Закрытый клуб: регистрация или вход с паролем
Живой классик

Книжные блогеры «Телеграма» и «Инстаграма» второй год подряд читают длинный список номинации «Иностранная литература» премии «Ясная Поляна», обсуждают каждую книгу и выбирают победителя по своей версии. В этот раз речь пойдет о романе американского автора Джеффри Евгенидиса «Средний пол», который в 2003 году был награжден Пулитцеровской премией. 

Номинирован литературным критиком Галиной Юзефович.

Слово эксперта-номинатора:

Роман Евгенидиса — лучшее (на нашем веку уж точно) продолжение традиции «великого американского романа», совмещающее в себе благородную верность классическим образцам и самое свежее, актуальное и живое их прочтение. В Америке Евгенидис — живой классик, фигура того же масштаба, что и, к примеру, Джонатан Франзен, но у нас его знают очень мало. Мне показалось, что номинация главного романа Евгенидиса на премию «Ясная Поляна» может исправить эту досадную несправедливость и привлечь внимание российского читателя к одному из важнейших писателей наших дней.

 
Виктория Горбенко
Телеграм-канал 
«КнигиВикия»

Оценка книги: 8/10

«Средний пол» — второй роман американского писателя греческого происхождения Джеффри Евгенидиса, награжденный Пулитцером. Первый, к слову, тоже был занятный и громкий, и даже был экранизирован Софией Копполой в 1999 году. Речь о «Девственницах-самоубийцах», вариации на тему «Пикника у Висячей скалы». Глобально «Средний пол» о том же самом: о хрупкости того, что связывает человека с внешним миром.

Главный герой, Калл Стефанидис, появился на свет в семье греческих эмигрантов и до четырнадцати лет воспитывался как девочка Каллиопа. Так случилось, что пожилой семейный доктор, принимая роды, отвлекся на молодую ассистентку, а родители всегда были слишком стыдливы, чтобы разглядывать дочерние половые органы. На ошибку намекало только гадание на серебряной ложечке, предсказавшей рождение мальчика. Но кто обращает внимание на серебряную ложечку? Попав в клинику после несчастного случая, Каллиопа узнала, что является мужчиной-интерсексом с синдромом дефицита 5-альфа-редуктазы, которая препятствует превращению тестостерона в дигидротестостерон. То есть на определенном этапе у героя начинают проявляться вторичные половые признаки (растут усы, грубеет голос, выступает адамово яблоко), но мужские половые органы не формируются. В начале романа Каллу чуть за сорок, он относительно успешно ассимилировался, но никак не может решиться на близость с другим человеком. Рассказывая свою историю, он понемногу учится поверять свои тайны другим.

Оригинальное название романа — Middlesex — одновременно является и названием дома, в котором жила семья главного героя. Это причудливое сооружение в пригороде Детройта могло стать родовым гнездом Стефанидисов, так здорово оно соответствовало их многочисленным странностям. Несмотря на то, что с родовым гнездом не сложилось, тема семьи — одна из главных, история рода занимает добрую половину книги и читается на одном дыхании. Возможно, она даже интереснее, чем часть, связанная с основной темой. Здесь и особенности быта греческой деревушки в Малой Азии, где распространены разведение тутового шелкопряда и кровосмесительные браки. Здесь и вторая греко-турецкая война, разрушившая мечты на возрождение Византии и закончившаяся резней в Смирне. Потом действие перемещается за океан, и повествование оборачивается длинной сагой об исполнении американской мечты на фоне расцвета и краха Детройта в эпоху бутлегерства и расовых конфликтов.

К середине книги семейная сага плавно переходит в роман взросления. Несмотря на физиологические особенности главного героя, эта часть тоже вполне универсальна. Евгенидис описывает чувство растерянности, которое испытывает подросток, когда его тело начинает меняться, состояние первой влюбленности, эмоции от первого сексуального опыта. Интерсексуальность, как и вообще принадлежность к любой части спектра и расположение на шкале Кинси, имеет второстепенное значение. Ты в любом случае не понимаешь, что с тобой происходит, действуешь наугад и дико боишься оказаться отвергнутым.

