Андрей Степанов

По свидетельству самого автора, «Брусникин» понадобился ему по трем причинам. Во-первых, чтобы провести рекламно-маркетинговый эксперимент: узнать, до какой степени популярности издатели могут раскрутить талантливого, но никому не известного дебютанта без биографии? (Ответ — примерно до 800 тыс. экз.). Во-вторых, чтобы написать несколько «чистых» исторических романов без детективных подпорок. А третья причина состояла в том, что либералу-западнику Акунину захотелось примерить маску «разумного патриота» и даже почвенника. Без зловредных перегибов, разумеется. Андрей Степанов о романе Анатолия Брусникина «Беллона»
38

У героя по фамилии Адмиралов трудный роман с собственной межпозвоночной грыжей. Он зовет ее Франсуазой, рассказывает ей о своей жизни, жалуется, советуется и, робея, признается в любви. Она иногда отвечает, но по большей части молчаливо присутствует, отдаваясь болью в плече и шее. Капризная, слегка мечтательная, ревнивая, обидчивая и властная дама, не прощающая предательства. Андрей Степанов о книге Сергея Носова «Франсуаза, или Путь к леднику»

19
Роман посвящен памяти, это памятник. Он не только пронизан горечью о том, что «все умерли», но и неизменно представляет прошлое эпохой гигантов. Эмблематичны сцена с черепахой, видевшей Наполеона, или история попугая Екатерины II, задохнувшегося в петроградской ЧК. Связь с прошлым еще ощутима, но рассказать о гигантах прошлого мы можем не больше, чем слепая черепаха о Наполеоне или попугай о Екатерине. Автор чувствует необходимость преодолеть это забвение, но преодолеть — из-за «тщеты исторической науки» — можно только в форме романа, который, следуя жанровым законам, неизбежно нечто исказит. Заметки Андрея Степанова о романе А. П. Чудакова «Ложится мгла на старые ступени...»
114
Очень неплохая, да что там — блестящая идея запустить в современную Россию маркиза де Кюстина. Сюжет, дающий простор и для игры старинным штилем, и для гоголевско-булгаковско-андрейбеловской чертовщины, и для социальной критики, и, конечно, для поиска констант русской жизни (впрочем, априори предсказуемых). Рецензия Андрея Степанова на роман Сергея Есина «Маркиз»
21
В принципе, вся современная русская литература об этом — как стать выше окружающих. Только у большинства авторов это значит стать «богаче», «круче», «известней», а тут, извините, — «духовней». Некоторые персонажи, впрочем, обладают искомым качеством изначально. Главная героиня Инна — духовидица. Ей не надо доказательств бытия божия, потому что она с детства беседует со своим Яном (она — Инна, он — Ян) — не то привидением, не то ангелом-хранителем. Рецензия Андрея Степанова на роман Ирины Богатыревой «Сектанты»
23
Самый большой дефицит в современной русской литературе — это умный текст. Я не хочу никого обидеть, у каждого автора свои достоинства, но когда вы читаете Пелевина, то чувствуете: он не просто начитан и не просто умеет придумать каламбур; он умен в каждой фразе, в каждом повороте сюжета, в каждом эпитете, в каждой шерстинке лисьего хвоста. Умен и насмешлив, насмешлив и умен. Нечто подобное я чувствую, читая загадочного автора с идиотской кличкой вместо псевдонима. Рецензия Андрея Степанова на роман Фигля-Мигля «Ты так любишь эти фильмы»
27
Писателя Евдокимова отличают два качества: бешеный динамизм сюжета и лютая ненависть к любой власти (структуре, системе). Ненависть застит глаза, заставляет сгущать краски, валить весь мусор в одну корзину и создавать нечто жизнеподобное, но абсолютно невероятное, что-то среднее между сайтом compromat.ru, каким-нибудь желтейшим таблоидом, художественным миром Юлии Латыниной (конечно, только в «критической» его части) и «Грузом-200» Балабанова. Рецензия Андрея Степанова на роман Алексея Евдокимова «Слава богу, не убили»
22
