Закрытый клуб: регистрация или вход с паролем



Читательская точка G

Книжные блогеры «Телеграма» и «Инстаграма» второй год подряд читают длинный список номинации «Иностранная литература» премии «Ясная Поляна», обсуждают каждую книгу и выбирают победителя по своей версии. Сегодня речь пойдет о произведении аргентино-канадского писателя Альберто Мангеля «История чтения», которое в 1998 году было отмечено Премией Медичи как лучшее эссе. Ранее «История чтения» выходила на русском языке в 2008 году в издательстве «У-Фактория».

  • Альберто Мангель. История чтения / пер. с англ. М. Юнгер. — СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2020. — 432 с.

Номинирован издателем и публицистом Борисом Куприяновым.

Слово эксперта-номинатора:

Среди множества социальных и культурных проблем, на которые мы обращаем внимание, незаслуженно малое место занимает проблема чтения, являющаяся основной для нашей культуры и литературы.

Номинированный на премию «Ясная Поляна» Альберто Мангель, гражданин мира, который сейчас, наверное, является главным рыцарем, «крестоносцем» чтения — исключение.

Его книги — пример полного, тотального смешения жанров. «История чтения», «Curiositas» и еще не переведенная на русский язык «Библиотека в полночь» — манифесты любви к чтению и гимны ценностям чтения.

Альберто Мангель — живая связь между читательскими мирами, еще будучи школьником в Буэнос-Айресе он читал вслух слепому Борхесу, теперь он говорит о чтении всему миру и слова Хорхе сегодня звучат в его выступлениях.

В 2020 году в «Издательстве Ивана Лимбаха» вышло новое издание «Истории чтения», важнейшей книги ХХ века, — без таких произведений любые литературные премии были бы бесполезны и бессмысленны.

 
Виктория Горбенко
Телеграм-канал 
«КнигиВикия»

Оценка книги: 7/10

«История чтения» с тем же успехом могла называться и «Историями о чтении», и «Историей чтецов». В ней есть и то, и другое, и третье. Альберто Мангель начинает с себя, своего опыта чтения, работы в книжном магазине и доставшейся ему по удивительной случайности должности личного чтеца у ослепшего Борхеса.

Пытаясь осмыслить, какое значение для него имеет процесс чтения, Мангель погружается в исследование истоков такого привычного, но в то же время удивительного действия. Он рассказывает о том, что изначально чтение носило утилитарный характер и нужно было только для того, чтобы узнать, сколько продано баранов. О том, как в разное время обучали чтению и как некоторым приходилось бороться за обладание этим навыком. О том, что до средних веков чтение про себя было редкостью и сам Блаженный Августин поглядывал с подозрением на поглощающего текст таким образом Амвросия.

Кстати, о поглощении. Краткий экскурс в историю «пищевых» (или, как мне больше нравится, «кулинарных» метафор) здесь тоже присутствует. Как и огромное количество других любопытных фактов и курьезных случаев, охватывающих временной промежуток от Сократа до Кафки, от древних шумеров до изобретения покетбуков. Структурирование смыслов по Данте соседствует с увлекательным рассказом о похождениях книжного вора графа Либри. Все это перемежается элементами биографии самого Мангеля и его размышлениями.

В последней главе автор фантазирует, какой была бы его книга, не будь она уже написана. Оказывается, что раз примерно в сто толще и подробнее, чем та, которую мы только что прочли. Но и уже написанная, отпечатанная и разошедшаяся по домашним библиотекам книга со временем становится все подробнее, обогащаясь новыми смыслами, которые добавляет к ней каждый следующий читатель. Любой, кто откроет «Историю чтения», не только узнает, как Расин однажды выучил наизусть повесть о трагической любви «Феоген и Хариклея», чтобы после сожжения злобным цистерцианским пономарем она продолжила жить; и опознает в рассуждениях Мангеля свои собственные, но и мысленно дополнит «Историю чтения» случаями из своего опыта и ощутит принадлежность к прекрасному сообществу чтецов.

 

 

Оценка книги: 8/10

Собрат читанной нами недавно «Седьмой функции языка» Лорана Бине, вышедший в том же издательстве, — определенно, бриллиант среди прочих драгоценных камней «Ясной Поляны» этого года. «История чтения» на русском уже выходила — двенадцать лет назад в издательстве, которого уже и не существует-то давно (писателя там обозвали «МангУэлем», в аргентинском стиле). Теперь книга вышла снова — уже в другом издательстве — важный факт, впрочем, малозамеченный даже в критическом сообществе — наверное, они ещё в 2008 году это всё прочитали.

