Закрытый клуб: регистрация или вход с паролем


На очередной встрече в издательстве «Лимбус Пресс», прошедшей в феврале, обсуждалось ставшее в последнее время очень популярным явление young adult (YA) — литературы, если переводить буквально, для молодых взрослых. Помимо уже существующих в крупных холдингах серий переводных и отечественных текстов несколько лет назад появилось издательство Popcorn Books, выпускающее исключительно книги для «молодых взрослых», с этим направлением в прошлом году начали работу «Поляндрия NoAge» и «МИФ.Проза», а буквально на днях стартовал онлайн-курс под названием «НЕстыдный Young Adult» четырех молодых писательниц — Ольги Птицевой, Марины Козинаки, Александры Степановой и Евгении Спащенко. Во время дискуссии речь шла о том, что, собственно, такое YA, направление это или возрастная категория, на какую аудиторию он рассчитан, можно ли говорить о каких-то объединяющих чертах текстов такого типа (стиль, сюжет, жанр), почему вообще YA появился и стал популярен и не является ли он исключительно маркетинговой стратегией? Чтобы чуть глубже разобраться в вопросе, мы попросили комментарий не только у некоторых участников дискуссии, но и тех, кто пишет и издает YA, а также тех, кто часто пишет о нем.

 
Полина Бояркина
литературовед, главный редактор «Прочтения»

Если еще года два назад самым ярким примером произведений YA называли какие-нибудь «Голодные игры» (или, кстати, того же «Гарри Поттера»), то за последнее время появилось огромное множество таких текстов, вокруг которых выстраивается уже своя литературная ниша.

Понимать young adult как определенный жанр — неверно. YA — это, скорее, определение возрастных рамок, и тут можно совершить ошибку, попытавшись свести его к подростковой литературе. Если мы обратимся к теоретическим исследованиям (а они уже существуют), то увидим, что такая литература создана для читателей в возрасте от 11 до 25 лет, разброс — как и возможные читательские предпочтения — достаточно большой. С точки зрения жанра это могут быть и графические романы, и антиутопии, и фэнтези, и киберпанк — что только не. О каких же объединяющих факторах тогда вообще можно говорить?

Важным оказывается прямолинейное обращение к проблемам, которые волнуют молодых — а подчас и не только — людей. Здесь список, конечно, тоже может варьироваться: от отношений с родителями и любовных переживаний до вопросов самоопределения, с которыми не всем удается справиться и к концу жизни. Добавим к этому акцент на стилистическую простоту, а также социальный фактор: миллениал гораздо дольше определяется со своим общественным статусом, чем молодой человек, например, лет сорок назад — и это воспринимается уже как новая норма. И, пожалуй, главная причина нынешней популярности YA — его универсальность.

 
Максим Мамлыга
Сотрудник книжного магазина «Подписные издания», автор журнала Esquire

Young adult — это формат, который с разной степенью успешности много лет пытаются привить на нашей земле и, кажется, именно это все-таки происходит на наших глазах: безусловный успех Popcorn Books и открытие направлений «МИФ.Проза» и «Поляндрия No Age» говорят об этом вполне убедительно

Интересно думать, как определяют эти книги читатели, вряд ли у них в голове всплывает эта формула. Наверняка это думается как «не тяжелая», «ненапряжная» книга о том, что волнует, или что-то вроде. Я вижу этот жанр как не языковую прозу, где главный секрет успеха — слаженная работа механизмов рассказывания.

Возрастную границу я определяю окончанием «безоблачного царственного детства», моментом изгнания из рая — сколько бы лет ни было человеку по паспорту. Вокруг изгнания, принятия этого опыта строится большинство сюжетов уoung adult (первый опыт самостоятельной жизни, принятие на себя ответственности за младших или старших, поиск работы и заработка, первые серьезные отношения и прочее). И читать такие книги можно любому — до полного душевного окостенения

 
Мария Покусаева
Библиотекарь, автор YouTube-блога «Теория большого чтива»

Для меня проблема young adult литературы не в том, что у нее якобы сомнительное качество. За какими глубинами смысла лезут в нее те, у кого возникают подобные претензии, мне не ясно и не хочется выяснять. Young adult — литература формульная, у нее свои функции, и мне было интересно понять — что же это такое? Что означают эти слова на обложках и в жанровой категории? Сам жанр? Возрастную группу? Чем young adult отличается от подростковых историй, от романа воспитания, от прочей развлекательной литературы, которую читают и подростки, и их родители?