Разговор непосредственно об интерсексуальности занимает что-то около четверти романа. Евгенидис, кстати, не использует этот термин и называет героя гермафродитом, за что неоднократно подвергался критике. Объяснений такому выбору может быть два. Первое автор дает сам: во время развития основных событий только-только прошли Стоунволлские бунты, положившие начало борьбе за права ЛГБТК+, а термин «интерсексуал» использовался только в самой продвинутой среде. Вторая причина носит поэтико-метафорический характер. Евгенидис, делая акцент на греческих корнях героя, рифмует его историю с мифом о Гермафродите, прекрасном сыне Гермеса и Афродиты. В него влюбилась нимфа Салмакида, которая упросила богов соединить ее и возлюбленного в единое целое. Дело, между прочим, было в Малой Азии, где и начинается и история Калла. И это далеко не единственная мифологическая отсылка.

О других отсылках, равно как и о противостоянии природы и культуры или об особенностях быта этнических общин, можно говорить очень долго. «Средний пол» — это настоящий большой американский роман с греческими корнями. Похожий на все семейные саги и одновременно отличающийся от них. Рассказывающий об одном очень особенном человеке и в то же время — о том, как сложно любому из нас научиться быть собой и принимать себя.

 

Оценка книги: 8/10

Начну издалека: некоторые книги совершенно точно стоят того, чтобы вы потратили на них свое время (при том условии, что вы вообще считаете важным тратить свое время на книги). Есть те, что входят в списки каких-нибудь премий (чаще это не говорит примерно ни о чем), а есть те, что входят, как бы это ни звучало, в историю — потому что они влияют на современность, на культурный контекст, «поджигают» общество одной искрой, и общество долго возмущается или возносит, например, «Нормальных людей» или «Сумерки», или что-нибудь еще, простите за это слово, вирусное. Часть рецензий на моем любимом LiveLib начинается именно с этого: «Я взялся за эту книгу, потому что о ней говорили все»; «Прочитал рецензию такого-то критика»; «Мне подруга рассказала»; «Я увидел на обложке надпись „Пулитцеровская премия“»; «Топ продаж, рейтинги, фамилия автора»; «Ой, а это не тот, который „Девственницы-самоубийцы“?» Ну и так далее — так это сарафанное радио и работает, по воздуху разносятся споры, раздражающие читательскую слизистую.

Апчхи! Что это было?

«Средний пол» — роман-эпопея. Кажется, об этом нужно сказать сразу, потому что огромное количество людей здесь сразу же споткнулось: они думали, что это будет роман про гермафродита, а оказалось, что это толстенная семейная сага про бабуль, дедуль, теть, дядь, племянников и, куда же без него, про инцест. «Сто лет одиночества» по-гречески. «Невыносимая легкость бытия» по-человечески.

Главный герой рождается дважды: сначала как девочка, потом как мальчик, — но это не единственная проблема ни для него, ни для читателя. Это очень тяжелый и местами просто невыносимый роман. Он о боли, о поиске себя в мире, где если ты отличаешься, то ты, скорее всего, изгой. Это самые главные и важные литературные темы — по крайней мере, лично для меня: жизнь, говорю я, — это поиск.

Джеффри Евгенидис на протяжении всей своей писательской биографии что-то ищет — как, наверное, и должен делать любой (творческий) человек. В «Девственницах-самоубийцах» поиск буквальный: рассказчики ищут правды, смысла, им важно объяснить то, свидетелями чего они стали. В «А порою очень грустны» автор решает, что же важнее — разум или чувства. «Средний пол» сейчас выглядит чуть ли не magnum opus Евгенидиса, а ведь это всего лишь второй его роман: такое чувство, что сейчас он занят написанием рассказов для какого-нибудь The New Yorker и выпускает их по чайной ложечке — как бы талант не расплескался. Могу только нафантазировать, что Евгенидис пытается сосредоточиться на творчестве (последний роман был написан девять лет назад!) в том же отеле для писателей, где по соседству сидят Донна Тартт, Патрик Ротфусс, Джонатан Франзен, Джордж Мартин и прочие авторы, которые выпускают по книге раз в сорок лет, а потом еще двадцать делают непонятно что — например, пишут колонки про музыкальные альбомы, ездят с благотворительной миссией в Африку или сплавляются на байдарке где-нибудь в Ленобласти.

