Отрывки

Александр Снегирев. Вера

Вернувшись со смены рано утром, акушер выпил не обычную свою рюмку, а все оставшиеся в бутылке полтора граненых... В конечном счете, он никого не выбирал, просто пуповины перепутались, и сестренка задушила сестренку, а он только извлек трехкилограммовую победительницу утробного противостояния.

Ману Джозеф. Серьезные мужчины

Айян уже не мог выносить величие их призвания — того, как они обсуждали, писать им «вселенную» с прописной буквы или со строчной, и напыщенность, с которой они, потратив горы общественных денег, провозглашали: «Человек по-прежнему ничего не знает. Ничего».

Елена Скульская. Мраморный лебедь

Папа до сих пор мне снится. Мы встречаемся с ним в одном и том же переулке у табачного киоска. На нем тот же костюм со смешанным запахом нафталина и валидола. В кармане пиджака у него мы забыли монетку. Он не знает, что я бросила курить, и бережет монетку на случай, если мне не хватит на сигареты.

Кирилл Бабаев, Александра Архангельская. Что такое Африка

У скотоводов Восточной Африки, буквально обожествляющих свой скот, в возрасте пяти-шести лет каждый мальчик получает в подарок молодого бычка, о котором он должен ежедневно заботиться. Бычок носит то же имя, что и ребёнок, и они воспринимаются как родные братья.

Алекс Шерер. Охотники за облаками

Человека нельзя поймать, как облако, нельзя переделать его, превратив из облака в воду. Зато человек может стать твоим другом – просто прими его таким, как он есть, просто дай ему понять, что ты дорожишь им. И тогда – вот оно – облако в твоих руках...

Леонид Юзефович. Зимняя дорога

Строд знает о Пепеляеве, тот о нем никогда не слышал. Они встретятся через год после гибели Каландаришвили, и для одного из них эта встреча станет звездным часом жизни, для другого – началом конца. Друг о друге они пока не думают и не подозревают, что их имена всегда будут произносить вместе.

Колум Маккэнн. Трансатлантика

Сильный ветер неверными порывами налетает с запада. Авиаторы уже опаздывают на двенадцать часов, но минута настала — туман рассеялся, и долгосрочные прогнозы сулят добрую погоду. Безоблачно. Небо над головою точно написали маслом.

Ольга Кучкина. Синдром подсолнуха

Достоевский — гений. Набоков, однако, считал чертой посредственности ту жадность, с какой ее носитель набрасывается на газеты, поглощая текущую информацию, вместо того чтобы читать книги. Набоков — тоже гений. В чем разница? Во временах? Или в подходах?

Алексей Колобродов. Захар

Это, разумеется, не классическое литературоведение. Замысел состоял в ином: книги писателя не как составляющая национальной культуры, а как часть его (и общей) почвы и судьбы. Именно поэтому некоторые вещи Захара у меня не рассматриваются отдельными главами и разделами...

Мариуш Вильк. Дом странствий

Возвращение к себе — возвращение от гомона СМИ к собственным мыслям. К тишине, в которой Реальность не только видна, но и слышна. К молчанию. Возвращение к себе — возвращение странника домой.

Дана Сидерос. Ученик дурака

Но у нас тут не Голливуд, ходовой сюжет — бесконечный Тарковский в бархатной тишине. Этот фильм обо мне, если жухлый негромкий свет. Этот фильм о тебе, если света как будто нет.

Иван Зорин. Зачем жить, если завтра умирать

Москва – город победившего матриархата. Мужчины в ней умирают рано состарившимися, но так и не повзрослевшими. Матери передают их жёнам, которые, не спрашивая, делают их отцами, превращая в рабочих лошадок.

Кен Фоллетт. Зима мира

Для него политика была частью обычной жизни: мама была парламентарием, отец – член муниципального совета, сам он был председателем лондонского комитета Лейбористской лиги молодежи. Ноникогда прежде он не видел, чтобы в учреждение вламывались погромщики, а полицейские смотрели на это и улыбались.

Эрик Аксл Сунд. Подсказки пифии

...Чтобы у нее сложилось положительное представление о себе, ей надо почаще бывать голой с другими голыми. Он называл это социальным обнажением. Это значит, что ты уважаешь других, какие они есть, со всеми их телесными изъянами. Быть обнаженным означает быть в безопасности.