Мне нравится мысль, что young adult — это истории об изгнании из рая и обретении себя. Все истории, если так посмотреть, в той или иной степени об этом, но в случае с YA мы получаем установку на создание достаточно простых текстов, без назидательности и четкого деления на черное и белое, искренних, с острыми темами, поданными не наотмашь, а так, чтобы читатель смог проникнуться, но не чувствовал после чтения экзистенциальный ужас. Здесь я понимаю, почему в какой-то момент перешла с женского фэнтези на young adult для девушек: он менее однозначный, а типаж героини в нем более активный. Это про поиск не семейного благополучия, а себя и своего места в мире. Это то, что помогает мне вступать в контакт со своими эмоциями и в конечном итоге дает больше сил.

Я никогда не считала чтение young adult чем-то стыдным, как, впрочем, и иные читательские практики. Теперь, когда картинка в голове четче, когда лучше понимаешь, зачем это читают и что из этого можно получить, становится проще объяснить это другим.

 
Анна Грачева
Доцент кафедры книгоиздания и книжной торговли ВШПМ СПбГУПТД

Мне из природного занудства и тяге к таксономии очень хотелось получить четкое определение: young adult — это то-то, такими-то свойствами обладает, по таким-то признакам классифицируется. Но, как любое становящееся явление, YA пока этих четких границ лишен.

А явление это именно становящееся. Мне все-таки кажется, что применяться этот термин должен к современным текстам, то есть, например, Сэлинджера или «оранжевую серию» я бы не стала рассматривать в этом ряду. Есть в этом, на мой взгляд, какой-то анахронизм — как отсчитывать начало истории комиксов с миниатюр в средневековых манускриптах.

YA — это не подростковая литература, в которой хоть и затрагиваются проблемные темы, однако чувствуется, что герой, а вслед за ним и читатель, не обречен самостоятельно «выплывать», автор всегда оставляет надежду и дает уверенность, что герой с любой непростой ситуацией, не без потерь, но сможет справиться. В YA-литературе мир менее безопасен, а на герое куда больше ответственности за свою жизнь и последствия своих поступков. YA начинается за рамками детской (включая подростковую) литературы, то есть адресован читателю, получившему на руки все проблемы взрослой жизни и самостоятельности, но эмоционально еще не готовому к этому. Конечно, сейчас дети раньше взрослеют, но общая эрудиция и разнообразный жизненный опыт все же не сразу обрастают умением справиться со своими чувствами, рассудительностью взрослого.

В целом, это открытая и очень интересная тема, и здорово, что она волнует разных людей. С какого-то накопленного объема текстов, наверное, ее контуры проступят яснее.

 
Николай Родосский
Менеджер издательских проектов «Издательства Ивана Лимбаха»

Мне очень интересен young adult как недавно появившееся на нашем книжном рынке литературное направление. Это действительно такое мое личное guilty pleasure, которое уже почти и не guilty, в первую очередь из-за того, что сегодня переводной young adult в России все больше выходит из чисто развлекательной ниши и становится литературой, ставящей читателя перед острыми социальными проблемами — зачастую знакомыми нам, но не проговоренными, а порой еще и вовсе никак не артикулированными. Здесь он явно отличается от подростковой прозы, и потому отчасти уместно выглядит абсурдная для такой литературы на Западе маркировка 18 + на обложках.

При этом young adult — и в этом его важнейшее отличие от, например, советской юношеской прозы — никогда не нравоучителен и помогает только ставить вопросы, а не решать их. Young adult не дорожная карта по актуалочке. Он, при всей своей серьезности, никогда не серьезен настолько, чтобы перестать быть в то же время и эскапистским читательским опытом, помогающим вспомнить свои шестнадцать лет и свои тогдашние проблемы — или проблемы других людей, тогда еще только едва подмечаемые вечно занятым собой подростковым сознанием.

Поэтому, возможно, young adult и читается сегодня с таким удовольствием не только настоящими «молодыми взрослыми», но и миллениалами, жадными до сентиментальных путешествий в свое отрочество.

 
Елена Трускова
Автор Telegram-канала «Вычитала», подвела общие итоги встречи у себя в блоге

В постоянно меняющемся современном мире угнаться за diversity-повесткой (расизм, гомофобия, эйблизм, мизогиния, фэтфобия) могут помочь как раз те самые young adult книжки: бодро и с надеждой, увлекательно и ярко (иначе подростки и пост-подростки не дочитают) они расскажут о том, как сложен мир и как находят себя такие же неидеальные люди, как мы, читатели.