Ту работу, которую проделал Евгенидис в «Среднем поле», сложно как-то осмыслить — настолько она масштабна. Почти век в разрезе одного семейного клана, геополитические конфликты, войны и революции, масштабная карта действий на разных материках, приметы того или иного времени. Писатель усложняет нарратив тем, что меняет рассказчиков — это то автор, то главный герой, то и дело, как в механической коробке передач, переключаются скорости (то есть время), а с ними и голоса повествователей. Это сложно еще и благодаря особой авторской подаче: Евгенидис очень своеобразен, его не спутаешь ни с кем, он определенно очень самодовольный и самоуверенный, в меру циничный, он невероятно умен и все это о себе знает — он велик, хотя, как мы помним, «Средний пол» создает человек, написавший до этого всего одну книгу. Подойдет ли эта проза каждому? Определенно — нет. Нужно ли ее попробовать прочесть? Определенно — да. Не удивлюсь, если этот роман обнаружится в списках обязательной литературы где-то там, где получают высшее образование: он словно для того и написан, чтобы его разбирали, изучали, писали по нему сочинения — выбирай любую проблематику, тут их штук десять на разный вкус.

В принципе, после такого романа Евгенидис мог бы ничего не делать всю оставшуюся жизнь, но — положа руку на сердце — это было бы ужасно обидно. Нобелевская премия по литературе лет десять спустя сама себя, в конце концов, не вручит.

Анастасия Петрич
Инстаграм-блог 
drinkcoffee.readbooks

Оценка книги: 6/10

Джеффри Евгенидис — автор именитый, и это при том, что написал он всего три романа и пригоршню рассказов. «Средний пол» был опубликован в 2002 году и получил Пулитцеровскую премию.

Название Middlesex («Средний пол») имеет двоякий смысл: оно относится и к гендерной принадлежности главного героя Калла, который до периода полового созревания был Каллиопой, и к месту, где он жил со своими родителями, — Мидлсекс. В основе сюжета — мемуары Эркюлин Барбен, французского гермафродита или, как сейчас принято говорить, интерсекса. Но это не все. Тут смешиваются детали его биографии и биографии самого Евгенидиса.

С самого начала читателя постоянно отсылают к древнегреческому эпосу, к первой строке гомеровской «Илиады» («Гнев, богиня, воспой Ахиллеса Пелеева сына»), к тому же имя главного героя говорящее: ведь Каллиопа — это муза эпической поэзии. Над самим персонажем будто бы довлеет античный рок: Калл постоянно повторяет, что он знал, что рано или поздно его сущность раскроется, что никуда от этого уйти, — а интерсексуальность оказывается новым видом неизбежного.

Кто такой гермафродит в мифологии? Юноша, сын брата и сестры — Гермеса и Афродиты, он обладает мужскими и женскими половыми признаками. Легенда не говорит точно, родился ли он таким сразу или стал со временем, есть разные версии. Калл тоже не сразу становится таким, его истинная сущность проявляется спустя время. И тут как нельзя кстати на этот сюжет накладывается греческое происхождение главного героя и кровное родство его родителей: от матери Калл символически наследует красоту, а от отца, ее брата, — «посланническую» деятельность.

«Средний пол» — яркий роман, в котором и сюжет, и символический подтекст находятся на равных. Читать его, не думая об античности, невозможно.

Все, что писали древние, на которых прямо или косвенно ссылается Евгенидис, имеет вполне понятный смысл. И он отнюдь не ограничен лишь развлекательной целью. Роман же остается сугубо развлекательным. Проблематика тут актуальная, любопытная и вызывающая острое желание гуглить, но зачем это было написано? Развлечения ради? Тогда к чему все эти глубокомысленные параллели с античностью?

С другой стороны, «Средний пол» прекрасно подходит для чтения в дороге — в метро, в самолете, в поезде. Здесь не нужно будет брать в руки карандаш или ручку и что-то записывать, отмечать, задаваться вопросами. Всё достаточно понятно. Автор не задает вопросов ни себе, ни читателям, а значит, и ответов в тексте мы не встретим. Это просто история, сюжет, который очень красиво убран культурным наследием древнего мира. Но читается на одном дыхании!

