Флориан Иллиес. Любовь в эпоху ненависти. Хроника одного чувства. 1929–1939

  • Флориан Иллиес. Любовь в эпоху ненависти. Хроника одного чувства. 1929–1939 / пер. с нем. В. Серова. — М.: Ад Маргинем Пресс, 2022. — 384 с.

Флориан Иллиес — немецкий писатель и художественный критик. Иллиес работает в жанре исторической прозы: самая известная его книга «1913. Лето целого века» — хроника двенадцати месяцев, предшествовавших Первой мировой войне. Герои Иллиеса — писатели, философы, художники, политики — просто живут и любят, но всегда находятся в предчувствии неизбежной катастрофы, а иногда и сами приближают эту катастрофу.

«Любовь в эпоху ненависти» рассказывает о 1930-х годах в Европе. Владимир Набоков делится с Верой энтомологическими открытиями, Жан-Поль Сартр обедает с Симоной де Бовуар, брак четы Фицджеральдов трещит по швам, Бертольт Брехт и Томас Манн оказываются в изгнании, а Генри Миллер переживает бурные ночи в Париже — но «золотые двадцатые» скоро закончатся и начнется головокружительная и трагичная эпоха, путешествие в которую «читается как комментарий к нашему как никогда неопределенному настоящему».

Купить книгу можно по ссылке.

*
Единственное письмо, которое в 1929 году Владимир Набоков, будущий великий, а пока неизвестный писатель, написал своей жене, содержит только два слова и один восклицательный знак: «Таис поймана!» Может быть, он кладет это письмо ей на кровать, пока она еще спит в залитой солнцем комнате в Ле-Булу в Пиренеях — отпуск. А та, кого он поймал, — бабочка, редкий испанский представитель семейства парусников, и Вера улыбается, видя записку, она знает, что ее муж ничего не любит так сильно, как бродить ранним утром по лугам, когда ботинки намокают от ночной росы, и ловить белым сачком бабочек.

А саму Веру Владимир Набоков несколькими годами ранее поймал с помощью слов, которые адресовал ей через газету русских эмигрантов Руль в виде стихотворения под названием «Встреча (И странной близостью закованный…)». В нем были строки, понятные одной ей: «Еще душе скитаться надо. Но если ты — моя судьба…» Вскоре скитания неспокойного сердца закончились, и он понял, что его судьба — Вера. И Владимир Набоков написал: «Должен сообщить тебе одну вещь… Может быть, эту вещь я уже тебе сообщал, но на всякий случай сообщаю еще раз. Кошенька, это очень важно, — пожалуйста, обрати внимание. Есть немало важных вещей в жизни, например теннис, солнце, литература, — но эта вещь просто несравнима со всем этим, — настолько она важнее, глубже, шире, божественнее. Эта вещь — впрочем, нет нужды в таком долгом предисловии; прямо скажу тебе, в чем дело. Вот: я люблю тебя».

И Вера, эта яркая и редкая бабочка, поняла, что хватит порхать. Они поженились и стали пробивать себе путь в таком странном Берлине двадцатых годов. Большинство русских, бежавших в Германию после Октябрьской революции, давно уже перебрались в Париж. Вера занимается переводами и работает в адвокатской конторе, Владимир дает уроки тенниса, снимается в массовке на студии UFA, обучает смышленых мальчиков из Груневальда шахматам, а пожилых дам — русскому языку. Но, разумеется, больше всего он пишет. И этот замечательный отпуск на юге весной 1929 года они смогли позволить себе благодаря издательству Ullstein, которое действительно издало сначала фрагмент, а потом и целый роман «Король, дама, валет» и выплатило Набокову огромную сумму в 7500 марок. А тот, кстати, описал в книге свое с Верой счастье: «Он давно заметил эту чету, — они мелькали, как повторный образ во сне, как легкий лейтмотив, — то на пляже, то в кафе, то на набережной. Но только теперь он осознал этот образ, понял, что он значит. У дамы в синем был нежно-накрашенный рот, нежные, как будто близорукие глаза, и ее жених или муж, большелобый, с зализами на висках, улыбался ей, и по сравнению с загаром зубы у него казались особенно белыми. И Франц так позавидовал этой чете, что сразу его тоска еще пуще разрослась».

