Кристина Двойных. Дилемма выжившего

  • Кристина Двойных. Дилемма выжившего. — М: Popcorn Books, 2021. — 304 с.

Кристина Двойных — украинская писательница, живущая в Британской Колумбии. Ее книги выходили в издательстве «АСТ» под псевдонимом Карвин Ви. Роман «Дилемма выжившего» — это психологический триллер о студентах физико-математического факультета, у каждого из которых свой травматический опыт. Один — Даня — страдает из-за того, что не оправдывает ожиданий матери, которая с детства внушала ему, что он вундеркинд. Второй — Стас — после пережитой в детстве аварии, в которой погибли десять человек, впадает в депрессию из-за того, что, по словам его доктора, должен оправдать свою жизнь выдающимися поступками. Героям предстоит сделать выбор: позволить травме взять верх и окончательно их сломать или бороться и идти вперед.

 

Сентябрь был хорош и нежен. Даня, ни разу не поэт, так и подумал, когда они со Светой Веснянко шагнули под ажурные тени парка: нежен, хорош.

— Так откуда ты? — повторил Даня, потому что Света отвлеклась на перебежавшую им дорогу белку. Издалека слышалось характерное клацанье орешка об орешек. В университетском парке, больше походившем на облагороженный дорожками и лавками лес, было много людей с детьми.

— Из области, — как-то неохотно ответила Света, посмотрев на него.

Вблизи она выглядела еще более земной. У нее были немного искривленные передние зубы и чуть косящий глаз, а хрящик на кончике правого уха, видимо, был когда-то сломан и поэтому заострялся как-то по-особенному, по-эльфийски. Даня с затаенным дыханием приветствовал каждое Светино несовершенство, бесконечно удивляясь самому себе.

— Название города тебе ни о чем не скажет, поверь на слово.

— Ладно. А почему именно физмат?

— Что, странный выбор для девушки? — прищурилась Света.

Испытывает, понял Даня и сказал как можно невозмутимее:

— Я так не считаю. Так что, почему?

Удовлетворенная таким ответом, Света продолжила:

— Бабушка учительницей физики работала до пенсии, сейчас репетиторствует. И меня натаскала хорошо. Я же, между прочим, на физмат прошла по олимпиаде.

— Крутая, — признал Даня. — Бабушка, наверное, гордится.

— Да... Честно говоря, я боялась, что ей тяжело без меня будет, а потом подумала еще раз: черт возьми, да она же у меня еще ого-го. Пусть для себя поживет, в конце концов. А я пока тут на физмате... задачки порешаю, практикумы поделаю и решу, что дальше делать со своей жизнью.

Они прошли мимо женщины с двумя детьми, близнецами лет трех. Несмотря на то что осень все еще походила на лето, на детях были шапочки, зеленая и синяя. Даню передернуло, когда он вспомнил свои собственные шапки — вязаные, флисовые, легкие тканевые, колючие шерстяные, — которые носил с сентября по май. «Твои мозги нужно беречь, Данюша», — говорила мамуля, крепко сжимая его ладонь.

— Так что? — склонила голову Света, заглядывая Дане в лицо.

— Что? — не понял он.

— О себе расскажешь? А то, знаешь ли, это невежливо — устраивать допрос мне и потом отмалчиваться.

Прозвучало ворчливо, но приподнятая бровь и улыбка ясно говорили о том, что Света шутит. Ей очень шла ее огромная джинсовка, наброшенная поверх голубого сарафана.

— Я местный. На физмат пошел, потому что это было самое очевидное решение. — Даня умолчал, что не его. — Пока тоже не знаю, что делать со своей жизнью.

— Мне кажется, к концу четвертого курса мы все придем к тому, что надо...

— Войти в айти?

— Бинго! Не зря же у нас возле расписания столько рекламы курсов тестировщиков.

Наконец они дошли до края парка, где открывал вход в университетский комплекс еще советский памятник под интригующим названием «Гранит науки». Он состоял из, собственно, черного куба гранита науки на рельефном каменном постаменте и четырех левитирующих мужчин со страдальческими лицами, выпрямленных, как планкеры с дурацкого флешмоба. Их скошенные ладони касались граней куба. Там же был процитирован Троцкий, но часть букв затерлась временем. Даня был уверен, что с высоты птичьего полета памятник приобретает вид свастики.

— Уже рядом, — сказала Света, указывая на небольшую кофейню возле метро. Над пластиковой дверью призывно мигала лампочками вывеска — Coffee Drop. — Я знаю, что выглядит не очень, — зачем-то принялась оправдываться Света. — Но кофе там вкусный, правда. И бариста рисует клевых лебедей на пенке латте.

Внутри пахло хорошо — свежеобжаренными кофейными зернами и специями. Играла музыка — то самое ужасное радио с плохими каверами известных хитов, которое постоянно звучало в комнате отдыха в рехабе. К счастью, его было почти не слышно из-за шипения кофеварки.

— Привет. — Бариста, худая девушка с красной повязкой на светлых волосах, оперлась на прилавок. От запястий до шеи ее руки были забиты очень средними татуировками.

— Что будете?

Света заказала латте и грозно посмотрела на Даню, когда он потянулся за кошельком.

— Я угощаю! — бескомпромиссно напомнила она.

— Мне американо, — выдавил он, — с имбирем, если есть.

Отправив Даню занимать столик у окна, Света рассчиталась за кофе и парочку макаронов, взятых сверху, дождалась, пока приготовят заказ, и присоединилась к нему.

— Кофе сам по себе довольно горький, а ты еще и имбирь попросил, — заметила Света, ставя перед ним дымящийся стакан. — Небось еще и без сахара пьешь?

