Детектив как повод поболтать о старости

Как выглядит идеальная старость? Спросите у жителей Куперсчейза, симпатичного поселения для пенсионеров где-то в тихой английской глубинке. Спокойный городок с хорошей инфраструктурой. Утренние прогулки, второй завтрак, крепкий чай со свежими сконами. После обеда — в парикмахерскую или посидеть на лавочке с кроссвордом, а потом — встретиться с друзьями, чтобы, за рюмочкой шерри, разгадать пару-тройку преступлений многолетней давности.

Клуб убийств по четвергам — общество по интересам, заседания которого стоят в расписании где-то рядом с уроками французского и кружком рукоделия. А интересы его участников лежат в области расследований и криминала. На первый взгляд члены клуба — благообразные седые пенсионеры с инсулиновыми шприцами в быстром доступе. Но все они — неординарные люди, которые вовсе не собираются сдавать позиции. Рон, например, был политиком и до сих пор не растерял умения заткнуть собеседника его же галстуком. Ибрагим — умник, помешанный на пилатесе. Джойс — бывшая медсестра и как никто умеет очаровывать людей. А заправляет возрастной шайкой-лейкой Элизабет, которая когда-то зарабатывала на жизнь разведкой и шпионажем.

Я понимаю, вы можете считать, что в поцелуе в щеку нет ничего такого, но для мужчины за семьдесят это не так. В щеку нас целуют разве что зятья и прочие родственники. Так что я сразу решила, что Рон из расторопных.

Тут стоит остановиться и попробовать вспомнить — как часто главная роль в книге достается тем, кто постарше? Если не тревожить — хотя этого очень хочется — старушку Марпл, примеров наберется немного. Что-то похожее происходило в вышедшей в 2019 году и, к сожалению, оставшейся почти незамеченной пронзителньой книге Майкла Задурьяна «В погоне за праздником», где пожилая пара была описана автором, как — вот неожиданность! — обычные люди с печалями, горестями и даже, представьте себе, надеждами. 

В обществе, где морщины и седые волосы воспринимают как проигрыш, а не как медаль за победу, книга британского Ричарда Османа читается и необычно, и актуально. Он как будто выдает индульгенцию на если не счастливую, то уж точно не безнадежную старость и говорит о том, что после шестидесяти, семидесяти или еще скольких-нибудь-ти жизнь не начинается и не заканчивается. Она просто длится все то время, которое нам отмерено. Интересно, откуда у самого Османа, известного британского телеведущего, продюсера и комика, которому едва сравнялось пятьдсят, это подспудное ощущение? Немного света проливает раздел «Благодарности», о котором позже, но в целом кажется, что Осман просто мечтает о старости, как о земле обетованной, куда, в конце концов, можно будет сбежать от условностей и норм.

Итак, однажды прямо в Куперсчейзе происходит убийство. Элизабет, Донна, Рон и Ибрагим радостно встревают в расследование. Они веселятся как могут — когда тебе семьдесят, знаешь, что правила приличия и некоторые законы нужны для того, чтобы их нарушать и привыкаешь философски относиться к такой неприятности, как смерть. Они поднимают старые связи, очаровывают отъявленных бандитов и в самый ответственный момент могут прикрыться маской дряхленьких бабушек и дедушек, какими однозначно не являются.

— Есть два способа, — говорит Элизабет. — Вы можете поднять страшный шум, распекать нас на все корки, и мы потеряем уйму времени. Или просто смиритесь с тем, что случилось, и мы с удовольствием выпьем шерри и двинемся дальше. Вам решать.

Крис на минуту теряет дар речи. Оглядывает всех четверых. Возводит взор к небесам, смотрит в пол. Ищет и не находит слов. Он простирает перед собой ладони в мольбе хоть на мгновение остановить вращение мира. Мольба остается без ответа.

— Вы... — медленно начинает он. — Вы... раскопали тело?

