Отрывки

Джеффри Линдсей. Декстер во мраке (фрагмент)

Разве это луна? Нет, она совсем не похожа на сияющий, рассекающий тьму и вызывающий восторг полумесяц. Она, конечно, ползет по небу и даже светит, являя собой дешевую и жалкую имитацию того, чем ей следует быть. Месяц размыт и полностью лишен острого, режущего края. Парусам ночного спутника не хватает ветра, чтобы в смертельном, плотоядном экстазе плыть по исполненному счастья ночному небу. Вместо этого он стыдливо мерцает сквозь чисто вымытые стекла окна, освещая примостившуюся на краю кушетки радостную и слишком самоуверенную женщину. Женщина болтает о цветах, канапе и Париже. Отрывок из романа

Грэм Джойс. Реквием (фрагмент)

Вечеринка, затеянная перед летними каникулами одним из преподавателей — коллег Тома по школе, в которой он не успел отработать и года, — раскрутилась на полную катушку. Заметив, что запасы спиртного на кухне истощаются, Том спрятал бутылку пива под стул и направился нетвердой походкой в туалет. Вернувшись, он обнаружил, что в комнате начались танцы, так что к пиву пришлось добираться чуть ли не ползком. Он протянул руку, но в темноте вместо бутылки пива наткнулся на женскую ножку, за которую и ухватился. Отрывок из романа

Наталия Землякова. Карнавал в последние выходные августа (фрагмент)

Алиса входила в мир «глянца» тяжело. На сопротивлении. Но Лизу давно не удивляли такие девушки — из богатых семей, отлично образованные и стремящиеся во чтобы то ни стало продемонстрировать свой интеллект. Она знала, что нужны и такие «воины глянцевого фронта». Те, которые не закатывают глаза при виде красных туфель на шпильке и украшенных стразами поясов. Они предпочитают неяркие цвета, только-только входящих в моду дизайнеров и подчеркнуто несексуальную одежду. Но присутствие в редакции именно таких людей, открыто презирающих массовую моду, позволяло сохранять нужный баланс. Отрывок из романа

Господин Ожогин дома и на работе

Раньше он не обращал на нее внимания. Видел сквозь щелку в ширме, что скачет по залу какое-то несуразное существо, удивлялся мельком огромному количеству энергии, заключенному в столь тщедушном тельце, но девчонка его не интересовала. У нее было неподходящее лицо. Не задерживало взгляда. Угловатая мальчишеская фигура, порывистые движения, непроизвольный взмах руки, чуть прыгающая походка, резкий поворот головы — да, это было хорошо. Для танца. Для театра. Но не для кино. Для кино требовалось лицо. Но сегодня что-то, связанное с девчонкой, зацепило его. Отрывок из романа Марины Друбецкой и Ольги Шумяцкой «Продавцы теней»

Это Вера

Берзин купил для нее шикарный внедорожник. Ну, не лично для нее, для фонда. Но в ее персональное распоряжение. Когда Вера узнала, сколько джип стоил, пришла в ужас. Накинулась: «Зачем? Стыдно разъезжать по домветам на роскошном лимузине!». Он в ответ: «Не на роскошном, а на качественном. Я ж тебя не на „поршкайенн“ посадил». Глава из романа Анны Борисовой «Vremena goda»

Шагая в будущее с закрытыми глазами

Для людей, потерявшихся в слепом восторге от бесконечных развлекательных телепередач, шопинга и болезненно-маниакальной езды на машине, оказалось очень трудным понять, какую угрозу несут надвигающиеся черные тучи, которые фундаментально изменят жизнь в нашем технологическом обществе. Мы вышли из «горящего дома» и стоим на краю скалы. А внизу нас ждет пропасть экономического и политического хаоса, да такого, которого еще никто никогда не видел. Глава из книги Джеймса Кунстлера «Что нас ждет, когда закончится нефть, изменится климат, и разразятся другие катастрофы XXI века»

Джон Брокман. Во что мы верим, но не можем доказать (фрагмент)

Ричард Докинз, британский эволюционный биолог, заметил в одном интервью: «Было бы совершенно ошибочно предполагать, что наука уже знает все на свете. Наука развивается, выдвигая догадки, предположения и гипотезы, иногда под влиянием поэтических идей и даже эстетических образов. А затем пытается подтвердить их путем экспериментов или наблюдений. В этом и заключается красота науки — в ней есть стадия воображения, но за ней следует стадия доказательств, стадия подтверждения». Несколько эссе из книги

Марина Ахмедова. Дом слепых (фрагмент)

