Лалин Полл. Пчелы

  • Лалин Полл. Пчелы / Пер. с англ. Д. Шепелева. — М.: Эксмо, 2018. — 352 с. 

«Пчелы» — дебютный роман британской писательницы Лалин Полл. Книгу сравнивают с «Рассказом Служанки», «Голодными играми» и «1984». Флора-717 — работник низшего уровня в пчелином улье. В тоталитарном обществе каждый должен быть готов пожертвовать всем ради Королевы. А нужно еще пережить религиозные чистки и атаки жестоких ос. Когда улью грозит опасность, Флора, неожиданно для себя самой, совершает один храбрый поступок за другим, поднимая свой статус и узнавая зловещие секреты, на которых держится устройство улья. Флоре позволяется все больше и больше, пока она не решается нарушить самый главный закон улья.

 

Премудрая Сестра наблюдала за Флорой.

— Что ты знаешь о распорядке кормления?

— Ничего, Сестра, — ответила Флора, восхищаясь двумя толстенькими ползунами, смеявшимися от щекотки кормилиц. — Сестра Ворсянка спрашивала об этом у меня. Я только знаю, что расписание очень важно и у нас звонит множество колоколов. — Ей очень хотелось взять на руки такого ползуна, так что она отвела взгляд, чтобы ею не овладело Желание обладания. — Мы всегда должны заканчивать в нужный момент и не давать больше ни капли.

— Поскольку?..

— Я не уверена, Сестра.

Премудрая Сестра коснулась одной антенны Флоры своей, и Флора ощутила пронзительный резонанс у себя в голове. Это ощущение стало почти невыносимым, тогда Премудрая Сестра отвела свою антенну, и все прекратилось.

— Хорошо, — сказала она, покачивая антеннами. — Ты говоришь правду. Но скажи мне о моей сестре Ворсянке: они устраивают какие-либо встречи или собрания в Питомнике?

— Я так не думаю. — Флора прониклась сильным желанием порадовать жрицу правильным ответом. — Но я знакома только с одной из них, моей сестрой-надсмотрщицей.

— Ну, конечно. Для тебя они все одинаковы. И это практически так и есть, хотя им все же нужна речь, чтобы узнавать мысли друг друга. Это весьма занятно. Но ты ведь скажешь мне, если они будут устраивать приватные встречи, ты меня понимаешь?

— Да, Сестра.

Они дошли до конца палаты Второй Категории, где большие резные панели отмечали следующие двери. Флора не могла понять значения этой резьбы, но инстинктивно знала, что ее нельзя касаться. Премудрая Сестра ответила на ее незаданный вопрос.

— Тут говорится о Святом Времени, когда мы все спали в молитве. — Ее голос был мягким, а лицо сияло, словно она испытывала особую внутреннюю радость. — При каждом служении мы вспоминаем что-то из того состояния.

Она была погружена в свои мысли.

Флора чувствовала, что ей следует стоять рядом молча. И тут она уловила какое-то движение. Это была еще одна сгорбленная уборщица, перемещавшаяся с тазом и щеткой вдоль желоба с краю палаты, глядя при этом прямо на Флору и Жрицу. Флора сдвинула колени и подтянулась изо всех сил, чтобы подчеркнуть свое отличие от нее. Продолжая подметать, уборщица прошла мимо. Казалось бы, ничего не случилось, но этот взгляд рассердил и взбудоражил Флору.

— Не вини себя: никто не может выбирать свою породу — иначе все бы были жрицами, — сказала Премудрая Сестра, выходя из состояния экстаза и улыбаясь. — Поскольку тебе недостает кое-каких наследуемых признаков, твоя порода формирует самый фундамент нашего общества. Или, точнее сказать, твоя порода проистекает из нечистых и разнородных истоков, которых этот улей сторонится.

— Премудрая Сестра! Премудрая Сестра!

Высокий надрывный голос Сестры Ворсянки пронесся по длинному коридору Второй Категории. Они ощутили ее панику еще до того, как увидели, что она бежит к ним, покачивая антеннами, а ее лицо перекошено от страха.

