Славные ублюдки

  • Квентин Тарантино. Однажды в Голливуде / пер. с англ. С. Карпова и А. Поляринова. — М., Individuum, 2021. — 394 с.

В кульминации фильма «Однажды в... Голливуде» 2019 года юные последователи Чарльза Мэнсона проникают вместо виллы Романа Полански и Шерон Тэйт в резиденцию актера Рика Далтона. Рик только что вернулся из Италии, где снимался в спагетти-вестернах и обзавелся молодой женой. У него в подсобке хранится учебный огнемет со съемок в боевике о Второй Мировой, а каскадер и напарник Далтона Клифф Бут уже подъезжает к дому приятеля вместе с бойцовским бульдогом Бренди. В итоге вторжение адептов мэнсоновской «Семьи» оборачивается кровавой баней, вот только никто из голливудских звезд не пострадал — а не подозревающая о своем спасении Шэрон Тейт приглашает Рика с Клиффом на вечеринку. 

Но это для зрителей «Однажды в... Голливуде» события на Сьело-Роуд стали кульминацией истории. Для героев же Тарантино это — едва заметный жизненный эпизод. Да, Далтон на некоторое время превращается в символ «молчаливого большинства» (рейгановская идеологема, не путинская) — американцев, которые поддерживают войну во Вьетнаме и по горло сыты хиппарями и их выступлениями. Но потом он продолжает сниматься в боевиках и сериалах категории «Б» и даже успевает оставить автограф маленькому Квентину — автор не удержался и вписал себя в собственную вселенную. 

И как раз карьере Рика и Клиффа в основном и посвящена книжная версия «Однажды в Голливуде». Здесь заметно меньше экшена и напряженных мизансцен — того, на чем Тарантино-режиссер сделал себе имя, — зато больше историй из кинопроизводства пятидесятых-шестидесятых, баек из жизни актеров, повседневного Лос-Анджелеса и размышлений о кино. Кажется, будто, отставив режиссерское кресло, Тарантино наконец разрешил себе говорить о том, что его по-настоящему интересует. А интересует его тот самый волшебный момент превращения: когда из производственных дрязг, закулисных интриг кинопроцесса, вечеринок у бассейна и пьяного разучивания ролей рано поутру получается кино — иллюзия жизни. 

В одной из глав романа Полански меняет постановку кадра на съемках хоррора «Ребенок Розмари»: теперь вместо целой сцены зритель видит только половину, ему мешает дверной косяк. Шэрон удивляется решению мужа, но уже на премьерном показе неожиданный ход себя оправдывает.

Тут вдруг Шэрон увидела, как все шестьсот голов перед ней слегка наклонились вправо, чтобы заглянуть в дверной проем. Шэрон тихо охнула. Конечно, лучше разглядеть они ничего не могли: кадр есть кадр. И даже не заметили осознанно, что наклонились направо; они это сделали инстинктивно. Так Роман заставил шесть сотен зрителей — а скоро и целые миллионы по всему миру — сделать то, чего бы они никогда не стали делать, если бы задумались. Но они не думали. За них думал Роман.
Почему он это сделал?
Потому что мог.
Она взглянула на него, а он улыбнулся ей все той же мудрой и озорной улыбкой, как на съемках в тот день, но в этот день она наконец все поняла. И единственная мысль в ее голове была: «ВАУ!»