В этом городе, где Люда родилась тридцать пять лет назад в первом городском роддоме, по-русски говорили мало. А по-ихнему Люда не научилась. Бабка ее давным-давно приехала сюда из-под Рязани, привезла с собой слепую Людину мать и те старые русские словечки, которыми до сих пор пользовалась Люда, — обожди, малость, поди. Поди и в Рязани так уже не говорили, но Люде негде было обновлять запас русских слов, она говорила теми, что взяла от бабки. Отрывок из романа

Эрик-Эмманюэль Шмитт. Как я был произведением искусства (фрагмент)

День моих похорон я не забуду никогда. Я увидел там больше народу, чем повстречал за всю свою жизнь. На маленьком кладбище топталось не меньше тысячи человек. Чтобы ограничить доступ зевакам, служба безопасности вынуждена была установить снаружи заграждения. Тут и там в толпе возникали кинокамеры, микрофоны, вспышки, свидетельствуя о повышенном интересе, с которым отнеслись к моему погребению средства массовой информации. Отрывок из романа

Боб Белланка. Однажды, может быть… (фрагмент)

Мой друг страшно возбуждается при мысли о том, что чужая жена может стать его любовницей. Более того, он приходит в восторг, представляя себе, как женщина, с которой он только что занимался любовью, возвращается к мужу, снова нацепив маску верной и достойной супруги. Я спрашивал у него, в чем тут дело, но в ответ не получал ничего, кроме туманных рассуждений. Может, хороший специалист и разобрался бы с ним, но как знать, было бы его объяснение верным или попросту чушью собачьей: с Аленом так просто не разберешься... Отрывок из романа

Татьяна Соломатина. Отойти в сторону и посмотреть (фрагмент)

Отец, наверное, тасуя бешенство с паникой, обзванивает всех подряд. А может... Странно, что я только сейчас о нём вспомнила. А может, он уже на вокзале в Симферополе или Феодосии. Смотря что пересилило. Если паника — на вокзале. Если бешенство — вообще ничего не делает. Сидит на террасе, пьёт вино и ждёт новостей... Поймёт ли когда-нибудь? Почему было не рассказать ему всё? А поверил бы?.. А ты сама?.. Отрывок из романа

Сергей Шаргунов. Книга без фотографий (фрагмент)

Читать я научился раньше, чем писать. Брал душистые книги с тканными обложками без заглавий, в домашних, доморощенных переплетах. Открывал, видел загадочно-мутные черно-белые картинки, переписывал буквы. Бывало, буква изгибалась, как огонек свечи: плохой ксерокс. Книги влекли своей запретностью. Жития святых, убитых большевиками, собранные в Америке монахиней Таисией. Так постепенно я стал читать. Несколько рассказов из книги

Валерий Генкин. Санки, козел, паровоз (фрагмент)

Ты знаешь, я человек аккуратный. Не терплю криво висящих полотенец в ванной. Натерпелась от меня за двадцать лет занудства. Да ладно, ладно, не возражай — знаю: занудой был, им и остался. Ты молчала, когда я выбрасывал какую-нибудь особо милую тебе новогоднюю открытку, вытряхивал скрепки, кнопки и прочий мусор из карандашного бокала на письменном столе или норовил избавиться от собственных носков, если пятка протиралась до прозрачного состояния. Отрывок из романа

Деян Стоилькович. Меч Константина (фргамент)

Гибкими пальцами музыканта Светислав Петрович-Нишавац взял кости и бросил их на стол перед собой. В кафане воцарилась гнетущая тишина. Смолкла музыка, стих шум, даже алкаши перестали спорить о политике и ценах на ракию, и только мухи жужжали над столами, охмелев от долгой пьяной ночи. Партия барбута затянулась, начали они ее вчера, в пять пополудни. Сначала он ободрал какого-то недичевца, потом сынка некоего фабриканта и пару маклеров с черной биржи, на смену которым, уже на рассвете, за стол уселся болгарский офицер в засаленной неопрятной униформе. Отрывок из романа

Каринэ Арутюнова. Пепел красной коровы (фрагмент)

Женщина похожа на перезрелый плод манго — она мурлычет мне в лицо и мягко касается грудью, — не зажигай свет, — бормочет она, увлекая в глубь комнаты. В темноте я иду на запах, чуть сладковатый, с экзотической горчинкой. Вы бывали когда-либо в апельсиновом пардесе? Сотни маленьких солнц под вашими ногами — они обращены к вам оранжевой полусферой, но стоит нагнуться и поднять плод, как покрытый седовато-зеленым ворсом цитрус начинает разлагаться в вашей руке, и сладковатый запашок гниения преследует до самого утра. Несколько рассказов из книги