— Прошу — вы должны — вы обе, я вас умоляю... — Сестра Ворсянка едва могла говорить. — Всем нужно сообщить немедленно, полиция фертильности здесь, в нашей палате!

 

Пока Флора шла за Премудрой Сестрой обратно через палату Второй Категории, каждая кормилица и няня крепко прижимала к себе своего малыша и молча провожала их взглядом. Пройдя через большие двойные двери, они увидели, что палата Первой Категории перестала быть тусклым и тихим местом, теперь ее заливал яркий свет, и все пульсировало жестким горьким запахом. Флора замешкалась, так как ее мозг судорожно пытался вспомнить этот запах. Премудрая Сестра взяла ее за руку, увлекая за собой, и усилила свой аромат вокруг них.

— Тебе нечего бояться.

Они вошли в палату. Сначала Флора подумала, что все кормилицы ушли, поскольку их не было у колыбелей, а младенцы уже начинали плакать, но затем она увидела их всех — они стояли рядами около поста старшей кормилицы. Одни открыто плакали от страха, их антенны безвольно покачивались, а другие замерли в оцепенении. Вся палата была оцеплена полицией фертильности. Запахи их породы были скрыты под маскирующим ароматом, глаза были пустыми, а мех между полосами обручей был темным и глянцевитым. Флора вспомнила, как видела их в зале Прибытия. Премудрая Сестра закрутила спираль своего запаха вокруг антенн Флоры, и та почувствовала, как ее рот закрылся. Жрица присоединилась к ней в конце первого ряда, затем вышла вперед и кивнула полицейским:

— Сестра Инспектор, Сестры Офицеры. Добро пожаловать.

Инспектор салютовала ей, а затем повернулась к кормилицам:

— Было выявлено еще одно нарушение формы крыла. — Маскирующий запах искажал ее голос, делая его глухим и резким.

Кормилицы, несмотря на свой страх, брезгливо загомонили.

— Хвала бдительной гвардии Чертополоха на взлетной доске, — продолжала Инспектор, чей запах возгорался неровными вспышками, пока она осматривала кормилиц.

Сестра Ворсянка заговорила сквозь слезы:

— Только не здесь, Мадам Инспектор, только не в Первой Категории, это невозможно. Пресвятая Мать бывает здесь каждый день, Ее запах такой прекрасный и сильный — здесь не может быть...

— Тихо! — прикрикнула на нее Инспектор. — Думаете, я хочу сказать, что дефект исходит от Ее Величества? Вы летаете близко к измене, Сестра...

— Пресвятая Мать, порази меня насмерть до нового вздоха, если так! — воскликнула Сестра Ворсянка, падая на колени, но Сестра Инспектор рывком поставила ее на ноги.

— Проверьте ее.

С этими словами она толкнула Сестру Ворсянку к двум своим офицерам, и они сомкнули черные клешни вокруг ее толстой талии. Сестра Ворсянка лишилась присутствия духа, и запах ее страха смешался с запахом ужаса кормилиц, исходившим из их дыхальцев. Все младенцы позади них стали кричать. Премудрая Сестра спокойно наблюдала за происходящим.

— Это не она, ни в коем случае.

Инспектор отпустила Сестру Ворсянку и повернулась к кормилицам:

— Нарушения означают, что в наш улей проникло зло. Где-то прячется осквернитель, еретик, который смеет покушаться на таинство Материнства Королевы. Вот почему приходят болезни, вот почему все больше нарушений. Из-за ее грязного помета!

Антенны Инспектора непроизвольно дернулись, и Флора ощутила ее жажду насилия.

— Только Королева может давать жизнь, — произнесла Премудрая Сестра, глядя на кормилиц.

— Только Королева может давать жизнь, — повторили некоторые из них.