Актуальные художники Александр Бренер и Барбара Шурц (Паника) — абсолютные нонкорфомисты. Левее них только стенка и группа «Война». Коллег они презирают. Для них и Монастырский кадавр, и Кулик торгаш, и «Синие носы» муравьи, и Авдей отрыжка. У них нет друзей, зато есть кумиры, которым надо молиться: Франсуа Вийон, Артюр Рембо, безумец Вацлав Нижинский. Они искренне, от всего сердца протягивают этому миру руку, предварительно в нее насрав. Рецензия Андрея Степанова на книгу Александра Бренера и Варвары Паники «Римские откровения»
20
Как и другие ретродетективщики, Свечин постоянно, хотя и ненавязчиво, кивает на современные (они же вечные) российские проблемы: тотальная коррупция, наркомания среди подростков, темнота и жестокость народа, правовой нигилизм; крупные сообщества граждан, которые живут не по законам, а по бандитским понятиям, и т. д. Полицианты, как им и полагается, по мере сил превращают этот хаос в космос. Рецензия Андрея Степанова на книгу Николая Свечина «Хроники сыска. Происшествия из службы сыщика Алексея Лыкова и его друзей»
288
В целом роман не кажется мне удачей автора. Душная атмосфера, бесконечное «я, бля, крут, а ты, бля, не крут», бесконечные поучения (как только встречаются любые два героя, один начинает учить другого), авторские слепые пятна, когда совсем не лишенный чувства юмора Рубанов просто не слышит, что диалог его меряющихся аргументами крутышей — смешон, почти пародиен, и, наконец, отсутствие у автора хоть какой-то эстетической дистанции по отношению к героям, — все это оставляет тяжелое послевкусие. Рецензия Андрея Степанова на роман Андрея Рубанова «Психодел»
22
Темы повестей всегда проводятся сквозь толщу многослойного (петербургско-петроградско-ленинградско-петербургского) прошлого. Память автора сохраняет все: и трудный опыт выживания, и серые будни, и прорезающие их озарения, и трагические моменты потерь. Но самыми яркими оказываются страницы, где все эти темы переплетаются, и получается повествование об исключительном, ставшим повседневным. Рецензия Андрея Степанова на книгу Наталии Соколовской «Любовный канон»
34
Книга неровная, переусложненная, героев и сюжетных линий хватило бы на два-три романа. Но все-таки при этом яркая, умная, карнавальная. Поэтому хочется пожелать «Вильгельму Зону» не бросать дальнейшее чтение и письмо, несмотря на все претензии критиков. Во времена, когда литература задыхается от душного бытописательства, Зоны ей нужны, как воздух. Как можно больше Зонов, как можно больше внуков Витицкого, выходящих из гетто фантастики в «мейнстрим». Рецензия Андрея Степанова на роман Вильгельма Зона «Окончательная реальность»
30
Вот одно из возможных будущих русской литературы: сочинения экспатов, для которых русский — хоть и родной, да не единственный; тексты, почти неотличимые от переводов с английского, с интернационалом действующих лиц, с сюжетом-квестом, с генеалогией от «На дороге» Керуака и «Джанки» Берроуза до рассказов Жадана и «Фактора фуры» Гарроса-Евдокимова, и уж, конечно, не без Лимонова. Рецензия Андрея Степанова.
19
Рассказы нафаршированы цитатами, а по композиции напоминают и модные «мэш-апы», и Сорокина, и Борхеса, и Стивена Кинга, и бог знает что еще. Но очень похоже, что это не просто литературная игра: за реальным миром у Галиной постоянно просвечивает реальнейший. Рецензия Андрея Степанова.
24
Тончайшая пластическая операция по преображению «Героя нашего времени» в приключенческий роман не исключает ни историософии, ни политических аллюзий, ни анализа современного положения дел на Кавказе, ни разливанного моря скрытых цитат, ни глубокой проработки исторического материала, ни иронии, ни умной проповеди толерантности, а главное — предлагает Героя, составленного из добродетелей всех прежних времен. Рецензия Андрея Степанова.
27
Рассказчик Иличевского мало того, что сам обладает необъятными фактическими знаниями, но еще и очень любит забраться в голову какому-нибудь профессионалу и на его жаргоне подумать о мире. Читатель, конечно, может отыскать в гугле все незнакомые слова, но все-таки он вряд ли до конца поймет героя: трудно разделить опыт человека, для которого запах нефти — это запах детства. Рецензия Андрея Степанова
33