Голливудского закулисья в книге очень много. Читатель все время наблюдает взлеты и падения актерских карьер. Словно какой-нибудь «Дом с привидениями» в парке аттракционов, где из-за каждого угла вас пытаются напугать, только у Тарантино вы едете вдоль декораций — Дикого Запада или офиса голливудского продюсера — и наблюдаете, как одна карьера закатывается, а другая звезда занимает освободившееся место. Часто тарантиновские истории о Голливуде превращаются в безжалостный инфодамп, на читателя валится необработанная куча сюжетов, на фоне которой и российские официозные документалки о революции покажутся увлекательным нон-фикшеном. Редакторские примечания мало помогают: они информативны, но сухая справка неспособна передать контекст, к которому апеллирует Тарантино. Да, мы узнаем, какой фильм любит Мартин Скорсезе и почему актеров вестернов так раздражают молодые певцы и певицы в кино, — но читателя много раз посещает мысль, что рассказанные взахлеб истории о «золотом веке» Голливуда можно было проредить. Если вы хотя бы раз общались с фанатом комиксов, который прочел все тома приключений Флэша и которому теперь не терпится выложить вам все, то понимаете, насколько это может быть утомительно. Это служит нехитрой мысли: шоу-бизнес — это квинтэссенция красоты и уродства, яркий глянец, который медленно погружает тебя на дно, стоит тебе войти в эту реку, а некоторых и буквально сводит с ума.

В каком-то смысле Чарли [Мэнсон] таким образом получил хороший урок о работе индустрии развлечений. Люди попадают в определенный круг общения, а потом выпадают из него. Тот, с кем ты плотно тусовался вчера, сегодня уже не котируется. Многообещающие планы просто не выгорают. Или, как писала Полин Кейл: «В Голливуде вас захвалят до смерти».

Впрочем, подчас увлеченность Тарантино закулисьем Голливуда рождает прекрасную прозу — как в главе, из которой мы узнаем, как съемочные группы справлялись с тиранами-режиссерами и актерами на площадке и в которой происходит известная по фильму сцена боя Клиффа Бута с Брюсом Ли (за нее Тарантино, кстати, обвинили в расизме). Или в другой главе, где страдающий от алкоголизма старый актер наставляет Клиффа, а тот в ответ дарит ему бутылку виски — потому что нельзя встретиться с легендой и не оставить ей какой-то подарок за простую возможность поговорить. 

Если продолжать идти тернистым путем аналогий, то дебютный роман Тарантино — это такое диск-приложение к фильму, на котором записаны интервью с создателями, закадровый комментарий и удаленные сцены. Последних в книге много. В основном они принадлежат каскадеру Буту — если фокус фильма держался на Далтоне, то теперь мысленный «кадр» прозы украл Бут. Мы видим, как красавец-ветеран войны случайно встречает Чарли Мэнсона, почему он подобрал бульдожиху Бренди и прикончил ее бывшего хозяина. Следом идут главы с сюжетом сериала «Лансер», в котором снимается Рик Далтон. Интересно представить, как выглядит книга с точки зрения человека, который не смотрел фильм. Ему заранее сочувствуешь — кажется, что без просмотра оригинала, который представляет и раскрывает героев в полной мере, содержание книги покажется невнятным мельтешением людей по мысленной съемочной площадке неснятого фильма о Голливуде.

В «удаленных» сценах есть и проанонсированная одним из переводчиков Алексеем Поляриновым сцена убийства жены Бута. Да, в книге она описана очень подробно. Клифф убивает жену гротескно, жестко, его слезам не веришь, хотя он и пытается внушить, что «ненарочно, просто совпало» (да простят рецензенту неуместную отсылку). Тут надо оговориться, что, если фильм показался вам мизогиничным, то книга не делает ничего, чтобы от этой репутации откреститься. Женщины в Голливуде шестидесятых по-прежнему играют роли любовниц или домашней прислуги. Но здесь усматривается подход, который применил режиссер Эдгар Райт в недавнем фильме «Прошлой ночью в Сохо»: да, свингующий Лондон — притягательное место, открывающее море возможностей, но одновременно и — море поломанных судеб, в подавляющем большинстве своем женских. Симптоматично, что в обоих произведениях важную сюжетную роль играют сутенеры: они одновременно представляют мир глянца и олицетворяют то, что сегодня мы назвали бы «токсичной маскулинностью» на максималках. Героиня Ани Тейлор-Джой в фильме Райта становится жертвой манипуляций сутенера, а Клифф Бут у Тарантино в сутенеры чуть не записался — этому посвящена целая глава — но в итоге оказался слишком строг в своих моральных принципах (что, впрочем, не помешало ему убить надоевшую супругу гарпуном). 