Мангель — рассказчик, который совершенно не страдает от отсутствия структуры собственного сочинения, время от времени обращаясь к разным историям. Чтение, о котором он говорит, — вещь такая, что повествование о ней вроде бы надо начать с самого начала: когда зародились буквы, что читали поначалу вообще все вслух, а только потом научились про себя, короче «в начале было слово». Читатели отмечают тут излишнюю академичность и называют текст сложным — хорошо, впрочем, что я им не поверила.

Удивительно для меня вот что: сейчас понимаю, что эту книгу о чтении, которая совершенно точно должна стоять у каждого «книжного чела» на полке, я умудрилась прочитать еще и как книгу о самом Мангеле, которого чуть ли не в каждом тексте о нем самом называют «чтецом Борхеса» — Мангель читал ему, ослепшему, вслух, — это почти как вечное «сын Стивена Кинга», прилипшее к Джо Хиллу на всю жизнь, и никуда ему от папы не деться. Мангель, скупо представленный на русском всего тремя книгами, в «Истории чтения» проступает как персонаж — через истории о других.

В интервью для «Горького» в 2017 году он говорил: «Мы приходим в этот мир с желанием читать, мы не можем просто смотреть на вещи, не интерпретируя, не читая их, не задумываясь об их природе. Небо, море, пейзаж, человеческое лицо — мы не можем просто смотреть на них, мы читаем историю, которая за ними стоит», и еще дальше — о том, что люди мыслящие — плохие потребители, а обществу потребления нужны идиоты. Ну что скажете, наш человек? Только вот все-таки жалко: желание читать, даже в переносном смысле (мир в целом), уже не кажется актуальным и важным навыком; любые метафоры ломают систему взглядов, «читателю» уже давно нужны только прямолинейные тексты без загадок, любое склонение к лирике, метафоре или сатире не считываются вовсе, становятся опасными для автора.

Потому «История чтения» сама по себе — книга важная. Вот бы обязать прочитывать ее в старшей школе, поскольку мало какой текст, тем более нехудожественный, сможет (ну, в теории, без вариативных коннотаций) научить думать, в первую очередь, о мире в целом, ведь, по большому счету, заглавие про «историю чтения» — своего рода обманка. Да, здесь есть о буквах и книгах, но — на деле — и ответ на любой вопрос, необходимое «42» для каждого, кто задается вопросами самопознания, и еще дальше — выживания. Такое survival reading — обязательное, считаю, чтение в 2020 году.

 

 
Анастасия Петрич
Инстаграм-блог 
drinkcoffee.readbooks

Оценка книги: 8/10

Кто такой читатель и каким он бывает? Что объединяет всех читающих людей на Земле? Что появилось раньше — письменность или чтение? Касается ли чтение только букв или слов или вообще всех знаков? На все эти и еще миллион вопросов можно найти ответ в работе Альберто Мангеля.

Если бы я писала конспект этой книги, то делала бы его в формате ментальной карты, потому что основной парадокс «Истории чтения» заключается в том, что она одновременно и прекрасно структурирована, и полна разнообразных переходов от одной темы к другой.

Автор рассматривает чтение с самых разных сторон и в разных плоскостях: по исторической прямой, исходя из социальных условий, чтение само по себе, интерпретацию прочитанного, переводы и их историю, чтение про себя и вслух. Он даже аккуратно касается моментов, когда история внезапно меняла свой путь, подчиняясь перу писателей и мыслителей. Как, например, переводы Библии на местные языки меняли путь развития целых наций.

Зачем мы читаем? Почему вновь и вновь мы открываем книги и уже не можем остановиться? Здесь найдется место и рассуждениям о том, как читатель становится читателем. Имеется в виду не просто человеком, который умеет складывать буквы в слова, а настоящим любителем книг.

Великолепная работа Мангеля, к великому сожалению, пострадала в России. Множество иллюстраций из оригинальной книги не попали в русскоязычное издание, но, несмотря на это, в книгу включили названия всех реликвий и предметов искусства, о которых пишет автор. Так что при желании можно найти практически все. Это, конечно, познавательно, но затягивает чтение.

