Константин Куприянов. Желание исчезнуть

  • Константин Куприянов. Желание исчезнуть. — М.: АСТ; Редакция Елены Шубиной, 2019. — 416 с.

Константин Куприянов (р. 1988) — молодой прозаик, лауреат премий «Лицей» и журнала «Знамя» за роман «Желание исчезнуть». Это произведение посвящено современной войне и миру, который ее игнорирует. В дебютный сборник писателя, помимо романа, вошла и антиутопическая повесть «Новая реальность» — необходимое напоминание об Оруэлле для нашего времени, приближающегося к реальности «1984». Отрывок из повести — на «Прочтении». 

 

— А ты много знаешь о городке вообще?

— Особо ничего не знаю. Меня просто привезли сюда, дали комнату и работу. И все вокруг говорят, что мы скоро вернёмся в Москву.

— Вот как? Ну, судя по количеству людей, которых вывозят, не так скоро. — Улыбка пропала с её лица, теперь она говорила даже немного ожесточённо. Казалось, ей причиняет боль этот разговор. — Ведь нас везли не сюда, — вполголоса проговорила она, — а в другое место. Здесь, говорят, уже некуда подселять, и людей везут дальше на север, уже чуть ли не к океану. И конца этому не видно. Они, по-моему, хотят вывезти пол-Москвы, а может, и всю, — она перешла на шёпот. — Ты не представляешь, как это страшно выглядит там! Пустые улицы, пустые дома... Зачем они это делают? Ведь войны нет. По крайней мере, если верить телевизору. Зато куча денег тратится на то, чтобы развеять народ по этим снежным пустыням...

Он невольно поёжился, вспоминая о Лене. Она ни за что не хотела уезжать, клялась, что останется любой ценой. Что если прямо сейчас они насильно выкорчёвывают её из привычной жизни, заставляют выбросить любимые вещи, картины и мчаться на вокзал, пугая бряцающей на пороге столицы «угрозой»? Андрей на мгновение отчётливо увидел её искажённое болью и обидой лицо.

— Эй, вы как? — Пётр коснулся его плеча. — Что, Леська всё за своё? Конспирология?

Андрей не смог сразу ответить, просто покачал головой, пытаясь выдавить из себя улыбку. Олеся спокойно ответила вместо него:

— Просто делимся мыслями об этой эвакуации. Повезло нам, что оказались в одном и том же месте. Хоть какие-то знакомые. Представляю, как тебе было странно тут одному в первые дни.

Андрей благодарно посмотрел на неё, и она кивнула ему так, словно между ними установилось некое тайное ото всех понимание.

Они стояли перед огромной сферой, выложенной из кусочков зеркала. Автор использовал неоднородные осколки взятые, видимо, из разных источников, поверхность из-за этого была неровной, узкие полоски ржавого металла разъединяли массивный овал на части. Сфера отражала лица и предметы с сильным искажением: одна сторона увеличивала, другая уменьшала, третья уродовала и так далее. Тем не менее даже в них можно было угадать себя. Пётр с женой отошли в сторону, а Андрей застыл перед экспонатом, который был им же самим. Он подумал, что больше доверяет этому рассечённому на десятки чешуек образу, чем собственному тускнеющему представлению о себе. Человек, приехавший сюда вместо него настоящего, больше походил на кучу осколков: они умеют выполнять, все прежние функции, но перестали быть соединены какой-либо целью.

Он провёл рукой вправо, потом влево: сфера ответила движением зеркал-чешуек. Он попытался вспомнить, каким последним проектом занимался для журнала. Оказывается, прошло уже не несколько недель, а месяца три или четыре. Было лето, жара. Они носились по городу взмыленные, в машине сломался кондиционер... Это касалось фармацевтической мафии: несколько фирм сговорились и разом подняли цены на ряд лекарств и их аналоги — подобное сплошь и рядом происходило в той прошлой жизни, но никто не обращал внимания, потому что люди, имевшие вес в этом обществе, обычно были здоровыми и сильными, а больные и слабые никого не интересовали, их голос не пробивался через бюрократию и коррупцию.

