом в этой модели могли бы занять какие-нибудь зомби или оборотни. Любая другая нежить, заморская или отечественная, запросто уложилась бы в эту систему, потому что обращение к потустороннему здесь нужно для проведения аналогии «Советский союз — это... (подставить что-нибудь неприятное)».
347
В общем и целом, книга «Дни Савелия» Григория Служителя получилась милая, очень милая — и оформлена хорошо, и автор вон какой красавец, и коты такие все из себя мудрые мученики. Остановиться бы на замысле написать простую и добрую притчу (на сто страниц, а не четыреста), и было бы совсем хорошо.
313
Олег Лекманов успешно переносит свой опыт написания биографий поэтов начала века на новый материал. Его подход очень обстоятелен: систематизация мемуарных источников, публикация архивных документов, попытка верификации документов.
133
Николаенко наделяет голосом тех, кому не хватает слов: Сашу с его ментальными особенностями или пока еще маленького Федю. В другой, закнижной реальности, юродивые и дети в большинстве своем не используют и половины того обширного тезауруса, что вкладывает в их рты писательница, и отсутствие даже попытки стилизации живой речи — прием, несомненно, намеренный.
343
«Маруся отравилась: секс и смерть в 1920-е» — сборник прозы и поэзии — рассказывает о том десятилетии, которое мы вроде бы знаем по урокам литературы, но про которое из раза в раз узнаем нечто новое. Секс и смерть, как любовь и кровь, — классика. Но всегда остается простор для неожиданных смыслов и решений, и «Маруся отравилась» — отличное поле для очередных открытий.
394
История Вирджинии Вулф начинается со смерти первой супруги отца писательницы — и заканчивается годы спустя после ее самоубийства. Повествование движется нелинейно: то хронологию нарушают сведения о группе английских интеллектуалов Блумсбери, то — история об основанном Вирджинией и ее мужем Леонардом издательстве «Хогарт-пресс», то — описание отношений с русскими писателями.
174
На счету Александра Ливерганта множество биографий знаковых авторов — и теперь среди мужских имен появляется женское. Вирджиния Вулф — одна из важнейших писательниц мировой литературы, стоящая в одном ряду с Прустом и Фолкнером. «Вирджиния Вулф: “моменты бытия”» — это ироничное и тонкое наблюдение жизни, захватывающее не меньше, чем творчество Вулф.
161
У «Калечины-Малечины», как это принято говорить, «хорошая родословная». Самые глубокие корни романа — в фольклоре, плодородные почвы повыше — миры Гоголя, Платонова, и, конечно, Ремизова, благодаря произведению которого возникли и название, и образ главного мистического персонажа — Кикиморы, живущей за газовой плитой.
311
«Оскорбленные чувства» — первое художественное высказывание автора, лишенное кавказского ориентализма, и потому особенно знаковое. В попытке запечатлеть кафкианский абсурд современности автор обращается к языку писателей-модернистов XX века и выдает детективную историю о городе, застигнутом волной доносов.
439
Алиса Ганиева — прозаик, литературный критик, автор повести «Салам тебе, Далгат!» (премия «Дебют»), романов «Праздничная гора» (шорт-лист премии «Ясная Поляна») и «Жених и невеста» (второй приз премии «Русский Букер»), финалист премии имени Юрия Казакова. В новом романе «Оскорбленные чувства» — целый калейдоскоп коррупционных страстей, любовных треугольников и детективных загадок в небольшом российском городке. Спектакли и вернисажи, интриги и искушения, дороги и дураки, шум и ярость — все реалии сегодняшней, заоконной России.
478
В какой-то момент явление очередного правнука канувшего в лету белогвардейца, жаждущего правды и обращающегося к писателю как к последней доступной инстанции, способной ее восстановить, приобретает сюрреалистический оттенок. Складывается ощущение, что это персонажи известной пьесы Луиджи Пиранделло, сотню лет промыкавшись в поисках автора, наконец нашли его в лице Леонида Юзефовича.
477
Новый сборник рассказов Леонида Юзефовича — историка, писателя, сценариста, — родился из исследований автора о не таком уж далеком прошлом. «Маяк на Хийумаа» — это театр теней, где вместо живых людей играют скорее туманные, иногда почти мистические образы, история которых продолжается и в современности.
279
Отрицая прямую речь и диалоги, Шаров выстраивает «Царство» сюжетно похожим на все свои предыдущие книги — в завязке некий необязательный герой-рассказчик, таинственная рукопись, скрывающая воспоминания об ушедших временах, обязательная религиозная нота — вновь персонажи одержимы идеей построить рай на земле, сменить власть и изгнать Сатану. Структурно «Царство Агамемнона» тоже похоже на предыдущие книги Шарова — роман состоит из фрагментов писем, дневниковых заметок, воспоминаний, журнальных статей, но прежде всего, из обрывков бесед с разными людьми.
