Закрытый клуб: регистрация или вход с паролем
 
 
 
 
Рагим Джафаров:

Тридцатилетний писатель Рагим Джафаров — автор нескольких книг и лауреат премий «Новые горизонты» и «НОС» (номинация «Выбор читателей»). Недавно в издательстве «Альпина.Проза» вышли переиздание его романа «Сато», съемки сериала по которому только что закончились, и роман «Марк и Эзра 2.0». Готовится к публикации и новая книга «Его последние дни». Татьяна Соловьева поговорила с Рагимом Джафаровым о том, что значит быть писателем, о гипертекстуальности его произведений и об интересе к психологии.

 

— Начнем с начала. Ты написал несколько книг – и роман «Сато» вдруг выстрелил: получил премии «Новые горизонты» и «НОС», а потом – и вовсе съемки сериала. Удача? Или закономерность? В чем, на твой взгляд, секрет его успеха?

— Удача. Рано или поздно должно было просто повезти. Правда, под удачей я понимаю скорее результат множества попыток, чем счастливый случай. Да и большой вопрос, что такое успех для романа.

— Ты ощущаешь себя писателем? Что это для тебя значит?

— Куда больше я ощущал себя писателем, когда не написал еще совсем ничего. Когда был ребенком. А теперь все больше вопросов и сомнений. Но если исходить из того, что сомнения появляются только тогда, когда принято некое решение, то можно предположить, что я все-таки писатель, — и суть этого ощущения в его отсутствии. Что-то в этом есть от буддистской пустотности.

— Как ты придумал «Сато»?

— Увидел чей-то пост в «Фейсбуке» (принадлежит компании Meta, признанной экстремистской и запрещенной на территории РФ.  Прим. ред.) про то, какое же прекрасное время детство. И позволил себе усомниться. Потом просто перенес взрослого человека в это самое прекрасное детство. Посмотрел, каково там ему. С двойными стандартами, без возможности брать на себя ответственность даже в мелочах, с бесконечными ограничениями. Просто представьте, что вам прямо сейчас захотелось в туалет, но чтобы туда пойти, вам нужно поднять руку, дождаться, пока вам дадут слово, и попросить разрешения.

— «Марк и Эзра 2.0» начинался с постов, но перерос этот жанр и стал настоящим романом. Как этот сюжет складывался?

— Довольно просто: мне нужно было, чтобы любую главу романа можно было читать отдельно от остального произведения. Чтобы любая глава была сама по себе как законченный рассказ. Но при этом существовал сюжет и связующие все это детали, чтобы те, кому действительно интересно, могли собрать пазл и получить большую историю из множества маленьких. Вторая часть романа писалась не совсем так. Я уже знал, что это будет книга. Поэтому можно было сделать более прямую историю. Но отличаются части не только этим, а еще и смещением точки повествования. Текст должен был отражать восприятие разных героев, как бы уже своей структурой показывать их мышление.

 

— Обычно ты уходишь от этой темы, но я к ней вернусь: расскажи о гипертекстуальных связях в своих книгах. Как они образуют вселенную Джафарова? Пусть это интервью станет ключом к твоим произведениям.

— Трудно сделать это без спойлеров, поэтому опишу сам принцип.  Я говорил, что каждая глава «Марка и Эзры» — это отдельная история. Но все вместе они обретают общий сюжет и становятся другой историей. Так и с моими романами. Они самостоятельные, отдельные, но если собирать их как пазл, смотреть на пересечения фактов, героев, событий, то окажется, что их можно сложить в еще бо́льшую историю. Но это тоже для любителей головоломок. Да и самих элементов пазла пока мало, чтобы сложилась вся картинка. Но некоторые читатели уже писали мне, что все перевернулось с ног на голову, когда они соотнесли между собой вышедшие на данный момент книги.

— Тебя легко отпускает роман, когда ты его заканчиваешь? Или какое-то время по инерции тянет обратно в его сеттинг?

— Ну если учитывать, что все мои книги связаны, то получается, что я все время нахожусь в одном сеттинге. Даже при том, насколько романы разные и, казалось бы, о разном.

— В октябре выйдет твой новый роман «Его последние дни» — психологическая проза в прямом смысле этого слова. Расскажи об этой книге: о чем она, как появилась идея?

— Я бы сказал, что это психиатрическая проза. О чем? Полагаю, примерно о том, что мы увидим, когда наступит мир. Каким бы он ни был. Идею мне преподнесла жизнь — и не могу сказать, что это приятный подарок. И еще мне важно упомянуть, что эту книгу я закончил летом 2021 года.

— Откуда такой интерес к психологии и психиатрии?

— Скажем так, это необходимость.

— Ты составляешь план перед тем, как начать писать? Сразу знаешь, к чему все придет?

— Как правило, я знаю начало и конец. Сюжет может сильно меняться в процессе работы над материалами. Мой план выглядит скорее как список консультантов по теме и литературы, которая может мне помочь. И в процессе, конечно, оказывается, что все не так, как я себе представлял. 

 
Поэтому для меня написание текста — это своего рода путешествие и исследование.

— Когда ты читаешь книги, ты обращаешь внимание на то, как они сделаны, подсматриваешь какие-то ходы?

