Бумажный самолетик

В 2018 году, несмотря на все препоны, популярность мессенджера Telegram выросла в полтора раза. Литературное сообщество также активно осваивает эту площадку: появились каналы книжных магазинов, каналы о женской или детской литературе, каналы писателей — была создана даже премия «_Литблог», которую получили именно авторы из Telegram. Поэтому для подведения итогов года мы обратились к ведущим различных Telegram-каналов и попросили их ответить на четыре вопроса:
1. Почему вы выбрали именно Telegram как площадку для своего канала и чем он удобен?
2. Какая книга года стала для вас открытием и почему?
3. Какая не оправдала ожидания и почему?
4. Что вы можете назвать литературным событием года и почему? 
Презентация книги на кладбище, плохой «Секс» и хорошие «Медузы» — в первой части нашего большого опроса.
Во второй — пишущие романы нейросети, «Старые песни о главном» на новый лад и впечатляющий красотой «Прыжок».

Книги жарь

1. Я в Telegram сидел где-то с начала 2017 года, появились знакомые в окололитературных чатах и каналах. Я в тот период активно готовился к поступлению в магистратуру и соответственно много читал художественной литературы. И в какой-то момент вдруг понял, что мне не хватает одного дневника, чтобы конспектировать свои мысли. Так пришла в голову идея создать свой канал.
Это удобно. Ты пишешь то, о чем думаешь, и потом оно само живет. Тебе не приходит куча комментариев — а я человек общительный, если пишут, хочется ответить. В Telegram удобно: отправил мысль — и все, она уже там, самоценная.

2. Я тут назову «Памяти памяти» Марии Степановой. Никто не предполагал, что так можно делать: сначала ты пишешь о том, как исследовала историю своей семьи, а потом плавно по волнам своей мысли скользишь к каким-то связанным вещам вроде того, способна ли фотография хранить память о событии, что отделяет нас от прошлого и существует ли память вообще в цифровую эпоху — получился такой слоистый нарратив. И в то же время цельный

3. Биография Черчилля авторства Бориса Джонсона, потому что автор вместо объективного изучения биографии своего героя занялся апологетикой политики тори. В результате русскоязычный читатель остается без актуального чтения о значимой исторической фигуре. К счастью, в этом году вышла новая биография Черчилля за авторством Эндрю Робертса, ее очень хвалят, надеюсь, ее переведут на русский.

4. Глобально это определенно Антинобель и тренд на десакрализацию каких-то литературных институтов — Джуно Диаса изгоняли из жюри «Пулитцера», а Шведская литературная академия впала в кризис. Думаю, тренд на прозрачность процедур продолжится и в следующем году.
А в России — мощный запуск сразу трех литературных премий для дебютантов, и все три — от сервисов самиздата, это не считая конкурса «Будущее время» для начинающих фантастов. Пока литературные премии остаются основным средством развития литературного рынка, так что рост их количества очень радует.
А еще в этом году нейросети научились писать под Гоголя и уже учатся писать романы. Как написал кто-то в итогах года «ИИ весь год был в топах новостных лент и не надейтесь, что он куда-то денется в будущем году». «Литературные» нейросети тоже преподнесут еще немало сюрпризов.

Стоунер

1. На самом деле я и Facebook использую как место для наблюдений, и не считаю, что Telegram чем-то лучше или хуже. Но вообще прихожу к выводу, что пишу на тех площадках, которыми я сам пользуюсь как потребитель. В Telegram органичными оказались и короткие заметки-подписи к фотографиям, и полноценные отзывы, и длинные, неоформленные размышления, и ссылки на статьи; мне эти форматы интересны и понятны. Еще один плюс с точки зрения пользователя — ты читаешь только то, что хочешь, и всегда можешь вернуться к пропущенным сообщениям. С другой стороны, я вот не получаю информацию о книгах из Instagram — и сам им не пользуюсь как автор.
Если же попытаться ответить серьезно, популярность Telegram, мне кажется, связана с несколькими факторами. Первое — это хроническая усталость от соцсетей, в которых ты вынужден существовать по непонятным правилам и интуитивно чувствуешь свою размытость и бессилие в огромной, не всегда дружественной среде. Telegram создал иллюзию чего-то совсем личного, где правила придумываешь ты (возможно, это только иллюзия). С этим связана и вторая причина: классические для Telegram форматы нужно было еще придумать, это давало ощущение некой свободы действий, и многие взялись за это с энтузиазмом. Третье — возможность более «личного», опять же, близкого общения с подписчиками: получить от кого-то личное сообщение в Telegram кажется более ценным, чем публичный комментарий в Facebook.