Андрей замер, замерли и чешуйки отражений. Казалось, вокруг стало темнее. Он оглянулся и увидел, что ни его друзей, ни других посетителей в зале нет. В углу только безмолвно стоял смотритель. Он походил на птицу — длинношеюю озёрную утку, настороженную близким присутствием человека. Он стоял к Андрею вполоборота и, кажется, глядел на него боковым зрением, немигающим чёрным глазом. «Почему все они в этом чёртовом городке походят на птиц?!» — подумал Андрей.

Смотритель зашагал вдоль стены, и его походка тоже напомнила птичью: он шёл медленно, чуть отбрасывая ноги, его седая голова качалась вперёд-назад, а чёрный стеклянный глаз впился в Андрея. Дойдя до конца стены, он щёлкнул выключателем, и верхний свет в зале потух. Теперь действительно стемнело. Подсвеченными остались лишь экспонаты. По остальным залам прокатилась волна таких же щелчков, и тьма распространилась по музею. Однако по-прежнему никто ничего не говорил. Подождав ещё немного, Андрей отвернулся к единственному экспонату, который его тронул.

Так что там было в этом расследовании?.. Они ездили из одного конца города в другой: на склады продукции, по аптекам и домам престарелых, и говорили с самыми слабыми и незащищёнными. Они написали отличный, громкий, кричащий материал, от которого в любом другом мегаполисе мира не посмели бы отмахнуться. Но на следующий день после выхода номера Москва проснулась неизменно спокойной и равнодушной, и никакой политической или социальной реакции не последовало.

Он припомнил лица выпускающего редактора и девочки-студентки, помогавшей собирать материал. На этих лицах были только смертельная усталость и равнодушие — две отличительные черты москвича. Они уже тогда знали, не сговариваясь, что всем будет всё равно. Ничего не изменится, но они получат зарплату, а журнал — колонку и инвестиции. Движение колеса, таким образом, будет продолжено, хотя больше всего на свете ему необходима остановка, смазка, отдых...

Андрей попытался почувствовать то же, что он ощущал после выхода его последнего материала (хотя тогда он ещё не знал точно, будет ли этот материал последним): волнение, страх, надежду на изменения?..

До закрытия музея было ещё полчаса, его до сих пор никто не поторапливал. Но он был последним, кто покинул здание. Пётр с женой вышли из музейного ресторанчика и вопросительно взглянули на него.

— Засмотрелся.

— А ты тоже любитель? — спросил Петя. — Олеся во всех поездках тащит меня на современное искусство, и я каждый раз спрашиваю: «Чем оно тебе так нравится?»

— А я отвечаю: нравится тем, что я могу додумать каждую деталь. Могу додумать название или, наоборот, обойтись без названия и всё равно прекрасно представить и понять, что изображено. А ты, Андрей?

— Мне понравился один экспонат. Мы стояли там перед тем, как вы ушли. Сфера с зеркалами.

— Да, интересно, — безразлично сказал Пётр.

— Давайте чаще видеться, — предложила Олеся.

Андрей кивнул.

— Вы живёте на Юбилейном?

— Да, нас поселили с ещё одной семьёй... Они нас ненавидят, мы только приходим туда спать. Там двое детей и муж с женой. Не могу их винить, — Олеся покачала головой, — но надеюсь, это скоро прекратится. У меня места в шкафу было, кажется, больше, чем там в нашей «половине». Да слушай, это даже не половина!

Андрей подумал, что ему ещё повезло с его каморкой. На мгновение в нём проснулся порыв предложить им подселиться к нему. Но потом он одумался и закурил свои «Северные», чтобы заполнить чем-нибудь наступившее молчание.

— Знаешь, я бы у тебя одолжил, если ты не против, — вдруг сказал Пётр.

— И я. Ты не обидишься?

— Нет-нет, берите, разумеется. Тут совсем не на что тратить. Будем тратить на них, — Андрей усмехнулся.
Когда его знакомые сделали по первой затяжке, поднялся ветер, и снег начал заметать их фигуры.

Дата публикации:
Категория: Отрывки
Теги: Издательство АСТРедакция Елены ШубинойКонстантин КуприяновЖелание исчезнуть
1078