Мэтью Барроуз. Будущее: рассекречено. Каким будет мир в 2030 году

С Россией, возможно, будет труднее. Многие россияне – не только президент Путин – считают, что Москва пожертвовала многим, мирно развалив советскую империю и завершив холодную войну, и эти жертвы были недооценены Западом и соседями по СССР. Для многих россиян сейчас наступило время реванша.

Кристофер Воглер. Путешествие писателя: Мифологические структуры в литературе и кино

При всем многообразии историй, по сути, речь всегда идет о путешествии. Оставив привычный уютный мир, герой принимает вызов незнакомого внешнего мира. Может быть перемещение в пространстве, такое как лабиринт, лес или пещера, незнакомый город или заморская страна...

Сборник современной черногорской литературы: Владимир Воинович

Все четыре ноги и руки, равно как и четыре уха, не подумали тронуться дальше. Они стояли и смотрели на изуродованное лицо и чувствовали, как теплая жидкость пропитывает полотно изношенных тапочек, пока с верхних этажей не раздался женский голос, взывающий о помощи.

Майкл Харрис. Со всеми и ни с кем

Хватаясь за планшеты, мы получаем источник информации, за обладание которым любое правительство всего поколение назад отдало бы себя на заклание. И не это ли переживание повседневного информационного чуда заставляет нас всерьез думать, будто и нашим мнением стоит поделиться со всем миром?

Жауме Кабре. Я исповедуюсь

Какое-то время мы жили с опущенными шторами, а вокруг меня все шептались. Лола не оставляла меня одного, а мама проводила часы, сидя в кресле, в котором обычно пила кофе, перед пустым креслом отца. Но она не пила кофе, потому что было не время. Все это так сложно.

Андрей Аствацатуров. Осень в карманах

С утра наша группа посетила открытие выставки современного искусства. Мне показалось, что на этот раз все были очень сильно интеллектуально перевозбуждены. Особенно философ-постмодернист Саша Погребняк.

Геннадий Орлов. Вертикаль «Зенита»: Четверть века петербургской команды

Я скептически отношусь к русским тренерам. Все русские тренеры, которых я видел и с которыми работал, трусили, боялись соперника. А игрок всегда чувствует, когда тренер боится: это видно по заменам, по установке на игру.

Дидье ван Ковеларт. Принцип Полины

Подобно многим молодым людям, которым некомфортно в реальной жизни, я сделал попытку прожить другую на страницах романа. Задуманная как событие в литературе, моя первая книга «Энергия земляного червя» разошлась в девятистах четырех экземплярах. С половиной.

Анна Матвеева. Призраки оперы

Принимали вначале холодно, но когда Марианна начала петь – забегали. Сначала в один кабинет побежали, потом в другой. Явился руководитель хора – очень элегантный мужчина, и, в конце концов, приплыла директриса, старорежимная особа в длинном бархатном платье...

Вадим Левенталь. Комната страха

От самоубийства его могло удерживать пророчество. А может быть, дело в том, что еще более сладкой, чем мысль о смерти, была для него мысль о мести. Он хотел отомстить всем — не только Леонтию, но и остальным, вплоть до самого последнего местного мальчишки, показывавшего на него пальцем.

Элис Манро. Давно хотела тебе сказать

«С ума сошла? Ноги отморозим!» — передразнил один из мальчишек, тоже стоявших у кромки воды. Проговорил он это гнусавым, писклявым голосом, как обычно мальчишки говорят девчоночьими голосами, хотя сами девчонки говорят совсем не так.

Давид Шраер-Петров. Герберт и Нэлли

Катя запахнула шторы и затворила дверь. Ключа не было, и она сказала деловито: «Придвинь кресло к двери. Вдруг они захотят с нами пообщаться». Герберт Анатольевич придвинул кресло автоматически, наблюдая за каждым движением Кати и все больше влюбляясь в нее.

Сборник современной черногорской литературы: Стефан Бошкович

Работники просвещения уже собрались, устроились на симметрично расставленных лежаках без зонтов. Полуодетые, они выглядели несколько обреченно, собирали в кулак храбрость, необходимую для задуманного перформанса.

Алексей А. Шепелёв. Москва-bad

Особый шик - чиркнуть низкой велосипедной рамкой по вкопанному посередине площадки железному поручню – это вам не «Муму» читать!

Татьяна Толстая. Девушка в цвету

Я непременно куплю в Питере квартиру: я не хочу простой человеческой жизни. Я хочу сложных снов, а они в Питере сами родятся из морского ветра и сырости. Я хочу жить на высоком этаже, может быть, в четвертом дворе с видом на дальние крыши из окна-бойницы.