Вскоре происходит еще одно убийство, дело приобретает неожиданный поворот, обстановка накаляется (ну, насколько это возможно, когда главным героям требуется не меньше пары минут, чтобы подняться со стула). Оказывается, конечно, что многим жителям Куперсчейза есть, что скрывать. И далеко не на все преступления распространяется срок давности. 

— Забавно, да? — подает голос Джойс, отряхивая блузку от крошек. — Что мы знаем убийцу. То есть мы не знаем, кто он, но наверняка с ним знакомы.

— Блестяще, — соглашается Рон. Он подумывает о третьем крендельке, хоть и знает, что даром ему это не пройдет.

— Ну, давайте уже приступим, — говорит Ибрагим. — В двенадцать здесь разговорный французский.

Сказать, что Осман написал детектив — это всё равно, что обвинить в том же самом Фредрика Бакмана с его «Тревожными людьми». Сюжетная линия, посвященная расследованию развивается неспешно и хаотично. Читателю сложно самому вычислить убийцу, но не из-за того, что тот хитер и умен, а потому что автор нарочно не раскрывает важные детали. 

Создается впечатление, что детективная ширма нужна писателю для прикрытия, а на самом деле и он ведёт двойную игру. Пока читатель размышляет над преступлениями, автор ведёт какой-то свой, очень личный и потому особенно трогательный разговор про ощущение старости — той, которая, как верит Осман (и как к этому моменту очень хочется верить нам), вполне может быть в радость.

В «Благодарностях» на последней странице прямо сказано, что персонажи списаны с реальных людей, добрых знакомых и близких родственников Османа. Так что не удивительно, что он так он любуется представителями «старой школы». Теми, кто не всегда уверенно чувствует себя со смартфоном и звонит, чтобы поздравить любимых с важными праздниками. Теми, кто переодевается к ужину в свежий костюм, узнаёт новости из газет, а не из социальных сетей, не умеет пользоваться айпадом и может задремать прямо посреди разговора. Теми, кто чуть ли не каждую неделю посещает похороны друзей и совершенно точно знает, что их дни на этой планете конечны.

Обитатели Куперсчейза прожили достаточно долго, чтобы вернуться к подростковой уверенности в том, что главная штука в жизни — любовь. Именно она будет основным мотивом для каждого второго описанного Османом беззакония. Эдакий ответ всем любящим кровавый нуар циникам и оммаж винтажным детективам золотого века, где преступник, хотя и был подонком, зато оставался джентльменом и носил белоснежные перчатки. 

Может, они бросились помогать только потому, что я выгляжу старухой. Выгляжу хрупкой и беспомощной. Но я так не думаю. Мне кажется, я бы помогла и крепкому мальчишке, если бы он свалился, как я тогда. И вы бы, по-моему, тоже. Думаю, я бы с ним посидела, думаю, дорожный полицейский подобрал бы его лэптоп, а женщина из кафе и его бы предложила отвезти к врачу.

Такие мы, люди. Мы большей частью добрые.

А социальный аспект давайте оставим за скобками — может, литература за тем и нужна, чтобы спрятать голову в песок и не думать о пособиях, пенсиях и разнице в уровне жизни пенсионера из условного Саратова и Донны, Рона и прочих, пьющих прохладное розе́ с видом на пастораль с барашками. 

Осман даёт нам идеальное прибежище, которое не отличается реалистичностью и новаторством. В «Клубе убийств по четвергам» не найдешь словесных кульбитов или экспериментов с сюжетом. Это очень размеренный, предсказуемый, убаюкивающий текст с элементами детектива — кажется, как раз такой, который мы заслужили посреди всей термоядерной новостной повестки и безжалостно ранней осени. В конце концов, старые детективы Агаты Кристи мы читаем и перечитываем не ради того, чтобы опознать в дворецком убийцу, а ради атмосферы и душевности — с книгой Османа абсолютно та же история.

Дата публикации:
Категория: Рецензии
Теги: МИФКлуб убийств по четвергамРичард Осман
Подборки:
1
0
1530

Закрытый клуб «Прочтения»
Комментарии доступны только авторизованным пользователям,
войдите или зарегистрируйтесь