369
Гузель Яхина с романом «Зулейха открывает глаза» стремительно ворвалась в верхние строчки рейтингов продаж и индексов цитируемости современной отечественной литературы. Вторую книгу — «Дети мои» — читатели и критики ожидали с большим интересом. Размышления о новом и еще не забытом старом — в коллекции рецензий «Прочтения».
214
Новый роман Владимира Шарова отсылает читателя к древнегреческой мифологии, но история разворачивается в XX веке и доходит до наших дней. От античности здесь классическая трагедия и самоощущение героев персонажами древних легенд, от XX века — архивы спецслужб и тайны, затерявшиеся в письмах и памяти людей. Все это вместе — «Царство Агамемнона».
557
Проза Евгении Некрасовой — смесь магического реализма и фольклора, берущая в рамку повседневную жизнь. «Калечина-Малечина» — это история девочки, которая делит людей на «выросших» и «невыросших», не находит себе места среди них — и играет с Кикиморой, живущей за плитой. И эти игры намного страшнее, чем самая мрачная сказка.
1801
Красота романа «Дети мои» — и в широких панорамных картинах (исторических, природных, мистических), и в деталях, с которых влюбленный в жизнь взгляд как бы стряхивает пыль неважности. Читателя ждут увлекательные подробности быта: одежды, кухни, годового цикла работ, традиций и суеверий немцев Поволжья 1920–1930 годов XX столетия. Каждый чепчик, каждая набитая травой или пухом перина, каждый золотистый волосок любимой описаны подробно, будто под увеличительным стеклом. А если подняться над домом, над бытом, подняться над миром, то и тогда ясность не пропадает — видны насквозь и лес, и каждый кристаллик снега.
331
Григорий Служитель родился в 1983 году в Москве. Закончил режиссерский факультет ГИТИСа (мастерская Сергея Женовача), актер Студии театрального искусства, солист группы O’Casey. «Дни Савелия» — его первая книга, своей «кошачьей» темой наследующая Эрнсту Гофману и Илье Бояшову. «Герои Служителя — кто бы они ни были, коты или люди — настоящие» — пишет в предисловии нашедший эту рукопись Евгений Водолазкин.
508
Архангельский проницательно обращает внимание на связь крушения одной авторитарной системы мышления и зарождения другой: сделавшись христианином, герой начинает ревностно искать наставника, знак или хотя бы намек на то, что он на верном пути. Так, сквозь набор пыльных артефактов — концерт группы «Машина времени», джинсы Lee и Super Rifle, вагон электрички — на страницы романа прорывается нечто нездешнее, вечное, мимосоветское.
309
Если ни болеть, ни, тем более играть, в футбол вам не интересно, это еще не значит, что вам не доставит удовольствия про него читать. Сборник научных статей, рассказы современных писателей, пособие для юных футболистов и другие книги — в тематической подборке журнала «Прочтение».
213
«О чем говорят бестселлеры» Галины Юзефович — это попытка подвести черту под сложными процессами в литературе ХХ — начала ХXI века, разложить все по полочкам и хорошенько объяснить, для чего сегодня нужны литературные критики и кто они вообще такие. В этой книге можно найти ответы на вопросы, которые читателю чаще всего некому задать. Почему нам не нравятся новые художественные переводы? Что не так с Нобелевской премией по литературе?
1082
Новый роман Александра Архангельского «Бюро проверки» — это и детектив, и история взросления, и портрет эпохи. Описываемые события занимают всего девять дней, и в этот короткий промежуток умещается все: история любви, религиозные метания, просмотры запрещенных фильмов и допросы в КГБ.
413
«Открывается внутрь» — небольшой корпус минималистичных рассказов. Местами тяжелых, но без чернухи, местами комичных и обаятельных, но как будто извиняющихся за свою необязательность. Он замечателен уже тем, что не подходит ни под одно устойчивое жанровое определение. Хоть сборник и дробится на три раздела («Детдом», «Дурдом», «Конечная»), здесь нет формальной рамки, которая бы ограничивала повествование, — текст свободно разрастается и вглубь, и вширь.
1205
«Раунд» Анны Немзер назван «оптическим романом». Повествование разворачивается таким образом, что читатель постепенно начинает понимать — читай «видеть» — больше и больше. Вот он без очков и видит только стоящих рядом с ним героев. Вот ему дали слабые линзы, и что-то прояснились. А вот финал книги: очки подобраны правильно; все герои наконец на своих местах, все связи между ними четко просматриваются.
447
«Дети мои» — это смелое и глубокое, как Волга, исследование сознания русского немца, в котором любовь к Большой Реке и связанные с нею верования — степные, языческие, диковато-наивные, с явным налетом калмыцкой «азиатчины», парадоксальным образом соседствуют с глубокой верой и мрачно-прекрасным немецким фольклором.
999
Главный герой нового романа «Дождь в Париже» Андрей Топкин, оказавшись в Париже, городе, который, как ему кажется, может вырвать его из полосы неудач и личных потрясений, почти не выходит из отеля и предается рефлексии, прокручивая в памяти свою жизнь.
412