Вера и Владимир Набоков — очень необычная пара, потому что они счастливы вместе сейчас и останутся счастливыми в будущем.

 

*
Восьмого июля 1929 года Жан-Поль Сартр всё-таки стречается с Симоной де Бовуар, впервые вне стен Сорбонны. На этот раз в компании Рене Майо, в своей маленькой комнатке студенческого общежития. Всего 76 студентов со всей Франции допущены к «агрегасьон» [8] в École Normale; тот, кто сдаст этот экзамен, может потом всю жизнь преподавать философию в высших школах Франции. Письменный экзамен позади, сейчас все готовятся к устному, который считается убийственно трудным. Обстановка накалена, кандидаты должны знать всю историю европейской философии. Когда Симона де Бовуар входит в комнату Сартра, ее смущают грязь, беспорядок и запахи, но она старается держать себя в руках. Все садятся, и она сорок минут излагает свое понимание метафизики Лейбница. Сартр и Майо не мучат гостью вопросами, они ожидали более неформальной встречи, особенно Майо, который весьма увлечен Симоной и теперь разочарован таким официальным визитом. Во время доклада она только раз сбивается, когда замечает, что абажур ночника сшит из красного дамского белья. Она не знает, что это подарок Сартру от Симоны Жоливе, его любовницы из Тулузы, элитной проститутки с литературными амбициями, — и хорошо, что не знает. После ухода Симоны двое друзей подыскивают для нее прозвище. Сартр хочет назвать ее Валькирией, потому что она показалась ему целомудренной нордической богиней войны. Нет, отвечает Майо, она похожа на бобра, который разгрызает древо познания и строит из него новые дома, поэтому она — le Castor. Оба согласны. И во время следующей встречи Симона де Бовуар получает титул «Бобёр». Этому имени она будет верна всю свою жизнь. Семнадцатого июля объявляют результаты письменного экзамена, Сартр и де Бовуар сдали и допущены к устному экзамену, а познакомивший их Рене Майо провалился. Он немедленно уезжает из Парижа. А Жан-Поль Сартр в этот вечер впервые приглашает Симону де Бовуар на ужин, заказывает хорошее вино и говорит: «Отныне я буду заботиться о вас, Бобёр». Но на следующее утро им нужно снова учить философию — в результате они не расстаются еще две недели. Только он и она, в обществе Канта, Руссо, Лейбница, Платона. Иногда чашка кофе, вечером бокал вина, потом вестерн в кинотеатре. И на следующий день она начинает заниматься в восемь утра. Никакими нежностями пока и не пахнет. Но с другой стороны, их мысли уже тесно переплелись. Тридцатого июля объявляют результаты устного экзамена. Первое место занял Жан-Поль Сартр, второе — Симона де Бовуар. Счастливая обладательница второго места на следующий день уезжает с семьей к тете в деревню, чтобы провести долгое лето среди полей и холмов Лимузена. Она бродит по лугам, думает о Сартре, но гораздо чаще — о его симпатичном друге Майо, и записывает в дневнике: «Я нуждаюсь в Сартре и люблю Майо. Я люблю Сартра за то, что он дает, а Майо за то, какой он есть». Но потом она неожиданно приглашает навестить ее в Сен-Жермен-ле-Бель не Майо, а Сартра. Тот сразу садится на поезд, заселяется в небольшую гостиницу поблизости, и они видятся ежедневно, лежат на поляне в каштановой роще, пьют сидр, едят сыр с багетом и философствуют. Тепло, август, с гор дует легкий ветерок. Они осторожно целуются. А когда темнеет, они мечтаютоб общем будущем. Это лучшие дни их жизни.