Евгения Лисицына
Телеграм-канал 
greenlampbooks

Оценка книги: 7/10

Изящная обманка для всех, кто соблазнится краткими отзывами на «Средний пол», аннотацией и названием, — пока на страницах непосредственно появится тема гермафродитизма, пройдет столько времени и случится столько событий, что вы уже о ней и думать забудете. С другой стороны, если постоянно удерживать этот тег в голове, то получится своеобразный эффект Пифии: вы сможете предвидеть события и изнывать от того, что не можете ничего изменить или объяснить героям происходящее. На самом деле, это мучительное состояние, но никто и не обещал, что «Средний пол» будет легким и ненапряжным чтением.

Второй смысл названия (Мидлсекс как родовое гнездо пышной греческой семьи эмигрантов) видится мне едва ли не более важным, чем первый. По крайней мере, он проявляется гораздо раньше. Автор «Среднего пола» с первых страниц с дотошностью летописца начинает рассказывать про бабушек и дедушек, чем они дышали, подо что танцевали, куда ходили и как росли. Медленно-медленно повествование тянется в хронологической логике: из подростка — в юного взрослого, из деревенских простачков — в напуганных беженцев, из изгоев — в хранителей далекой культуры. Греческим корням тяжело сниматься с места, настолько они мощные и ветвистые — история никогда не даст о себе забыть и обязательно аукнется, если не сейчас, то через несколько поколений. А ведь в Греции история — это еще и мифология — возвращаясь к теме среднего пола и разговору о титанических усилиях по обретению себя.

Хранить культуру, язык, традиции и прочие элементы этнической самобытности — это прекрасно. Но в любой культуре есть вещи, которые хранить не обязательно. Например, предрассудки или предопределенность. От них основатели Мидлсекса бежали в свободные земли, они же остались висеть над героями дамокловым мечом. И ровно из-за таких же вещей, которые за тебя придумали другие, главному герою-героине так трудно нащупать путь к своей настоящей личности. Слишком много чужих голосов и предписаний — не только родовых, но и современных, — звучащих вокруг. В любую эпоху требуется изрядная доля смелости, чтобы понять — быть самим собой совершенно незазорно, даже если ты чем-то отличаешься от среднестатистического человека (вероятно, и вовсе в природе не существующего). А даже если сквозь кровь и пот ты осознаешь эту истину, такую банальную на бумаге, в виде очевидного афоризма, этого будет недостаточно. Мало понять, нужно еще принять и научиться получать удовольствие. Словом, выходит список если не на целую жизнь, то на несколько лет точно. Будет прекрасно, если у читателя после рассказа о таких хлопотах сердце тоже хоть немного, да успокоится.

Общая оценка: 7,25/10

 

Чтобы разнообразить мнения, в этом году мы приняли решение в каждый выпуск приглашать в качестве гостя нового литературного эксперта (критика, блогера, обозревателя). Про современную классику с нами беседует книжный обозреватель Esquire Максим Мамлыга. 

Это действительно очень хороший роман, но, будем честны, его выбивает из ряда «просто очень хороших романов», то, что главный герой — интерсекс-персона. Нельзя сказать, что таких книг много, — их количество и в мировой литературе невелико, что уж говорить о русской. Евгенидис всегда был и хорошим рассказчиком, и замечательным маркетологом — и он использовал оба эти качества, чтобы публика прочла его высказывание в русле большого культурного тренда, начавшегося в восьмидесятые годы прошлого века: тренда на обретение собственного языка и собственной истории.

Главный герой не взялся из ниоткуда, он не случайная «ошибка природы». Его семья происходит из греческой деревни на территории современной Турции, где близкородственные браки были обычным делом. Они способствовали появлению — и наследованию — характерной хромосомной мутации. Разворачивая эту историю во времени, Евгенидис пользуется всей палитрой семейной саги: мы узнаем историю бабки и деда, матери и отца, тетки, наблюдаем катастрофу Смирны в конце Первой мировой войны, видим индустриальную Америку и заводы Форда, узнаем о шелкопрядении и приготовлении бургеров. Изучая это древо от корней до зеленых листочков на протяжении всего романа, мы понимаем, как случайности и взаимосвязи привели к появлению героя и к тому, почему первые годы его жизни прошли так, как прошли.