Отличительные черты YA, которые мы вывели общими усилиями:

  • легкость чтения (простой слог, ясный сюжет, понятный «путь героя»);
  • остросоциальные или сложнофантастические темы;
  • в конце остается чувство надежды на то, что все-таки можно найти себя и свой круг общения;
  • путь героя психологичен, это не об идеальных суперлюдях, а об уязвимых и несовершенных живых молодых существах, в процессе книги обретающих опыт и/или уверенность;
  • герой или героиня — обычно ребята 14-18 лет, вставшие перед сложной жизненной (часто нерешаемой) задачей, которым по факту нужно что-то «прокачать» в характере, понять себя, вырасти эмоционально;

Отличия YA от взрослой и «серьезной» литературы:

  • условный хэппи-энд, пусть и с горчинкой (закрываешь книгу и скорее остаешься с надеждой, чем без нее);
  • прямой и определенный сюжет, простой слог, без метафизических завихрений и кучи отсылок к умным книжкам;
  • то есть «изгнание из рая» (детской литературы) уже произошло, но пока что нет полного отрыва от костыликов стройного сюжета, ведь нужно удерживать внимание читателя, которое ускользает;
  • от двухколесного велосипеда уже открутили задние дополнительные «колесики безопасности», но велосипед пока что ездит по прочной земле;

Отличия YA от детских и подростковых книг:

  • темы уже не такие простые и видно, что мир уже не такой понятный, много открытого, что предлагается выбрать и решить читателю, за него не выбирают и его не подталкивают к решению;
  • высока вероятность, что взрослые будут не моральным компасом, а скорее наставниками;
  • это реже эскапизм, чаще о том, как справляться с реальностью;
  • путь героя (а часто героини) состоит в эмоциональном созревании, это «роман эмоционального взросления»;
  • отражены реалии того, с чем сталкиваются ребята и девчата такого же возраста: начало новой учебы, переезд от родителей в общагу, пересбор себя заново после подросткового бунта, поиски «себя», выбор своего круга общения и выстраивание границ;
  • больше психологизма, валидации наших трещинок: да, мы не «хорошие девочки и мальчики», но нам с собой жить, давайте разбираться, как.
 
Мария Лебедева
Критик, обозреватель «Прочтения»

Вообще, я с осторожностью использую этот термин и с удовольствием бы говорила «литература 14+» до того момента, пока в России не создался бы базовый фон именно young adult. Потому что термин такой же размытый, как и американская классификация малых жанров: short story — до 7500 слов, 55story — текст из 55 слов.

Для меня это вовсе не жанр, а потенциальная аудитория. Это уже в большей степени история про маркетинг, не столь очевидная, как, например, с чиклитом и всеми его подвидами типа bigger-girl-lit: геттоизация необходима разве что в паралитературном сегменте, где читатель должен точно знать, что его ожидания не будут обмануты.

Young adult это не характеристика качества. Я иногда вижу, как оправдывают авторов «ну это и не должно быть шедевром, это же янг эдалт» — каждый раз больно: все равно что сравнивать «Машину времени» Герберта Уэллса и «Пчелу-попаданца» Олега Рыбаченко на основании, что и то, и другое — фантастика. Общие черты произведений для «молодых взрослых» разве что в том, что все это всегда истории взросления, но в отличие от детских книг в этих историях мир показан не контрастным.

Здесь мы еще подходим к некоторому возвращению статуса литературы как «учебника жизни» в модернизированном виде: каталога репрезентаций, обогащающего жизненный опыт. Это связано, конечно, с эмпатическим поворотом нашей культуры, когда мы все вдруг поворачиваемся лицом к ближнему и начинает звучать не абстрактное «Во всем виновата власть», а Je suis Charlie, #MeToo, я/мы. То есть становится важным узнать — кто такой я, кто такие мы, есть ли между нами отличия (спойлер: почти что нет). На эти вот вопросы и отвечает young adult.

 
Сатеник Анастасян
Главный редактор издательства Popcorn Books

Если упрощать — то YA (young adult) — это молодежная литература, хотя не вся литература, которую читает молодежь, относится к этому жанру. Да, YA — не просто возрастная категория, а именно жанр. Это книги, написанные на языке молодого поколения, и говорят они о проблемах этого поколения.

Жанр этот рассчитан на аудиторию 15-22 лет, но по составу неоднороден: есть произведения, написанные для аудитории помладше, которые скорее тяготеют к Teen Lit (подростковой литературе), а есть — для аудитории постарше.

Все YA-романы объединяет главный герой — представитель поколения; и написаны они так, что говорят с молодыми людьми на одном языке. В YA-книгах невозможны нравоучения, морализаторство или осуждение. Здесь черное и белое, характерное для детской и подростковой литературы, превращается в оттенки серого. Читатель сам делает выводы и решает кто прав, кто виноват.

