Фарфоровая ваза:

Зин «Выходные данные» посвящен историям 30 женщин — работниц издательств, библиотек и книжных магазинов. Авторки делятся опытом, который складывался из боли, выгорания и неоплаченного труда, но где есть место кооперации и любви к литературе. Многие редакторы журнала «Прочтение» работают в книжной индустрии, а потому нам кажется важным говорить о социальной несправедливости, с которой могут столкнуться люди, связавшие свою жизнь с издательским делом. Глава «фарфоровая ваза» — это история о попадании в издательство: путешествии к мечте и жестоком разочаровании.

(07) фарфоровая ваза

«Хочу читать и получать за это деньги», всё началось с глупой детской фразы. Тогда я не знала об издательском деле, книгоиздании и профессии редактора ровным счетом ничего. Даже больше — не знала о существовании издательств. Конечно, оглядываясь с высоты прожитых лет, хочется по-доброму посмеяться над той наивной девчонкой. Но тогда, в моменте, этого желания было более чем достаточно, чтобы выбрать свой дальнейший путь.

План был прост — отучиться на издателя, стать суперпупер специалистом (и никак иначе), найти работу по профессии. Тогда казалось, что нет ничего более чудесного и волшебного, чем работать в издательстве, и ради этого я была готова на многое.

Мне представлялось, что я такая же, как и мои любимые герои из прочитанных историй, которые, несмотря на преграды, уверенно идут к своей мечте. И пусть их дорога утыкана ржавыми гвоздями, а за каждым колючим кустом скрывается зубастый монстр, прелесть таких историй всегда в том, что герои обязательно достигнут своей цели (ведь так завещал сюжет).

Только реальность оказалась похитрее устроенной. Да, как и любимые герои, я двигалась к цели, но цель эта от меня постоянно ускользала. Издательский мир представлялся заколдованным королевством, сокрытым под непроницаемым куполом, — недосягаемым и окруженным мрачным лесом, вокруг которого я упорно наматывала круги.

Момент, когда я всё же нашла ту самую тайную тропку и попала в книгоиздательский мир, наверное, был сродни тому, когда ребенок впервые оказывается в Диснейленде. Всё казалось нереальным и невероятно крутым.

Мне несказанно повезло оказаться в команде таких же молодых ребят с горящими глазами. Вместе мы бесконечно креативили, искали классные книги, придумывали интересные серии и мечтали сделать мир лучше при помощи своих проектов. Такие вот идеалисты от издательского дела. Однако идеалы, как, впрочем, и мечты — довольно хрупкие вещицы и любят ломаться от одного неосторожного движения.

Первая такая трещина в моем идеальном мире случилась после встречи с генеральным директором издательства, который не стеснялся кричать на редакторов. До сих пор помню, как после этого с ребятами спешно вышли на улицу, чтобы прийти в себя, а у коллеги, которая хотела прикурить, сильно дрожали руки. Только тогда я поняла, что трясло далеко не ее одну.

Уже позже мы узнали, что тот инцидент был из-за шеф-редактора, который сформировал план с нереалистичными сроками. Но, конечно же, по его словам, дело было не в плане, просто подвели девочки из редакции, и никак иначе. К слову, тогда мы делали переводные книги, а срок изготовления по плану составлял месяц. В первых числах приходил перевод, а в его конце книга уже должна была быть в печати. Все этапы допечатной подготовки — редактуры, корректуры, согласования и прочее — должны были уместиться в несчастные и условные 20 рабочих дней.

Как оказалось, такие летучки, с криками, оскорблениями от начальства, были обычной практикой. Цитируя: «чтобы мотивировать девочек». Но думаю, директору просто было удобно делегировать ответственность за неудачи на тех, кто был менее всего защищен в компании, и этими «кем-то» оказались редакторы. Если не справился отдел продаж — это была вина редактора, если о книге никто не услышал — это была вина редактора, если был брак печати или задержали поставку тиража — это тоже была вина редактора, перечислять список можно долго. Девушка-редактор в мировосприятии коллег-мужчин была очень удобным оправданием для всего просто потому, что начальство принимало только такое объяснение.

Точнее, начальство не только принимало, но и активно пользовалось тем же оправданием. Было обычным делом под влиянием момента пообещать знакомому, другу издание книги, а потом спустить всех собак на редактора. Забыл об обещании? Текст оказался плохой? Много денег на издание? Всё ложилось на плечи редактора гирьками с бирками «вина» и «непрофессионализм».

Обычным делом было оказаться между молотом и наковальней, когда с одной стороны автор давил авторитетом и знакомством с директором, а с другой стороны — тот самый директор, который передумал делать книгу «по дружбе». Звонки ночью, угрозы уволить, похабные шуточки, оскорбления от таких знакомых — было много чего.

Но даже это не гасило энтузиазма, мне было важно, что я могу творить что-то прекрасное и открывать для читателей новые истории. Я правда любила свою работу, несмотря на негативные моменты. Когда книга «взлетала», когда шли допечатки, когда читатели писали восторженные отзывы, когда я вживую общалась с ними на выставках и меня спрашивали «когда же продолжение?» — всё казалось не зря.

Правда, иногда то, что ценно в глазах одного, в глазах других — ничто. Первые тревожные звоночки, что редакторки — не только удобное оправдание, но и «красивые вазы», которыми можно щегольнуть при возможности, прозвучали еще в самые первые книжные выставки. Мы должны были быть красивыми, веселыми и милыми с гостями, которых приводил гендиректор, и, если надо, составить компанию за бокалом-другим.

Лично для меня колокол отчетливо загремел с приходом одного проекта. В сжатые сроки нужно было сделать очень дорогое подарочное издание для знакомого начальника и по совместительству очень влиятельного человека в годах.