2. Для меня открытие — это какая-то находка, когда совершенно неизвестный тебе автор вдруг серьезно удивляет. Из новых текстов такой стала повесть Дмитрия Гаричева «Мальчики». Я не знал этого молодого автора (может, потому, что он больше поэт), а повесть с первых абзацев затянула. Гаричев создает там целую свою вселенную, при этом описывает атмосферу наших дней, и делает это особенным, не похожим на других языком. Надеюсь, что автор будет еще обращаться к прозе, и мы увидим изданным его сборник.

3. Здесь назову две книги. Первая — «И повсюду тлеют пожары» Селесты Инг, в которой острая актуальная тема губительно преобладает над исполнением. Вообще, если и есть хоть что-то, что мне не нравится в англоязычной литературе, так это встречающаяся иногда «погоня за темой» при хромающем исполнении. Особенно удивительно, когда зарубежные же критики никакой хромоты в таких текстах не видят — ну, разное отношение к искусству.
А вторая — «Родина слоников» Дениса Горелова, но здесь «виноваты» не книга и не автор, а, скорее, круг ее читателей, которые уже давно знают и любят известного кинокритика и восприняли его сборник как личный подарок. Я же не увидел никакой «добавочной стоимости», которую приобрели его статьи при помещении их под одну обложку.

4. Я бы назвал закрытие премии «Русский Букер» — а может даже не само закрытие, а последовавшую за ним реакцию. По большому счету, никакой реакции и не было, и это странно, учитывая, что у нас не так-то много крупных премий. С другой стороны, какие-то реакции были, и в большинстве говорилось о том, что, оказывается, «Букеру» уже давно пора было закрыться из-за нескольких странных лауреатов. При этом наш «Букер» награждал и Шарова, и Чудакова; лично я благодарен премии хотя бы за победу в одном из сезонов Михаила Елизарова. Было странно увидеть такие реакции при том, что у нас не то, чтобы много способов поощрения писателей.

Толще твиттера

1. Если честно, я как-то ничего не думала о Telegram, просто все вдруг его себе завели и я попробовала. Мне показалось, что неплохо будет иметь под рукой что-то вроде публичной записной книжки для литературных новостей. Иногда я забываю, что у меня есть канал и вспоминаю о нем только тогда, когда узнаю, что, скажем, новый роман из серии про Джексона Броуди выйдет в июне 2018 года.

2. Возможно, «Теория Кинг-Конга» Виржини Депант, она выйдет на русском в 2019 году в издательстве No Kidding Press. Там совершенное в своем ритме и ярости начало — если я правильно помню — «я уродка, которая пишет для уродин, для старых баб и для лесб, для фригидных, для не***ных и не***бельных (женщин, с которыми не занимаются сексом - прим. «Прочтения»), для невротичек, для психованных, для всех женщин, которым не находится места на всеобщем рынке телочек товарного вида...» И Депант выдерживает этот яростный ритм до самого конца, заявляя о своем праве говорить прямо и никогда не извиняться за то, что кому-то может показаться «нетоварным».

3. Наверное, роман Таны Френч The Wych Elm — и не потому что он плохой, нет, он как раз решительно отличный и крепкий, а потому, что Френч, решив отойти от сериала про дублинскую полицию, в этом отдельном романе заметно ужала детективную составляющую и добавила вместо нее литературной плотности, чувства места и, скажем так, на первое место вывела семейную и личностную драму одного человека. Я привыкла к Френч как к автору очень верных и хорошо выстроенных детективов, поэтому мне сложно было подстроиться под новый ее лад и под нового героя, который был не то чтобы ненадежен как рассказчик, а скорее — ненадежен как герой.