Прекрасный стиль изложения несколько портится то ли от невнимательности, то ли от фактологических ошибок, которые были совершены либо на стадии перевода, либо редактуры, но общего приятного впечатления от книги это не портит.

Автор написал прекрасный текст для тех, кто любит читать старую добрую бумажную книгу. Читается с таким же удовольствием консерватора как читалась в свое время «Не надейтесь избавиться от книг!» Карьера и Эко.

Определенно, прости господи, must-have в коллекции любого книголюба.

 

Евгения Лисицына
Телеграм-канал 
greenlampbooks

Оценка книги: 7/10

Самая большая сложность с книгой Альберто Мангеля — баланс между эмоциональностью, личной заинтересованностью и познавательностью. Если автору его удалось выдержать блестяще и насыщенно по всем фронтам, то любому рецензенту сделать это совершенно невозможно, если он не гений, а без этого баланса передать настроение не получится.

Я вообще из тех счастливчиков, кто «Историю чтения» читают не впервые, а перечитывают после малозамеченного издания в 2008 году (тогда картинок в книге было еще меньше, сейчас все еще недостаточно, но уже гораздо лучше). За десять с лишним лет содержимое из головы почти все выветрилось, а приятное послевкусие осталось, так что второй раз даже лучше первого — редко какая книга может таким похвастаться. Но беда в пресловутом балансе эмоций и знаний, который идеально выражен у автора, но мне недоступен. Как еще рассказать об «Истории чтения»? Если я ударюсь в чистые эмоции, а их здесь, как у завзятых читателей, много и у автора, и у меня, то получится слишком однобоко. Все-таки это не просто четыре сотни страниц о том, как автор любит читать и какие читатели отличные люди (хотя и об этом тоже). Если же начну говорить, что в книге много рассказывается о способах чтения и их трансформации, как сознание эпохи меняет превалирующий вид чтения, что многие виды чтения очевидны, а о каких-то не догадываешься, то будет казаться, что это занудная энциклопедия. Ну а если сказать, что это ни то, ни другое, а нечто третье, созданное в симбиозе, то это и вполовину не передаст итоговой хитросплетенной смеси разных компонентов.

Мангель прекрасно знает, где находится читательская точка G, и никогда о ней не забывает во время создания текста, хотя и кажется, что его повествование движется естественно, а речь выстраивается по-приятельски просто. Обманчивое впечатление, надо сказать. У любого читателя есть свои прустовские пироженьки, моменты личного книжного наслаждения, и автор «Истории чтения» умудряется точно нащупать область их существования и послать нам сигнал: «Эй, ты, из читающей братии, мы с тобой одной крови, мы любим одни и те же вещи, пусть и по-разному, мы все похожи и кое-чем отличаемся от людей нечитающих». При этом все пинги читателей не несут высокомерного оттенка, нигде нет и намека на подтекст, что читатели в чем-то выше-быстрее-сильнее нечитателей. Вообще, удивительное свойство книги Мангеля в том, что в ней вообще нет негатива или чего-то спорного. Как произведение, которое лишено недостатков, но не специально, а потому что того требует контекст. В самом деле, зачем спорить и портить себе настроение, если все мы соединены общей тайной — как приобщиться к иной реальности и возможности расширить себе сознание с помощью книжек?

Общая оценка: 7,5/10

 

Чтобы разнообразить мнения, в этом году мы приняли решение в каждый выпуск приглашать в качестве гостя нового литературного эксперта (критика, блогера, обозревателя). Михаил Фаустов, организатор чемпионата по чтению вслух «Открой рот», рассказал нам, почему впервые купил бумажную книгу после прочтения электронной версии:

Читать можно по-разному. Можно обложиться фолиантами и манускриптами, зажечь зеленую лампу, откупорить шампанского бутылку и вступить с автором в невидимый и неслышимый диалог. Можно открыть книгу на телефоне, в метро, и, увлекшись, проехать нужную остановку. Я читал Мангеля на ночь с экрана айпада, каждый день по главе, пытаясь представить автора, о котором знал только то, что тот в детстве помогал стремительно слепнущему Борхесу.

Чтение вслух старому слепому человеку открыло много нового, ведь, несмотря на то что мне удавалось, хотя и не без труда, контролировать темп и тон чтения, именно Борхес, слушатель, обладал властью над текстом. Я был водителем, но местность, по которой мы ехали, принадлежала пассажиру, у которого не было иной задачи, кроме как разгадать тайну расстилающейся за окнами земли.