Помню, как перед первой встречей с ним меня остановили возле двери и предупредили, чтобы я не обижалась, если этот человек начнет гладить меня по коленкам, ведь в его картине мира это «лучший комплимент женщине». Что ж, это было прекрасное напутствие, после которого я всегда старалась сесть так, чтобы между мной и им было какое-нибудь препятствие. Однако даже это не умаляло попыток автора установить тактильный контакт. Несколько раз этот человек звал на выходные к себе «принять правки», а директор потом возмущался, почему я отказывалась ехать. Наверное, мне в какой-то степени повезло, что я сильно заболела и в итоге этот проект передали другому специалисту. По рассказам, там тоже было всё непросто. К слову, на моей памяти таких авторов никогда не поручали коллегам-мужчинам.

Вот так оказалось, что заколдованным королевством, куда я так стремилась, управляет злой колдун с безумной свитой, а жители — фарфоровые статуэтки, которые при желании легко разбить и заменить. И попав туда, к сожалению, я тоже стала фарфоровой.

Я была специалистом, любила свое дело и держала в руках мечты, амбиции и тысячи идей. Но меня превратили в вазу и поставили в угол, чтобы лишь иногда доставать и показывать гостям. Правда, ваза получилась многофункциональная: и книги делать умела, и проекты искать, и продвижением заниматься, и продавать тиражи, и лицом светить, да еще имела свое мнение. Неправильная какая-то. Ведь всё, что надо — быть удобной, во всём соглашаться, стоять красиво, хлопать глазками и не забывать улыбаться, а не вот это всё про внутренние убеждения и профессиональное мнение. Ведь какое профессиональное мнение может быть у женщины о книжном рынке?

Неудивительно, что в какой-то момент от такого обращения на вазе появились трещины, а стоять и улыбаться было всё труднее. Пока однажды от одного толчка всё не разбилось на тысячи осколков. К сожалению, после нескольких лет обесценивания легко потерять веру в себя и любовь к когда-то дорогому сердцу делу. Кажется, что никому и никогда не будет нужен вот такой вот специалист — сломанный и с потухшим взглядом.

Вот только редакторы — не фарфоровые вазы и не удобное оправдание. Многие девушки пришли в профессию из любви к этому делу, они росли с книгами, и потому в жилах каждой течет кровь тех самых романтических героев, которые восстанут из пепла, но достигнут цели. И я не исключение, а потому, даже если острые края ранят один за другим, по осколку можно собрать разбитое заново — не таким как прежде, но лучше, и найти в себе силы идти дальше.

Помню, как было страшно решиться уйти, как это решение восприняло начальство «личным оскорблением», то чувство неизвестности и всепоглощающей свободы. Мне банально не верилось, что на работе может быть совсем иначе, поэтому, попав в иной коллектив, первое время я ходила словно во сне.

Есть прекрасное слово «кинцуги» — соединение при помощи золота. Для меня это про историю жизни, превращенную в искусство. Весь наш опыт, все переживания — то, что сделало нас такими, какие мы сей- час, и это прекрасно.

Без книг не было бы меня, без той работы в издательстве я бы не выросла как личность не поняла, чего хочу от будущего. Издательский мир для меня всё еще сказка, немного с вайбами братьев Гримм, конечно, но всё еще родная. Просто теперь я поняла, что это не одно королевство со злым королем, а нечто более обширное с тысячами путей и новыми горизонтами, где я не ваза, а герой своей истории.

 
Дата публикации:
Категория: Ремарки
Теги: Выходные данныеЖенщины о работе в книжной индустрии
Подборки:
0
0
3750
Закрытый клуб «Прочтения»
Комментарии доступны только авторизованным пользователям,
войдите или зарегистрируйтесь
«Стихи Камилы Латыповой удивляют и как будто свободно отмахиваются от всех канонических представлений о поэзии. То, что способно показаться избыточно вычурным метафоризмом, здесь оказывается богатством изобразительного дара; кажущаяся затянутость — новым переосмыслением ностальгического нарратива». При этом элементы эпох смешиваются «как в винегрете», рождая метафору хаоса жизни и памяти.
Дебют Екатерины Чирковой «Не знаю» — есть монолог о прожитом и прошедшем. Там нашлось место для «Литературных стай» 1970-х и для путешествий в 2020-е. По словам авторки, в ее тексте — сорок процентов сора жизни. С остальным — расстались во имя художественности. Чиркова уверена: жизнь куда более насыщенна, чем литература. Но именно книга — искусство. О том, почему у романа такая структура, а также о том, почему в нем больше нет места индейскому языку — в новом интервью.
Текст Екатерины Бордон на первый взгляд кажется бесконфликтным — но «конфликт в нем есть, просто герои его не видят или, точнее, не хотят замечать». Рассказ о трех мушкетерах и Солнце посвящен свободе — радоваться жизни, дружить, быть собой, — свободе, которую пытаются загнать в рамки. О живом тепле, которое хочется спасти и сохранить, — в последних апрельских «Опытах».
«Экземпляр» — роман о противостоянии жизни и смерти, о цене любви и ценности жертвы ради близких, о тяжести вины, о человеческих пороках и судьбе, которая всем управляет (или ком-то, кто играет ее роль). О необходимости постоянно принимать решения и невозможности правильного выбора. О том, как сложно попросить прощения, а еще сложнее — простить самому.
Отличный вариант времяпрепровождения на предстоящих длинных праздниках — прогулка на природе с классным подкастом в ушах. Поэтому я решила собрать несколько неочевидных — не тех, что первыми приходят на ум и выводятся в списке запросов гугла, — вариантов подкастов, на мой взгляд, достойных прослушивания.