При чтении «Дороги» мой внутренний Станиславский постоянно кричал: «Не верю!» Во-первых, лакричный привкус фантастики. Непонятная катастрофа, которая уничтожила на Земле всю органику, но оставила в живых часть людей, — по-моему, даже редакторам «Мира фантастики» давно пора отстреливать из бластеров авторов, приносящих такие сюжеты. Рецензия Андрея Степанова
21
Страшная реальность нарисована с таким мастерством, что читатель полностью погружается в этот мир: он и плачет, и смеется, и негодует, и трусит, и храбрится, но главная его эмоция — восхищение тем, как рассказано. Андрей Степанов о «Крещенных крестами» Эдуарда Кочергина
29
Философы, критики, культурологи уже тысячу раз повторяли, что наше время — время упрощенчества, деградации читателя, всеобщей гипокреативности. «Поребрик» — из тех книг, которые предлагают способ лечения этих болезней: веселые сценки, детские картинки, принцип узнавания, а за всем этим — мудрая притча. Рецензия Андрея Степанова на книгу Ольги Лукас «Поребрик из бордюрного камня»
25
«Сделано мастерски, и читать авторов чернушной „правды жизни“ после „Мультиков“ будет неинтересно. Одного роста с Елизаровым, пожалуй, только Жадан в некоторых своих рассказах. Остальных наш букеровский лауреат своими мультиками-кубиками мимоходом закрыл. Ну какая там, к черту, „Школа“? Почитайте Елизарова». Рецензия Андрея Степанова на роман «Мультики» Михаила Елизарова
19
«Проза Жадана — это приготовленный Венедиктом Ерофеевым адский коктейль из Саши Соколова, Пелевина и Сорокина, настоянный на чистейшем 96-градусном Буковски и присыпанный острейшим Пепперштейном». Андрей Степанов о книге Сергея Жадана «Красный Элвис»
20
Для начала дадим общую формулу творчества Пелевина. Она очень простая:
S → O
O → S
O = S = 0
26
«Тут ходит такая мулька, что королева где-то у себя дома прячет корону британской империи. Знающие пацаны говорят, ей цены нет...». Андрей Степанов о романе Сью Таунсенд «Королева Камилла»
16
Это русский роман на такую тему не смог бы обойтись без бунта и кровавой каши в финале. А мирные, законопослушные, розовые ангелочки-шведы... Андрей Степанов о романе Нинни Хольмквист «Биологический материал»
15
Все ждем, ждем романа, который окончательно закроет тему гибели империи. Введет ее, так сказать, в широкий исторический контекст. А вот, может быть, и дождались. Лауреат премии «Большая книга» за 2009 год
35
«Я люблю смотреть на Кремль, как и все, кто вырос в наших местах», — говорит то ли герой, то ли автор книги. Особенно хорош вид на запретный город с Каменного моста, возле которого стоит бывший Дом правительства, он же «Дом на набережной». Рецензия Андрея Степанова
101
Если верить интервью Алексея Иванова, то последние два года романов он не пишет, а занимается телепроектами, мультиками, фотокнигами и прочим... м-м... прикладным искусством. Из «художественного» им за это время сочинен только сценарий для фильма Павла Лунгина «Царь». Андрей Степанов о «Летоисчислении от Иоанна»
34
Самые читаемые публикации года. Свежий (2008 г.) дебютный роман молодого (род. 1982) физика-теоретика, ставший европейским бестселлером: самая престижная итальянская премия («Стрега»), миллион читателей и переводы на 30 языков.

И это удивительно.

Рецензия Андрея Степанова

26
Распутин у Акунина вышел на редкость удачно. Отбросив бесчисленные домыслы, сплетни и наветы, автор отобрал все, что мы можем доподлинно знать о Григории Ефимовиче Новых, и фигура получилась колоритнейшая. Искренне верующий в Бога и в свою силу фанатик; наивный человек и в то же время глубокий психолог; больной с редкой формой эпилепсии; мужичок себе на уме, «валяющий ваньку» в салонах; либертен, считающий, что ежели по любви — то Бог простит, и т.д.
57
Чему учит гуру? Ну, во-первых, всему хорошему: нестяжанию, чести, достоинству; борьбе с обманным массмедийным «бублимиром» (телевизор, Виктор Олегович, — это дырка от бублика, через которую человек «обречён смотреть бесконечный сериал об обладании, потребляя уже не вещи, но их визуальные имитации»). А во-вторых и в главных...
37