4. Выход второго романа молодой ирландской писательницы Салли Руни — Normal People — который доказал, что Руни — это талант, а не случайность. Ее первый роман, Conversations with Friends, был необычайно живым и настоящим, тем самым универсальным романом о реальных людях с крошечными на фоне мировой повестки проблемами, которые в обычной жизни как-то занимают больше места, чем проблемы мировые. Мало кому удается повторить успех дебютного романа, особенно, если он был очень хорош, чаще всего в карьере писателя второй роман оказывается, ну, вторым — а Руни как-то очень легко взяла эту высоту, и поэтому чрезвычайно интересно следить за ней дальше, мне кажется мы присутствуем при становлении какого-то особенно большого таланта.

САША И ЛЕВ

1. Здесь нет ничего лишнего или навязчивого. Ничто не отвлекает от самого главного — контента. Формат канала хорош и для оперативных коротких заметок, и для развернутых постов и изображений. Кроме того, в Telegram существует очень комфортная дистанция между читателями и ведущим канал.

2. Приятно удивили «Рецепты сотворения мира» Андрея Филимонова. Этой книгой открыла для себя автора, хотя, конечно, в прошлом году уже была наслышана о его романе «Головастик и святые». Затягивает с первых страниц. Но цельностью и красотой, конечно, более всего в этом году впечатлил «Прыжок в длину» Ольги Славниковой.

3. «Линкольн в бардо» Джорджа Сондерса. Привлекательная тема, к тому же игра с формой — то, что я люблю. Прочитала очень быстро, но, в итоге, была разочарована. Мощи и глубины не хватило. Целое оказалось меньше, чем сумма его частей.

4. Нобелевская премия по литературе пропустила год, а вместо нее была вручена невнятная «альтернативная Нобелевка». Важная веха, которая заставила вообще обратиться к анализу института литературных премий в мире, да и в России в частности.

Чтение и терапия

1. Я завела свой канал в Telegram примерно полтора года назад, когда был бум на появление новых каналов: я сама следила за некоторыми и однажды подумала, почему бы не повторить этот процесс. Я читала много книг, проходила курс по библиотерапии и мне захотелось делиться тем, что я узнаю — площадка Tg показалась мне максимально комфортной для этого.
Мне здесь удобно, так как к постам нет комментариев и нет необходимости реагировать на неадекватных людей. При этом можно написать мне лично с вопросом или пожеланием, так общение становится гораздо более честным.
Здесь очень легко и быстро сделать пост, удобно давать ссылки (особенно когда я освоила бота для помощи с красивым оформлением ссылок). Скорость фиксирования собственных мыслей высокая, удобно делиться эмоциями.

2. Назову две книги: одна из списка профессионально важных — Джеймс Бьюдженталь «Наука быть живым».
Вторая — Анна Клепикова «Наверно я дурак». Это очень важная книга, где авторка рассказывает о своем волонтерстве сначала в детском ПНИ, потом во взрослом. Мне кажется, мало кто знает, как там живут люди, а знать об этом нужно.

3. Не оправдала ожидания книга Тома Хэнкса «Уникальный экземпляр». К сожалению, актерский талант автора не перешел в писательский, истории вышли откровенно слабыми. Очень жалко, но, возможно, мои ожидания были завышены как раз из-за яркости актерского дарования.

4. Несомненно, назову таким событием вручение премии за лучший литературный блог (в рамках премии «Большая книга»). Это про настоящее признание и поддержку людей, пишущих рецензии на книги не профессионально, но с большой личной любовью. Вручение этой премии, например, дало мне понять, что участвовать могу и я. Это очень здорово.