Мне кажется странным искать причины популярности YA. Это как спросить, почему популярен любой другой жанр — потому что люди хотят это читать, это интересно. Но если уж рассуждать, то, как мне кажется, в первую очередь YA интересен тем, что не пытается изображать из себя большую литературу. YA-романы просто написаны (в хорошем смысле), увлекательны, но не забывают о серьезных вопросах. Через эти книги молодые люди учатся жизни, даже если целыми днями сидят дома. Это отнюдь не маркетинговая стратегия. Да, в любом жанре есть проходные вещи, но костяк YA-литературы составляют книги умные и хорошо написанные, ничуть не уступающие «взрослым».

 
Ольга Птицева
Писательница, одна из авторов подкаста «Ковен Дур» и курсов прозы young adult

Мне очень близка мысль, что молодые взрослые — люди от 16 и до 30 (а то и дальше) — перестают стесняться всего, что раньше клеймилось «инфантилизмом». Больше не стыдно любить мультфильмы, играть в стрелялки, разбираться в сложностях судьбы супергероев и читать книги для подростков и о подростках. «Гарри Поттер» — икона YA, так и вовсе стал уже классикой.

Конечно, такое расширение границ дозволенного много говорит о мире в целом. Продолжительность и качество жизни растет, у нас появляется больше времени на процесс взросления — сепарации и осознания себя. Это странное состояние, когда уже не дети, но еще не совсем взрослые, переживают характерный набор проблем и эмоций, было вынесено в отдельный этап жизни человека — YA. Разумеется, к этому этапу подтянулась и культура — кино, музыка и литература. YA — это период, когда человек со всем сталкивается впервые. Он влюбляется, ищет себя, свою роль в социуме, свои принципы и ценности. Отсюда такая оголенность чувств. Главные черты YA в культуре — проблемы выбора, идентификация и высшая степень эмоциональности.

Важно помнить, что YA — это не определенный жанр, а их совокупность. Многие тысячи книг, где центром повествования становится молодой взрослый с его бедами и тревогами. Социальные драмы, любовные романы, научная фантастика и — самое неожиданное — фэнтези. На YA обычно ставят клеймо развлекательного чтива, где обязательно есть бунтующий подросток и жаркий любовный треугольник. Да, как и любой культурный сегмент, YA подвержен сюжетным штампам, но это не жанровое правило.

Внешний мир сейчас очень похож на антиутопию, и люди ищут в литературе что-то более стабильное, мечту о чем-то хорошем, эмоциональную яркость, которая помогает отрешиться от дистопической реальности. Чтение о герое, который переживает сходные проблемы и справляется с ними, действительно может поддержать, особенно тех, кто оказался в социальной изоляции. YA-книги обладает мощным терапевтическим эффектом. И это не может не привлекать к ним все новых читателей.

 
Дата публикации:
Категория: Ремарки
Теги: Мария ЛебедеваПолина БояркинаМаксим МамлыгаМария ПокусаеваЕлена ТрусковаНиколай РодосскийАнна ГрачеваСатеник АнастасянОльга Птицева
Подборки:
0
0
6238
Закрытый клуб «Прочтения»
Комментарии доступны только авторизованным пользователям,
войдите или зарегистрируйтесь
Разделено с кем-то — значит, прочувствовано. Том Поллок лишь делает буквальной метафору «делиться эмоциями (в «Сыне города», например, совершенно обратный процесс: привычное обрастает фантазиями настолько, что воспринимается как миф, вместо фонарей — танцующие девы электрического света). Две параллельные линии романа — как водится, слившиеся после в одну, — показывают разные грани публичности и приватности, механизма сближения и подчинения.
Главный герой «Бруклинских глупостей» — шестидесятилетний Натан Гласс — пишет «Книгу человеческой глупости». Его жизнь меняется после того, как он переезжает в Бруклин и начинает тесно общаться с племянником. «Книга» постепенно наполняется разрозненными набросками и фрагментами рассказов о бесконечной глупости, которые затем сливаются в единую историю о значимости и незначительности человеческой жизни.
Уоллес ни в коем случае не моралист и не проповедник — он избегает однозначных выводов, не утверждает, а вопрошает, подталкивая и себя, и персонажей, и читателей к самопознанию. Его желание разобраться в экзистенциальных проблемах роднит сборник с другими образцами художественно-философской прозы — книгу хочется поставить на полку в компанию к Сартру и Камю.
В художественном мире Михаила Куимова «Бог, наверно, умер от стыда», тайга за окном и только лед был и будет. Все это и сон в «бараке бытия» — в новом выпуске рубрики «Опыты» на сайте «Прочтения».
В центре современного искусства «Арсенал» в Нижнем Новгороде 17 января 2020 года прошел круглый стол «НОС: Postproduction» с участием представителей Центра, кураторов проекта «Волга/НОС», членов жюри премии, литературных критиков, журналистов, библиотекарей и заинтересованной публики.