Путь домой

Я еду домой. Поезд мчится почти бесшумно. Мы только- только проехали Оснабрюк, и тут я понял: наши семейные истории вместе со мною возвращаются домой. Последние месяцы эти истории не давали мне спать по ночам, разговаривая со мной разными голосами. Частенько они звучали нежным шепотом бабушки, таким, каким я помню его над моей детской кроваткой, когда Бьорк часами могла что-то рассказывать, пока не приходила мама, считавшая, что мне пора спать, и не выпроваживала ее из комнаты. Глава из романа Мортена Рамсланда «Собачья голова»

Встреча с болгарской предсказательницей Вангой

Бехтерева приехала в Болгарию на встречу с Вангой во времена перестройки, когда все были воодушевлены эпохальными событиями, происходящими в нашей стране. В Болгарии она увидела все те же пустые прилавки и специальные закрытые магазины для партийно-государственной элиты, которые напоминали ей о последних годах жизни в Советском Союзе. Знаменитая предсказательница жила в городе Петриче, но посетителей принимала в небольшом селе недалеко от этого городка. Глава из книги Лидии Гулевской «Наталья Бехтерева. Жизнь и открытия»

Далакурирен

Звонил фотограф-фрилансер. Несмотря на плохую слышимость, заведующий понял, что речь идет о новости мирового класса. Найден труп девушки (подросток? сексуальное убийство?). Тело якобы нашли в затопленной шахте (необычное, особо жестокое сексуальное убийство?). Нашедший — то ли ныряльщик, то ли спелеолог — позвонил в службу спасения и, прежде чем разговор прервался, успел пробормотать какой-то ряд цифр. Оператор, впрочем, сообразил, что это координаты GPS. Отрывок из романа Яна Валентина «Звезда Стриндберга»

Джил Маршалл. Самый красивый в мире мужчина (фрагмент)

По сравнению с Дэйвом остальные мои любовники показались бы вам сущими мальчишками. Конечно, я и сама была еще ребенком, когда в восемнадцать лет встретилась со своим первым, — свежая, как стебель сельдерея, и такая дура, что кажется невероятным, как это у круглой отличницы, известной в классе под прозвищем «башковитая чувиха», могло быть так мало мозгов. Отрывок из романа

Любовные западни

Мужчины вообще стремятся быть непременно самыми лучшими. Поскольку они не знают, являются ли таковыми в действительности, им хочется, по крайней мере, быть самыми любимыми. Обуреваемые ревностью и одолеваемые неуверенностью в себе, они стараются соответствовать своим красивым подругам. Женщины же не осознают эту взаимосвязь и считают, что равноценны свои партнерам — хотя, на самом деле, в соответствии с общественными стандартами, могут их превосходить. Отрывок из книги Романа Койдля «Мерзавцы. Почему женщины выбирают не тех мужчин»

Глазами ребенка

Если взглянуть на наш мир глазами невинного ребенка, то может показаться, что секрет счастливой и интересной жизни несложен. Придерживайся определенных правил, приноси домой хорошие отметки, работай каждый день на пределе сил — и тогда твои старания будут щедро вознаграждены — новой порцией правил, новыми школьными занятиями и еще более тяжелой работой. Когда школьные годы окажутся позади, тебя ожидает самое гениальное, что вообще может предложить жизнь: место работы, зарплата и будущее, которое наполнено нескончаемой, бешеной погоней за деньгами и разными благами — пока однажды ты не проснешься седым стариком, стоящим одной ногой в могиле. Вот такую жизнь и принято считать счастливой. Отрывок из книги Рудольфа Шенкера «Rock Your Life»

Сара Груэн. Воды слонам

Мне девяносто. Или девяносто три. Или так, или этак. Когда вам пять, ваш возраст известен с точностью до месяца. Даже когда вам за двадцать, вы еще помните, сколько вам на самом деле лет. Вы говорите: мне двадцать три. Или, допустим, двадцать семь. А вот после тридцати начинаются всякие странности. Сперва — просто сбой, минутное колебание. Сколько вам лет? Ну, как же, мне... — уверенно начинаете вы и вдруг останавливаетесь. Вы собирались ответить, что тридцать три, но ведь это неправда. Вам тридцать пять. И тут вас одолевает беспокойство, вам кажется, что это начало конца. Да так оно и есть, только пройдут десятилетия, прежде чем вы это признаете. Отрывок из романа