Books & Reviews

1. Самое главное преимущество канала в Telegram состоит в том, что он доставляет ваш контент, минуя алгоритмы социальных сетей, которые могут показать что-то вашим друзьям, а могут — скрыть. Имея свой канал, можно быть уверенным, что рецензия на книгу или интересная новость из мира книг доберется до друзей, родных и подписчиков. Другой вопрос — захотят ли они это прочитать? Но радует уже сам факт, что сообщение доставлено. Когда я публиковал рецензии в ЖЖ и Facebook, иногда складывалось ощущение, что тексты система показывает выборочно. Это меня не устраивало. Так я одним из первых в России завел свой книжный Telegram канал. Это было в ноябре 2015 года.

2. Открытием года можно назвать книгу Елены Осокиной «Небесная голубизна ангельских одежд», рассказывающую о судьбе шедевров древнерусской живописи. Эта история читается как детектив, хотя полностью основана на фактах. Очень редко, когда выходят книги на важную тему, написанные и увлекательно, и познавательно. Автору удалось найти баланс. Это хороший пример того, как должен выглядеть современный нон-фикшен. Из одних примечаний к этому труду получилось бы отдельное издание о судьбе ушедшей эпохи.

3. Разочарованием года стали «Тайные виды на гору Фудзи» Виктора Пелевина, где автор исполнил «Старые песни о главном» на новый лад. Из года в год модель построения романа не меняется. Пелевин ищет самые резонансные темы, которые занимают наши умы, и доступным, а местами и не очень, языком рассказывает о них общественности со страниц книги. Получается такой полуфабрикат. Ты вроде бы купил еще не готовое блюдо, но уже и не сырое. Писатель за тебя его уже немножко переварил. Остальное надо додумать и прийти к выводу самостоятельно.

4. В Telegram появились чаты, в которых обмениваются мнениями известные литературные критики и авторы книжных каналов. Раньше я себе такого представить не мог. Эти группы старались не пересекаться друг с другом. В этом году наступило что-то похожее на принятие и единение. Это очень здорово, что обсуждение книг объединяет очень разных людей из разных уголков страны.

Книгочервивость

1. Мне кажется, у меня профессиональная деформация: как любой преподаватель я люблю разговаривать в тишине. На самом деле Telegram нравится мне своей необязательностью именно из-за не слишком развитой обратной связи: я спокойней отношусь к тому, что пишу, да и формат тут может быть любой: маленький пост, короткая цитата, милая картинка про книги. Кстати, насчет обратной связи: очень приятно, когда люди приходят и пишут, что услышали о книге, прочли и довольны, и так как это неожиданно, то приятно вдвойне.

2. Это очень коварный вопрос, требует перечисления и сбивчивого дополнения: «Ах да, и эту посчитаем!» Выделю две: Себастьян Барри, «Бесконечные дни» и «Эверест» Тима Скоренко. Первая — о ковбоях, вторая — об альпинистах (а я с прохладцей отношусь к обеим категориям), однако обе оказываются историями о том, что есть в каждом человеке. Их тональность, созвучность, способность выцепить это общечеловеческое и держать тебя в напряжении — очень хороши.

3. Мне кажется, у меня было так мало читательских разочарований, что и сказать особо не о чем. С какими-то книгами мы не совпали, но это значит только, что их ждут другие читатели. Отношусь с благодарностью ко всем томикам, с которыми я провела этот год, вот!

4. В этом году я впервые поехала на non-fiction, будучи знакомой с некоторыми издателями, и это удивительный опыт: вот эти люди, которые сделали все эти прекрасные книги! Ого, ну ничего себе! Очень здорово совмещать в голове тексты, людей, место и думать, что книги — это больше не про побег в выдуманный мир, а про объединение и общение.