Герой — он же рассказчик — постоянно присутствует на фоне семейной истории. Он постоянно анализирует прошлое, чтобы лучше понять себя, обрести себя в словах. Он присваивает два языка, которые вливаются в его собственный язык современного космополита: это язык греческой мифологии, давшей нам понятие «гермафродита» и язык биологической науки. Первый нужен, с одной стороны, чтобы погрузить свой опыт куда глубже во времени, нежели в двадцатый век, показать, что такие, как он, существовали на протяжении всей истории и нашли отражение в культуре — две-три тысячи лет в этом отношении лучше, чем сто. С другой стороны, язык мифологии необходим для укрепления категории — и чувства! — рока, как судьбы, как силы, складывающей обстоятельства и предопределяющей человеческие поступки. Рассматривая семейную историю, мы понимаем, что ее обстоятельства именно роковые — не в смысле «страшные», а в смысле «иначе и быть не могло, но такие совпадения просто так не придумаешь».

Язык биологической науки нужен, с одной стороны, для того, чтобы объяснить себя и успокоить мир: это результат хромосомной мутации, поэтому взросление проходит вот так, а половые органы выглядят так, случается это из-за того-то. Этот язык стерилен и чист, в нем нет ничего сально-масляного, что встречалось в отношении интерсекса в прошлом, и нет места старинному понятию «уродства»: с точки зрения биологии это совершенно обыденная вещь. Во-вторых, этот язык тоже дает свое понятие предопределенности — биологической, — которая поставила ему рамки тем, что сделала его появление возможным.

Итак, герой в процессе собственного взросления, самоанализа и анализа семейной истории обретает собственную историю и собственный язык. Он не урод, не ошибка, не случайность, он не угнетенное безыменное меньшинство, не имеющее ничего за своими плечами. Что же теперь ему с этим богатством делать? Он понимает, кто он и откуда, как говорить о себе, — но делает ли это его счастливым?

Нет.

И тут Евгенидис развивает сюжет и ведет себя очень мудро: примером героя он показывает, что, даже получив то, о чем мечтаешь нужно относиться к полученному критически, преодолевать рамки биологического предопределения и рока, беря только то, что нужно. Почему бы, если ты тащишь за собой эту коробочку, не открыть ее в какой-то момент и не выбрать ситец или парчу для костюма по себе в том фасоне, в котором тебе хочется?

Дата публикации:
Категория: Ремарки
Теги: Галина ЮзефовичРИПОЛ КлассикЯсная ПолянаЕвгения ЛисицынаДжеффри ЕвгенидисМаксим МамлыгаВиктория ГорбенкоВера КотенкоАнастасия ПетричСредний пол
Подборки:
1
0
1142
Закрытый клуб «Прочтения»
Комментарии доступны только авторизованным пользователям,
войдите или зарегистрируйтесь
Книжные блогеры «Телеграма» и «Инстаграма» второй год подряд читают длинный список номинации «Иностранная литература» премии «Ясная Поляна», обсуждают каждую книгу и выбирают победителя по своей версии. Сегодня книгой для разбора стал роман британской писательницы Али Смит «Весна», который продолжает условную тетралогию о временах года.
Книжные блогеры Телеграма и Инстаграма второй год подряд читают длинный список номинации «Иностранная литература премии «Ясная Поляна», обсуждают каждую книгу и выбирают победителя по своей версии. В этот раз речь пойдет о романе японской писательницы Нацуо Кирино «Хроники богини». В консервативной Японии этот явно профеминистский роман премиями не отмечен, но сама Нацуо Кирино пользуется большой популярностью в основном как автор остросюжетной литературы.
Книжные блогеры «Телеграма» и «Инстаграма» второй год подряд читают длинный список номинации «Иностранная литература» премии «Ясная Поляна», обсуждают каждую книгу и выбирают победителя по своей версии. В этот раз речь пойдет о романе британской писательницы Али Смит «Осень», который начинает условную квадрологию о временах года. В 2017 году он был награжден британским «Букером» и премией Гордона Бёрна. 
Книжные блогеры «Телеграма» и «Инстаграма» второй год подряд читают длинный список номинации «Иностранная литература» премии «Ясная Поляна», обсуждают каждую книгу и выбирают победителя по своей версии. Сегодня речь пойдет о произведении аргентино-канадского писателя Альберто Мангеля «История чтения».
Книжные блогеры «Телеграма» и «Инстаграма» второй год подряд читают длинный список номинации «Иностранная литература» премии «Ясная Поляна», обсуждают каждую книгу и выбирают победителя по своей версии. В этот раз речь пойдет о романе в новеллах американской писательницы Элизабет Страут «И снова Оливия».