Агентность у Тарантино есть у двух героинь — Шэрон Тейт, заядлой киноманки, которая вынуждена прятать интеллект под маской красотки-простушки, и Труди Фрейзер, восьмилетней партнерши Далтона по съемкам в сериале «Лансер», которая буквально воплощает троп «child prodigy», что не мешает ей очаровательно красть сцены у Далтона, наставлять его в актерском мастерстве и заражать любовью к искусству. Сцена, в которой Труди успокаивает разочарованного в жизни Далтона и возвращает ему интерес к кино, по-прежнему одна из сильнейших в «Однажды в... Голливуде». 

Но любовь Тарантино к кино оказывается важнее его таланта в драматургии. Всю книгу можно представить как конфликт между драматургом и киноманом, причем киноман решительно побеждает. Доходит до того, что автор крадет у персонажей голоса и буквально проговаривает свои вкусы в кино — прием, который выглядит комично даже у такого маститого артиста.

Клифф чувствовал: у Куросавы есть врожденное понимание драмы, мелодрамы и низкого искусства, а также талант художника комиксов (Клифф был большим фанатом «Марвел») в плане композиции кадра. По мнению Клиффа, ни один режиссер не умел выстроить кадр с такой динамикой и находчивостью, как Старик (именно так он называл Куросаву). Но еще Клифф полагал, что американские критики ошибаются, когда называют его кино «высоким искусством». Начинал-то он не ради высокого искусства. Он был работягой и снимал кино для других работяг. Он не был художником, но у него имелось врожденное художественное чутье, как ставить и драму, и развлечение.

И далее читателю предлагаю «топ фильмов Куросавы по версии Клиффа». Не улыбнуться тут невозможно. А дальше текст сыграет шутку над собственным автором.

Он видел два фильма (на двойном сеансе Трюффо), и ни один его не захватил. Первый, «Четыреста ударов», оставил равнодушным. Он попросту не мог понять, зачем малец творил вот эту всю херню. Клифф никогда ни с кем об этом не разговаривал, но если бы пришлось, то первым делом спросил бы, в чем прикол сцены, где малец молится Бальзаку? <...> Десятилетний малец настолько любит Бальзака? Нет, не любит. Поскольку мальчик — это сам Трюффо, выходит, это Трюффо пытается произвести на нас впечатление. Но, честно говоря, мальчик на экране не производил совершенно никакого впечатления. И уж точно не заслуживал того, чтобы о нем сняли фильм.

Тарантино сам похож на такого мальчика, который вешает на стены плакаты с любимыми героями и молится им, а читателю предлагается просто наблюдать. Синефил отправляет драматурга в нокаут — все это с оглушительным криком «фаталити!»

Впрочем, свое очарование что у оригинального фильма, что у книги есть. Это очарование искусством, которое, смешиваясь с реальностью, может ее поглощать. Об этом были «Бесславные ублюдки», где кино из инструмента пропаганды превращается в источник ее гибели. Об этом и «Однажды в... Голливуде», где сцена из дешевенького палпа пробивает актера на слезу и заставляет играть на разрыв, создавая иконического кинозлодея, а огнемет из кинореквизита карает самых всамделишных злодеев. 

И кажется, в этом секрет любви к Тарантино в России. Если ты не можешь победить зло в жизни, то его обязательно победят за тебя любимые герои в кино. И хорошо, если их сыграют Брэд Питт и Леонардо Ди Каприо. Ну, а что еще нужно?

Дата публикации:
Категория: Рецензии
Теги: Квентин ТарантиноIndividuumСергей ЛебеденкоОднажды в Голливуде
Подборки:
0
0
2498

Закрытый клуб «Прочтения»
Комментарии доступны только авторизованным пользователям,
войдите или зарегистрируйтесь