Вычитала

1. Самое лучшее в Telegram по сравнению с другими соцсетями — простота и отсутствие комментариев. На Facebook, в блоге, в Instagram можно посмотреть, что людям «нравится» (в кавычках, потому что много побочных эффектов: чьи-то перепосты, удачное время публикации, картинка удачная и так далее). Но человек устроен так, что чем ярче и положительнее обратная связь, тем больше он выдает такого же, включается самоцензура: зачем тратить время на то, что не находит большого отклика. Так можно себя загнать в очень узкие рамки и перегореть.
Telegram-канал позволяет не цепляться к количеству (лайков, сердечек, посещений), не сравнивать — и писать о том, что интересно самому автору. Держаться своего.

2. Я много читаю, и в этом году поставила 5 из 5 примерно четверти прочитанного. Открытий пара десятков, от Оливии Лэнг и Филипа Гласса до биографий Астрид Линдгрен и Туве Янссон через крутые книжки с фем-оптикой.
Отдельно скажу о книге «Принцип кураторства. Роль выбора в эпоху переизбытка» Майкла Баскара — мой Telegram-канал как раз кураторский. Книг и статей слишком много, я «просеиваю», оставляя читатель_ницам самые выжимки, экономлю их время — можно прочитать семь-восемь отрывков в моем канале и составить впечатление о книге.

3. После «Персеполиса» на радостях я решила прочитать второй графический роман Маржан Сатрапи — «Цыпленок с черносливом». С фем-оптикой лучше его не трогать, но я об этом не знала, наоборот, мне очень советовали. Ожидания разошлись с реальностью.
А книга «Парадокс и страсть в психотерапии» Эмми Ван Дорцен меня так расстроила неряшливым переводом, что я отнесла ее обратно в магазин и грущу, что есть издательства, позволяющие себе такое.

4. Для меня главным литературным событием года стала распространившаяся повсеместно идея краудфандинга. Книжные магазины собирали деньги на расширение залов и технику, издатели — на первый тираж, авторы — на публикацию. Я поддержала десяток-другой таких акций в 2018 году и считаю, что это крутой инструмент, дополняющий стандартные подходы принятые в индустрии. Краудфандинг — о доверии. Я поддерживаю не вышедшую еще книгу и получаю ее раньше и дешевле рынка, а издатель_ница получает средства на печать.
Не буду приводить список проектов, которые я поддержала, потому что смысл как раз в том, что краудфандинга очень много — кажд_ая может поддержать интересное е_й. Сюда же относится, наверное, массовый селф-паблишинг через Ridero, но это главное литературное событие прошлых лет.

Библиодуш

1. Я выбрала Telegram по нескольким причинам: в первую очередь всегда интересно попробовать что-то новое! Я занимаюсь книгами десять лет, и мне есть чем поделиться. Мне нравится, что здесь такая неформальная обстановка и можно говорить на современном языке. Мне нравится, что можно писать быстро, не заморачиваясь с оформлением. К тому же, здесь сложился совсем другой книжный круг общения, новые знакомства. Незнакомые люди пишут, как любят твой канал, и это окрыляет. В чем-то он действует по принципу закрытой системы: из фидбэка, как правило, только количество подписок-отписок, но это самый красноречивый фидбэк. Кроме того, есть одна чисто прагматичная деталь — я завела канал в разгар декрета, когда ребенок не давал вальяжно посидеть за компьютером, а Telegram вполне удобно вести с телефона хоть из песочницы.

2. Я пишу о детских книжках и, пожалуй, самыми важными стали для меня биографии любимых писательниц Астрид Линдгрен и Туве Янссон. В прошлом году Астрид Линдгрен исполнилось 110 лет, но по моим ощущениям, именно к ее 111 дню рождения это событие отметили как следует — как раз сейчас в кинопрокате идет байопик о ней, наконец появились на русском долгожданные добротные издания с иллюстрациями Илон Викланд и Ингрид Ванг Нюман, но сложно прочувствовать весь масштаб ее личности без биографии Йенса Андерсена «Этот день и есть жизнь». Похожая история с Туве Янссон — честно говоря, я не так много знала о ее биографии, а книга Туулы Карьялайнен дала совершенно новую оптику, ошеломила меня не раз.
Если все-таки говорить о художественных произведениях — не устаю петь оды Ульфу Старку, его автобиографические рассказы «Маленький Старк» — это такая квинтэссенция детства, магия детской непосредственности.
И еще мне очень важно отметить возвращение книжной серии о Тату и Пату, мы без ума от них и очень давно этого ждали.