— Ну нет же никаких секретов в этом плане. Никакой секретной техники не существует. Есть миллион схем и текстов о том, как устроены все книги. Не знаю, помогли ли они кому-то. Когда читаю книги — наслаждаюсь.

— Что для тебя главный сюжетообразующий ресурс?

— Герои. Герои все сделают сами, если ты позволишь им делать то, чего они хотят, а не будешь заставлять делать то, чего от них хочешь ты.

— Читаешь критику на свои книги? Как к ней относишься?

— Конечно, читаю. Отношусь по-разному. Мне почему-то важно не отстраняться от нее или не чувствовать, допустим, обиды, если критика разгромная. Но при этом мне так же  важно уметь не рвать на себе волосы: мол, все пропало, Юзефович не понравился мой роман. Ну, жаль, конечно, мог бы и понравиться, но раз не понравился — так и бог с ним.

— Ты взаимодействуешь с подписчиками в процессе работы над книгами. Что тебе дает эта обратная связь?

— Понимание, что чувствует человек. Не что он думает о сюжете или тексте в целом, а именно что он чувствует. Для этого я анализирую не что мне пишут после прочтения главы, а — как. Это длинная история — наверное, лекцию прочитать могу про чувства. Главное тут то, что иногда мне надо чтобы человек чувствовал, к примеру, боль. И если ее по факту нет — глава не работает. Переделываю.

— Сколько времени в среднем у тебя занимает работа над книгой?

— Год. Правда, бо́льшая часть времени – это работа с материалами и консультантами. Самое забавное, когда ты месяцев восемь изучаешь, например, химию и эпигенетику, а потом понимаешь, что твоя задумка не работает. Всем спасибо, все свободны.

— Нужно ли писателю изучать теорию литературы? Важно ли понимать, как она устроен текст?

— Наверное, нужно, если писатель находит в этом для себя опору. Я нет.

— Ты перечитываешь свои книги? Потом не хочется ничего переписать?

— Не знаю, у всех ли такое бывает: лежишь, засыпаешь и вдруг вспоминаешь какую-то идиотскую стыдную историю из детства. И от этого аж зажмуриваешься сильнее, пытаясь уснуть прямо сейчас. 

 
Вот примерно такое же ощущение вызывают у меня мои книги. Не то что переписать хочется, а прямо-таки забыть, что я это написал.

— Насколько твои герои — это ты сам? Как у Флобера, Мадам Бовари — это ты?

— Не знаю, что будет точнее: они – это я или я – это они. Но обычно при работе над книгой я замечаю за собой не свойственные мне, но свойственные моим героям проявления. Это интересный опыт.

— Если бы в какой-то фантастической реальности ты был бы вынужден отказаться от писательства, это было бы мучительно для тебя? Чем бы ты тогда занимался?

— Тут мы возвращаемся ко второму вопросу: было бы мучительно отказаться от того, что в основе своей является пустотой? Не от чего отказываться. Некому. А чем бы я занимался? Полагаю, был бы военным. В общем-то я только по счастливому стечению обстоятельств сейчас не кадровый военный. Просто повезло.

 
Дата публикации:
Категория: Ремарки
Теги: Татьяна СоловьеваРагим ДжафаровМарк и Эзра 2.0Альпина.ПрозаСатоЕго последние дни
Подборки:
1
0
1503
Закрытый клуб «Прочтения»
Комментарии доступны только авторизованным пользователям,
войдите или зарегистрируйтесь
В романе Бориса Лейбова «Дорогобуж» сорокинские антиутопии переплетаются с историческим фэнтези Алексея Иванова. В этом фантасмагорическом мире наши современники сосуществуют с князьями из средневековой истории и мифическими персонажами: жестокий смоленский князь с эскадроном летучих гусар идет войной на Московию, русалки общаются с людьми и перемещаются из прошлого в будущее, а русские братки едут в Крым, чтобы затем оказаться в Великобритании.
«Протагонист» — второй роман молодой писательницы, финалистки «Лицея» Аси Володиной. В нем — действительность с ее странными совпадениями и недоговоренностями пытаются изменить девять героев в театральных масках. Их поступки собраны в три «агона» — этаких «словесных спора», смысловых части, названия которых: «Терпеть», «Служить» и «Любить». Где любовь тоже ох непростая.
По мнению кураторов рубрики, в рассказе Маши Добычиной нуар «максимально сглажен, вписан в обычную жизнь России конца десятых годов, где рядом с жестокими людьми есть и классные, а голубь еще мирно клюет зерно. Именно тому, как ужас вплетается в нормальную повседневность, постепенно изживая ее, будто раковая опухоль, и посвящена эта история».
10 октября в Creative Writing School открывается мастерская перевода с французского Веры Мильчиной. Вместе с известной переводчицей участники курса будут работать над текстами XIX века, соприкасаясь не только с языком, но и культурой и даже духом Франции. До начала занятий Вера Мильчина дала несколько советов начинающим переводчикам.
Сравнение с аттракционом тут не просто так приходит в голову: автор как будто решила создать тематический парк «Россия 1812 года», но за неимением бюджета сделала это в прозе. Вот здесь у нас бал, справа вы можете видеть игру в карты, вот Наполеон, вот тут, извольте посмотреть, дуэль. А там вон оборотень заканчивает свое кровавое пиршество. Нет, погодите, это в программу не входило...