Анастасия Цылина

Роман Шейбона — история об эмиграции, утрате семьи и прошлого, трудности адаптации в новом мире. Эта книга о бесконечных побегах: из Европы в Америку, из реальности в мир воображения, от болезненных воспоминаний и собственной сексуальности. Но этот жизнеутверждающий текст и об искусстве освобождения, о чудесных прыжках с небоскреба, о преодолении одиночества и страха, рамок жанра и двухмерных представлений о реальности и самих себе.
114
«Наверно я дурак» Анны Клепиковой — уникальный феномен в современной литературе. Этот антропологический роман, как определяет его автор, рассказывает об устройстве жизни в интернатах, о взаимодействии санитарок, подопечных, волонтеров и врачей, и описывает логику позиции каждого. Позиция включенного наблюдателя позволяет видеть этот микрокосмос и изнутри, и снаружи как сложную систему, стать его частью и анализировать его одновременно.
393
Роман Дмитрия Петровского «Дорогая, я дома» представляет собой сложное сплетение разных голосов и захватывающих линий повествования. Каждый из персонажей триллера Петровского ведет двойную жизнь и получает тайное наслаждение от насилия и боли. Внутри него живет «древнее, незнакомое с феминизмом и политкорректностью животное».
200
События остроумного и гротескного романа Юлии Кисиной «Элефантина. Запрещенный андеграунд» разворачиваются в 1980 годы в «подпольной» Москве. Это история о девочке, которая одержала победу над смертью, подожгла своими спичками все вокруг и выиграла право быть собой.
159
Сборник рассказов Наринэ Абгарян повествует о культурной памяти — главном капитале народа, его улиточном панцире, необходимом для выживания, ведь беспамятство ведет к неизбежным повторениям произошедшего.
190
Тексты Аллы Горбуновой нельзя свести к поэтике абсурда, они — пророчество и предостережение, диагноз, поставленный современному обществу.
330
Этой осенью вышел новый сборник рассказов одного из крупнейших набоковедов Максима Д. Шраера. В интервью журналу «Прочтение» писатель рассказал о сложностях национальной самоидентификации, о том, почему американские писатели считают Чехова своим учителем и почему о любви проще писать по-русски.​​​​​​​
246
Персонажи Шраера проходят через разнообразные испытания, связанные с пересечением границ: переезд и возможную культурную изоляцию; любовь (и внутри этого сюжета особо выделяется вопрос о межрелигиозном браке); убийство и смерть (наиболее яркий пример: замечательное переосмысление набоковской традиции — рассказ «Прошлым летом в Биаррице...»), а также творчество.
144
  • Предыдущая страница
  • Следующая страница