А кое-кто смотрел при этом на Сестру Ворсянку, на ее антенны, склоненные от стыда, пока она отчаянно приводила себя в порядок. Инспектор воздела длинный острый коготь в направлении палаты:

— Мы обыщем каждую колыбель, измерим живот каждой кормилицы, но найдем виновницу. И тогда мы разорвем ее грязное тело в клочья и очистим наш улей от греха.

— Делайте, что должно, Сестра Инспектор, — сказала Премудрая Сестра и снова кивнула.

Сестра Инспектор подала сигнал, и несколько ее офицеров стали дотошно обследовать ряды колыбелей, в то же время другие изменяли черными клешнями животы перепуганных кормилиц.

Когда подошла очередь Флоры, убежденная, что завидный аппетит выдаст в ней преступницу, она в отчаянии взглянула на Премудрую Сестру, но Жрица не обратила на нее внимания. Клешни прошлись по животу Флоры и двинулись дальше, ощупывая каждую пчелу, пока все кормилицы не были признаны невиновными.

Немногие осмеливались посмотреть на колыбели, в которых подвывали личинки, когда офицеры осматривали их. С помощью мощных сканеров антенн они пронзали сильными вибрациями маленькие нежные тела. Малыши кричали в страхе и отрыгивали Поток, и его запах смешивался с запахом младенческих экскрементов.

— Наша Мать, которая в трудах, — пролепетала Сестра Ворсянка, и к ней присоединились кормилицы.

— Да святится Утроба Твоя, — пели они, пытаясь побороть страх.

— Свадьба свершилась, грядет Твое Владычество.

Флора тоже хотела включиться в молитву, но запах Премудрой Сестры совершенно сковал ее.

— Из Смерти приходит Жизнь Веч...

Прекрасные голоса оборвались из-за пронзительного визга из одной колыбели.

Все кормилицы в ужасе уставились на колыбель, над которой склонилась полицейская. Визг сделался мучительным воплем, когда офицер подняла личинку — та изворачивалась, пытаясь освободиться. Другая полицейская потянула кожу личинки, разрывая ее.

Сестра Инспектор, стоявшая рядом с Флорой, высвободила коготь из рукавицы.

— Принесите ее.

Заглушая крики младенца, она сканировала его горящими антеннами до тех пор, пока жемчужная кожа не ссохлась.

— Возможно, — объявила она. — У нее странный дурной запах.

— Это из-за страха! — выкрикнула Сестра Ворсянка.

Не обращая на нее внимания, Сестра Инспектор подняла младенца и проткнула крюком. Младенец вскрикнул и изогнулся в агонии, и Инспектор протянула его офицерам:

— Уничтожьте это.

— Подождите. — Премудрая Сестра указала на Флору. — Дайте ей.

Флора ощутила толчок и поняла, что снова может двигаться. Сестра Инспектор вытащила коготь из тельца младенца, и он полетел вниз, но Флора поймала его и прижала к себе, первое дитя, которое она держала в руках. Теплая кровь пропитывала ее мех, а она тесно прижимала к себе агонизирующее тельце, пытаясь остановить кровотечение.

Съешь его заживо, — прозвучал голос в голове Флоры. Она крепче прижала к себе младенца, и обжигающий звук прошел по ее антеннам.

Сделай это СЕЙЧАС. Разорви его.

Флора склонила голову к младенцу и закрыла его руками. Голос в голове становился громче:

УНИЧТОЖЬ ЕГО...

Ее антенны словно взорвались. Она зашаталась и упала, продолжая прижимать к себе младенца. Судороги сотрясали ее тело, а антенны сделались двумя пульсирующими проводниками боли. Кричащего младенца вырвали у нее. Она почувствовала, как его теплая кровь плещет ей в лицо, услышала звук разрываемой плоти и утробный рев полиции фертильности, пожиравшей маленькое тельце. Флора закричала, но язык туго скрутился у нее во рту, и она стала задыхаться.

— Я просила слишком многого... — услышала она рядом мягкий голос Премудрой Сестры. — Испытание окончено.

Дата публикации:
Категория: Отрывки
Теги: ЭксмоЛалин ПоллПчелы
1806