 

*
Когда танцующая обнаженной Жозефина Бейкер и итальянский граф Джузеппе Пепито Абатино собираются пожениться в Париже, они просто устраивают пресс-конференцию в отеле «Риц». Во всем мире пишут об этом событии, все рассматривают фотоснимки счастливой смеющейся пары, и с этого момента они считаются мужем и женой. История Золушки, родившейся в трущобах Сент-Луиса и покорившей сердце элегантного европейского графа. На этом всё. В ЗАГС жених идти не собирается, потому что там неизбежно выяснится, что он вовсе не итальянский граф из древнего рода и не прославленный лейтенант кавалерии, а всего лишь сицилийский каменотес.

Зато Жозефина Бейкер — это настоящая Жозефина Бейкер, раскованная двадцатиоднолетняя афроамериканка, которая не училась в школе, лишена ложного стыда и чувства времени, зато имеет безупречное чувство ритма и неподражаемый танцевальный талант. Но сначала каменотес Пепито превращает ее тело в абсолютно современную скульптуру. Еще в двадцатые годы стало понятно: он сделает это тело брендом. Он воспевает ее талант, подчеркивает ее причуды и уничтожает ее критиков. Жозефина Бейкер превращается в «Жозефину Бейкер» — она воплощает в танце не только свое имя, но даже кавычки, они так красиво порхают спереди и сзади, прямо как ее фирменный знак — юбочка из банановых листьев.

Когда ее менеджером и любовником еще был Жорж Сименон, великий, хотя что уж там, величайший автор детективов всех времен, он только следил за порядком в документах Жозефины, следил за тем, чтобы регулярно оплачивались счета за шелковое белье и чтобы она два раза в неделю вовремя являлась на свои ревю. Но Пепито этого мало, он желает не порядка, а богатства. И Жозефина Бейкер предоставляет ему такую возможность. Впервые белый мужчина не только ложится с ней в постель, но даже женится (ну, хотя бы на словах), и это дает ей моральную опору, которой так не хватало раньше. А Пепито не только обеспечивает ей стабильность, он разрабатывает для нее карьерный план. На афишах ее ревю в «Фоли-Бержер» теперь значится: «Joséphine Baker, графиня Пепито Абатино». То есть он подарил ей не только титул, но и французский аксан в написании имени.

Пепито добился того, чтобы у женщин была возможность покупать дочерям кукольных Жозефин-Бейкер, а себе — косметику марки Bakerfix, солнцезащитное масло, лосьон для тела и знаменитый гель для укладки волос, которым любили пользоваться и сама Жозефина, и ее менеджер. А что для мужчин? Они могут, сходив на ее ревю, мечтательно вспоминать красоту и непринужденность чернокожей танцовщицы. «Un vent de folie», ветер безумия — так Пепито назвал шоу Жозефины Бейкер. Он знает свое дело, это именно тот ветер, которого в конце двадцатых годов жаждет весь Париж. Однако в какой-то момент Пепито замечает, что эффект начинает ослабевать. Тогда он первым делом велит Жозефине опубликовать автобиографию — серьезная задача, когда тебе немного за двадцать. Получается простодушно и эксцентрично, она пишет о косметике, о животных, о своем розовом халате и о Париже. Потом они решают построить в Париже дом по проекту Адольфа Лооса, великого венского модерниста. Этот дом стал бы сенсацией, символическим сооружением — снаружи полоски черного и белого мрамора, внутри только сцена для Жозефины Бейкер, первой афроамериканской звезды в Европе, а в центре здания бассейн, и Жозефина — плавающая Венера. К сожалению, ничего не получилось, потому что звезда Жозефины в Париже стала закатываться. Тогда Пепито организует ее крупномасштабное европейское турне. Оно станет необычным путешествием, в котором будет много триумфа и расизма.

 

___________________________

[8] — Двухуровневые экзамены, дающие право на преподавание в старших классах лицея и в высшей школе. Готовятся к ним после записи в течение года. 
 

Дата публикации:
Категория: Отрывки
Подборки:
0
0
6750

Закрытый клуб «Прочтения»
Комментарии доступны только авторизованным пользователям,
войдите или зарегистрируйтесь