Искусство между государством и энтропией

Если в «Голубом сале» Сорокин еще пытается снять трамву тоталитарной власти, заставляя и ее (власть) подчиниться силам энтропии, то в «Четырех» показана зона, из которой власть государства вообще удалена. Человек лишен всего человеческого и помещен в зону, где нет ни религии, ни закона, ни потенциальности для произвольного (художественного?) жеста. Глава из книги Кети Чухров «Быть и исполнять: проект театра в философской критике искусства»

Первое знакомство с чудом

В 1535 г. к берегу далекого в те времена Ньюфаундленда, что расположен в Северной Америке, медленно приближался парусник. На нем находились участники экспедиции Жака Картье, точнее — остатки некогда бравой команды. За время плавания по Атлантике большинство членов экипажа умерли от цинги. Оставшиеся в живых моряки в ожидании близкой гибели исступленно молили Бога о чуде. И чудо пришло, но не с неба, а в облике индейца, напоившего ослабленных, погибающих путешественников отваром коры одного из местных деревьев. Глава из книги Владимира Спиричева «Что могут витамины. Парадоксы правильного питания»

Мария и ангелы

Мария была высокая и худая, с измученными темными глазами и тонкой бледно-оливковой кожей, под которой тут и там бились бирюзовые жилки. Ее плоская грудь в вырезе платья походила на карту рек. У Марии была привычка кусать губы; она кусала их даже когда спала, и от этого ее рот всегда полыхал, как открытая рана. Первый ангел сошел к ней, когда ей было шестнадцать; она понесла от него, но ее чрево исторгло дитя через девять недель вместо сорока; так Мария утратила девство и больше уже никогда не беременела. Сказка из книги Анны Ривелотэ «Арысь-поле»

Запахи

Писатель может использовать слова, чтобы описать какую-то сцену. Художник может нарисовать ее. Композитор, используя звуковые эффекты, созданные в студии, может в какой-то мере воспроизвести звуки прошлого. Но самое мощное из чувств, обоняние, лишено своего языка. Как ни одно другое, совместно с памятью оно может воскресить прошлое человека. Но без помощи памяти, действуя само по себе, как оно может вернуть прошлое? Чтобы описать запахи прошлого, существуют лишь слова. Глава из книги Лайзы Пикард «Викторианский Лондон. Жизнь города»

Аннелиз Вербеке. Неспящие (фрагмент)

В первые недели своей бессонницы я спрашивала совета у многочисленных врачей и друзей. Следовала всем рекомендациям: бег перед сном, горячее молоко с медом, упражнения на дыхание, таблетка феназепама, пять таблеток феназепама, косячок, бутылка вина, горы книг. Но по ночам я чувствовала, что мои нервы натянуты до предела, а все тело ломит. Голова работала лучше, чем днем, — я едва справлялась с бегущим потоком мыслей. Отрывок из романа

Джеми Доран, Пирс Бизони. Гагарин. Человек и легенда

Уже в двадцать семь лет он стал абсолютным победителем, суперзвездой, но к своему тридцать третьему дню рождения подошел измотанным, измученным человеком. В тот, последний, год своей короткой жизни он сражался с властями страны, пытаясь спасти коллегу, осужденного почти на верную смерть. На темных лестницах он встречался с агентами госбезопасности, прячась от тайных микрофонов и передавая настолько секретные и деликатные документы, что лишь из-за беглого взгляда на них легко можно было потерять работу. Предисловие космонавта Георгия Гречко и отрывок из книги

Звездная болезнь. Может ли космос лишить рассудка?

Чарльз Оуман, специалист в области космической морской болезни и головокружения из Национального института космических биомедицинских исследований, отмечает, что головокружение при работе в открытом космосе совсем не фобия, а естественная реакция сознания на новую и пугающую реальность опасности падения на огромной скорости в никуда. Но астронавты делиться своими страхами не любят, а это только усугубляет проблему. Глава из книги Мэри Роуч «Обратная сторона космонавтики»

Антон Первушин. 108 минут, изменившие мир (фрагмент)

Современность диктует свои законы. Романтика дальних странствий и великих открытий осталась в прошлом. Континенты, архипелаги, острова и океаны нанесены на карту и изрядно освоены. Кажется, нет на планете места, где еще не побывал человек. Сегодня мы уже не думаем о том, как расширить принадлежащие нам земли, а сосредоточились на повышении жизненного комфорта. Из этого проистекают прагматизм и даже цинизм современного обывателя. Предисловие и отрывок из книги