Нонна Музаффарова. Человек первой категории

Нонна Музаффарова родилась и живет в Баку — в городе, где бушует ветер 365 дней в году. Буйство внутреннего хаоса пытается усмирить писательством. Пишет о тех, кого пытается понять.

Текст публикуется в авторской редакции.

 

Человек первой категории

О, если бы я только мог
Хотя отчасти,
Я написал бы восемь строк
О свойствах страсти.

Борис Пастернак

 

Каждый раз, когда черно-белый телевизор «Рассвет-307» показывал оперу «Лейли и Меджнун» дед не мог сдержать слез. Немногословный мужчина, все свои мысли прятавший за дымом от сигарет, дед, перед которым робели не только его сыновья, но и не ведающие страха внуки, беззвучно плакал. Бабушка же к страданиям Меджнуна оставалась безучастна. Вот тогда, во время просмотра черно-белой оперы мне и открылась главная тайна бытия: есть люди, покалеченные любовью, и есть те, кто любовным слухом не наделен. Как и мой дед, дядь Руфат относился к людям первой категории.

В наш городок он приехал из земного рая. Там наливались соком мандарины, к сезону сбору урожая непременно поспевали плоды фейхоа, а обласканные лучами райского солнца верхние лепестки черного чая вывозились в город под названием Москва. Но это было давно, так давно, что сейчас никто и не вспомнит, был ли дядь Руфат изгнан из рая или покинул те места по доброй воле.

Между раем и адом тюрьмы он прожил в нашем городке двадцать с лишним лет. Здесь увидали белый свет зачатые им в браке с Афрузой сын Раван и дочь Равана, здесь он обзавелся «семеркой» цвета беж, усами «абажур» и славой игрока в нарды. «Вот и доигрался ваш отец!» — всплеснув руками, воскликнула Афруза в тот день, когда дядь Руфат вдруг объявил о своей любви к другой женщине.

ЛЮБОВЬ. Жители нашего городка это слово не жаловали. Не поймаешь ведь его, не приручишь — ускользающее оно как гюрза, как гюрза коварное. Другое дело «свадьба» — ее можно устроить. Или «приданое» — его нужно прикупить. Или «потомство» — его следует зачать. А как распорядиться словом «любовь»? Этого жители нашего городка не знали, потому и не впускали это слово в свою повседневность. Но дядь Руфат был человек нездешний, вот почему, когда ЛЮБОВЬ нагрянула к нему без стука, он открылся ей нараспашку и вскоре горько за это поплатился.

А что же Афруза? Она прибыла в наш городок с дядь Руфатом двадцать с лишним лет назад, однако в отличие от своего супруга освоила местные порядки на «отлично» — погрузилась в строительство семейного гнезда со всем прилежанием переселенца.

Рай, как известно, навсегда потерян для отступников, но дядь Руфат был обречен на то, чтобы войти в его пределы снова. В один прекрасный день после аскезы месяца Мухаррам1 он отправился в долину мандаринов и фейхоа, чтобы отметиться на пышной свадьбе сородича. И там, среди мелькания свояков и своячениц, кузенов и кузин его взгляд наткнулся на лицо Той, и лицо это тотчас стало его отражением.

Фируза была хороша, как двадцать лет назад и, как двадцать лет назад свободна. «А разве ты сделал меня своей женой?» — ответила она на своем райском диалекте на вопрос дядь Руфата, какой же счастливчик стал ей мужем. И ее ответ, занесенный в скрижали женской классики еще в I-м тысячелетии до нашей эры, поразил его своей новизной. С этой самой минуты ЛЮБОВЬ стала преследовать его повсюду.

«Эта сучка еще в детстве не выходила из постели председателя чайного совхоза!» — подытожила Афруза в тот день, когда дядь Руфат заявил-таки о своем решении уйти к другой женщине, и вслед за мужем, Афруза нарушила еще один неписаный, но непреложный кодекс нашего городка — запрет на вынос сора из дома.

В Бразилии, говорят, за каждую прочитанную книгу заключенным сокращают срок ровно на четыре дня. Если представить, что закон этот вступил в силу и у нас, то что бы взялся читать дядь Руфат? Какая книга тюремной библиотеки оказалась бы в его руках первой? Та, после которой он принялся бы читать запоем, погрузившись в забвение чужих грехопадений?.. Как недолгий роман с Той женщиной, из-за которой во время очередного семейного скандала давно нуждавшийся в заточке кухонный нож был запачкан кровью Афрузы. «Я ее не любил. Это родители заставили меня на ней жениться», — часто возражал дядь Руфат еще до злополучной развязки адюльтера, переправляя жителей нашего городка в столицу на своей «семерке» цвета беж.

Ничто так не распаляет страсть в женщине, как обида и вероятность ухода мужа (пусть и давно наскучившего) к другой, и в этой своей страсти Афруза была неподражаема. Ну кто бы отважился засадить отца своих детей в тюрьму? Афруза на это отважилась.

«Есть женщины, на которых женятся. Есть те, из-за которых отбывают шестилетний срок». К такому заключению пришел дядь Руфат, не склонный прежде к самоанализу. Заключение это хоть и было весьма эффектным в своей категоричности, все же объективности ради стоит добавить, что в тюрьме он оказался по вине сразу двух женщин. По вине Афрузы — «матери моих детей», как он любил повторять на суде (возможно, для того, чтобы заслужить себе хоть толику оправдания) и Той, которая, как он любил повторять после ареста, «меня всю жизнь ждала» (возможно, для того, чтобы этой иллюзией себя утешить).

Когда весть о том, что дядь Руфат променял узы законного брака на любовь вне закона, тревожной тучей нежелательных перемен нависла над разноцветными крышами нашего городка, все стали спешно перебирать в памяти примеры ЛЮБВИ. Однако ничего кроме эпизодов с брюнетом, поющим под зонтом с Катрин Денев, и пылкими признаниями соседки2 в объятиях Жерара Депардье извлечь оттуда не сумели. Их воображение забуксовало еще и потому, что дядь Руфат никак не вязался с образом французского героя-любовника... Но старожилы знали: змей любви может пробраться в любое, даже самое малопривлекательное тело. Знал это и мой дед, только прятал эту тайну за седым облаком сигарет «Прима».


1 Первый месяц мусульманского календаря, во время которого шииты соблюдают траур по случаю мучительной смерти имама Хусейна.
2 «Соседка» — фильм Франсуа Трюффо.

Иллюстрация на обложке: Chloe Joyce

Дата публикации:
Категория: Опыты
Теги: Нонна МузаффароваЧеловек первой категории
474