3. Я пристально наблюдаю за развитием культуры комикса в России, в последнее время оно все стремительнее. И считаю, что в комиксе должно быть прекрасно все — как визуальная составляющая, так и текст, и сюжет. А уж тем более, если комикс адресован младшим читателям. Пожалуй, главным моим разочарованием стал пятитомник о синеволосой Хильде. Рисовка отличная, колористика, продуманный мир героев, но ощущение, что ничего не происходит. Даже та часть, где Хильда ссорится с мамой, не впечатлила. Понятно, что это коммерческий проект, но не хотелось бы, чтобы книги были всего лишь модным аксессуаром, занимающим место на полке для красоты. Я знаю, некоторые дети искренне полюбили ее, но для меня она максимально бессодержательна.

4. Премией великого и ужасного Ханса Кристиана Андерсена награжден отечественный художник Игорь Олейников. У нас очень сильная художественная школа, а за последние годы выросло еще одно поколение молодых самобытных иллюстраторов, но стиль Олейникова не спутать ни с чем. Это огромное событие для России, которое, на мой взгляд, очень мало освещалось у нас в СМИ.

1
В итоговом предновогоднем материале «Прочтения» ведущие литературных Telegram-каналов рассказывают о главных книжных радостях и разочарованиях 2018-го. Презентация книги на кладбище, плохой «Секс» и хорошие «Медузы» – в первой части нашего большого опроса.
Футбол, наркотическая зависимость и возможное будущее, плюс 388 сносок, к некоторым из которых даны отдельные пояснения. Все это составляющие большой «Бесконечной шутки» Дэвида Фостера Уоллеса. Один из переводчиков Алексей Поляринов по просьбе «Прочтения» подготовил восемь советов о том, как начать читать объемный и сложный роман, выхода которого ждали все, и не остановиться на полпути.
Вдохновившись опытом зарубежных коллег, мы предложили переводчику Алексею Поляринову составить свой список рекомендаций для тех, кто всерьез вознамерился прочесть «Бесконечную шутку» Дэвида Фостера Уоллеса.
«И повсюду тлеют пожары» — второй роман Селесты Инг, громко дебютировавшей в 2014 году. Новая книга посвящена теме отношений детей и родителей. Это своего рода тревожная, почти зловещая медитация на тему материнства и герметичности семьи, облаченная в сложный, затейливый и многофигурный сюжет. В Америке книга была встречена не просто с воодушевлением, а почти с восторгом. Роман продержался 40 недель в топе New York Times, а в 2017 году читатели портала Goodreads выбрали его лучшим в разделе «художественная литература».
«Наверно я дурак» Анны Клепиковой — уникальный феномен в современной литературе. Этот антропологический роман, как определяет его автор, рассказывает об устройстве жизни в интернатах, о взаимодействии санитарок, подопечных, волонтеров и врачей, и описывает логику позиции каждого. Позиция включенного наблюдателя позволяет видеть этот микрокосмос и изнутри, и снаружи как сложную систему, стать его частью и анализировать его одновременно.
«Наверно я дурак» — этнографическое исследование, заключенное в форму документального романа. В нем жизнь в детдоме для детей с «нарушениями» описывается взглядом стороннего, но в то же время вовлеченного человека — волонтера. Автор рассказывает о принятии волонтерской идеологии — и об отстранении от нее.
Поэт Мария Степанова неоднократно повторяет фразу прозаика М. Зебальда — «все рифмуется со всем», и сближения далеких предметов и явлений подчас кажутся слишком уж головокружительными, но чаще проявленная рифма завораживает. Ее «романс» в четыреста страниц по сути является огромной поэмой.
«Все, чего я не сказала» — история о лжи во спасение, которая не перестает быть ложью. О том, как травмированные родители невольно травмируют своих детей.