— Я суровый, но не настолько, — рассмеялся Даня. Содержимое сахарного пакетика утонуло в его имбирном американо.

Света уставилась на пенку своего латте — на ней и правда расправил крылья кофейный лебедь. В том, как тонкие пальцы с черным лаком на ногтях вертели чашку, было что-то нервное.

— В общем... я хотела сказать тебе спасибо, — снова заговорила Света, не поднимая глаз. — За баллончик. За то, что вообще заметил. Я ужасно себя чувствовала из-за этого... — Она сморщила нос, но не рискнула упомянуть Бычка вслух — как будто одно это могло призвать его в уют маленькой кофейни. — Немного спокойнее жить, зная, что неравнодушные люди еще не вымерли.

Даня не знал, куда себя деть от смущения. Смог только прочистить горло, нахмуриться, — но что сказать, так и не придумал. В голову лезли всякие банальности, глупые и неправдивые. «Так на моем месте поступил бы каждый». Чушь. Черта с два. Людям вообще зачастую плевать на окружающих, а Света к тому же имела отягчающие обстоятельства — была красивой.

Он видел, как некоторые девушки с факультета не скрывают злорадства от всей этой истории с Бычком, очевидно, считая, что Света должна быть наказана. За то, что волосы у нее рыжие и при этом не крашеные, и кожа гладкая; за то, что сарафан едва достигает колен, и ноги под ним — тонкие и белые; за то, что она такая стройная и женственная; за то, что нельзя себя утешить хотя бы тем, чтоб заклеймить ее «пустышкой», потому что Света Веснянко была умной и интересной.

У Дани был талант находить их — жертв. Они словно притягивались к нему по какому-то особому закону притяжения, и он видел их — яснее, чем других людей. Видел — и тянулся в ответ.

Словно прочитав его мысли, Света подняла глаза.

— А этот мальчик, светленький... Ну, этот твой друг, к которому... за которого ты вступился сегодня. Что, у него тоже какие-то проблемы?

Конец вопроса — «...с Бычком?» — остался суеверно не озвученным.

Даня уже пожалел о том, что так авансированно назвал Стаса другом при Свете. Ассоциироваться с ним не хотелось. Стас был из жертв, и к тому же очень странным. Говоришь с ним — и вроде бы нормально все. Но стоит расслабиться — и вылезает очередной некомфортный сюрприз. Старая раскладушка (Даня не ожидал, что такие еще существуют), одолженный спортивный костюм, обезглавленная игрушка в рюкзаке, успешная попытка нарваться на Бычка...

— Да кто его знает. — Даня раздраженно пожал плечами, раздосадованный одновременно на поднявшуюся тему и на то, что он так и не спросил, а в чем, собственно, дело. Зато в драку бросился сразу, как только понял, что происходит какая-то хрень.

В этом был весь он.

Высовываться. Вмешиваться. Влезать. Спасать.

Даня поменялся с Юлькой комнатами. Теперь он занимал самую маленькую, отдаленную от главных жизненных артерий дома. Там, где брошенным младенцем Юлька плакала, не понимая, зачем ее притащили в этот мир, раз нет в нем для нее ни крохи тепла, теперь изгнанником жил Даня, не понаслышке знавший, что тепло это прожигает до костей.

Его новая комната была темной (из-за балкона, заваленного дачной утварью и велосипедами) и походила на нору, но так даже лучше. Здесь было все что нужно. Стол, стул, кровать. Комод, куда вместились все его вещи. Книжные полки с малой долей тех энциклопедий, которые он штудировал в детстве под одобрение мамули... Ох, затолкать бы их ей в глотку, одну за другой. Сначала «Историю и мифы Древней Греции», потом «Анатомию человека», потом...

Даня медленно выдохнул, заставил себя разжать кулаки. Ему не нравилась эта ярость, то, как плавно она накрывала его и как решительно отравляла каждую рациональную мысль в его голове. Даня справлялся с ней как мог, но это была дорога в никуда.

Восемнадцать ему исполнится только в мае. У него не было ни сбережений, ни смелости, чтобы уйти раньше. Бесконечных восемь месяцев и еще немного — выдержит ли он? Нет. Он сойдет с ума. Совершит убийство.

Он должен уйти раньше. Даня даже представлял, как это можно провернуть. Он сдаст на «отлично» первую сессию, получит повышенную стипендию. Спросит в деканате, как получить место в студенческом общежитии (в котором к тому времени точно появятся места за счет не выдержавших нагрузки первокурсников). И, если все пойдет по плану, съедет отсюда прямо в январе.

За стенкой кто-то плакал.

Даня прислушался и понял: не плачут. Просто Юля пиликает на скрипке, готовясь к вечернему концерту. Он с трудом представлял ее пухлые пальчики, сжимавшие смычок, ее сосредоточенное выражение лица и испуганно бегающие глаза, когда нота соскальзывала в фальшь.

Когда стало ясно, что ее Данюша сломался, мамуля нашла себе другого вундеркинда. Незаметная первоклассница Юлька внезапно оказалась вытащена под свет софитов. Ослепленная, не смеющая поверить, что такая красивая и далекая мама вдруг оказалась так близко, Юлька поддалась соблазну и доверилась ей, не распознала ее одержимости — желания перекроить забытую Наннерль во второго Вольфганга.

Не получив достаточно любви, ты нуждаешься в ней с отчаянием утопающего. И неизбежно путаешь ее с другими вещами.

Дата публикации:
Категория: Отрывки
Теги: Popcorn BooksКристина ДвойныхДилемма выжившего
Подборки:
0
0
5910

Закрытый клуб «Прочтения»
Комментарии доступны только авторизованным пользователям,
войдите или зарегистрируйтесь