Как может выглядеть человек, написавший такое? Седой старец, с разбегающимися морщинами, мудрой речью и бархатным баритоном? Поиск по YouTube выдал интервью Мангеля симпатичной турецкой журналистке. На самом деле седой, в дурацкой шляпе и узеньком галстуке. «Есть несколько изобретений человечества, которые не требуют улучшений — это нож, колесо и книга», — говорит он медленно, кажется, подбирая слова. Английский язык для него не родной, хотя «История чтения» написана на английском.

«История чтения» не совсем исследование. Это скорее набор личных заметок, долгий рассказ, перепрыгивающий с истории на историю, с эпохи на эпоху. Книга эта — ни в коем случае не сборник отрывков биографий знаменитых писателей. Она скорее о знаменитых читателях. О тех, без кого знаменитым писателям просто нечем было бы заняться. И о зарождении и многократном перерождении чтения как процесса.

Чтение вслух для автора было лучшим и самым верным способом найти своего читателя. Фактически публичные чтения можно считать зачатками будущей рекламы.

Мангелем принято восхищаться, хотя ни один из тех, кто восхищается им, так и не смог объяснить, чем же там восхищаться. Не получается и у меня. Мангель пишет просто, иногда нарочито просто. Он не открывает америк, даже фраза про нож, колесо и книгу из турецкого интервью, оказывается, перекликается с чем-то похожим у Умберто Эко. Однако все его истории, причудливо переплетающиеся между собой, связывая времена и культуры на одной странице, иногда в одном и том же предложении, не дают никакого шанса оторваться от этого текста. Мангель распоряжается словом, словно рачительный главбух корпоративной кассой, но результат — самый что ни на есть ожидаемый. Например, простая и очевидная мысль, что чтение вслух появилось раньше, чем чтение про себя, меня попросту огорошила.

Книгу Мангеля надо читать. Она хорошая, она объясняет и увлекает. Мангель не возвышается над читателем, и, упаси боже, не учит его ничему. Он — все тот же водитель, только теперь он сам выбирает дорогу.

Я намеренно не пишу о проблеме с иллюстрациями, которых, насколько я понимаю, не было и в предыдущем издании книги на русском языке. «Издательство Ивана Лимбаха», на мой взгляд, хотя бы попыталось ее решить. И то ладно.

Есть те, кто, прочитав электронную книгу, покупает потом бумажную. Я ни разу в жизни не видел таких людей, только слышал о них. Закончив «Историю чтения», я сделал именно так.

 

 
Дата публикации:
Категория: Ремарки
Теги: Борис КуприяновИздательство Ивана ЛимбахаЯсная ПолянаАльберто МангельВиктория ГорбенкоВера КотенкоАнастасия ПетричИстория чтенияМихаил ФаустовБлогеры читают Ясную Поляну
Подборки:
1
0
2738
Закрытый клуб «Прочтения»
Комментарии доступны только авторизованным пользователям,
войдите или зарегистрируйтесь
Роман Дарьи Бобылёвой «Неучтенная планета» посвящен путешествиям — космическим, воображаемым и даже во времени. Он написан в жанре космооперы, который известен даже далеким от фантастики читателям — во многом благодаря таким кинохитам, как «Звездные войны» и «Звездный путь». В центре сюжета — раса неолюдей. Их представители внешне похожи на Homo sapiens, но живут в симбиозе со своими кораблями.
Ксения Букша — петербургская писательница и поэтесса, лауреат премии «Национальный бестселлер». Пока героиня ее нового романа, пятилетнаяя Стеша, открывает окошечки адвент-календаря и достает оттуда шоколадки, ее родители открывают окошечки прошлого и достают оттуда воспоминания, пытаясь понять, что же им делать дальше. А на фоне играет музыка Баха.
Главной темой рассказа Арсения Гончукова становится «само по себе состояние неопределенности, а главной героиней — человек, и до пандемии обсессивно следящий за гигиеной». Текст об ОКР, потрясающем чувстве свободы и злободневной «короне» — в новом выпуске «Опытов».
Авторский взгляд на знаменитые полотна русской живописи.
По случаю пятилетия компании состоялась встреча журналистов с главным редактором издательства Михаилом Абакумовым