Михаил Самарский. Формула добра

  • Издательство «Эксмо», 2012 г.
  • В издательстве «Эксмо» выходит продолжение нашумевшей повести «Радуга для друга» — книги, в которой от имени собаки-поводыря, лабрадора Трисона, рассказывается о жизни и проблемах незрячих детей. «Радуга для друга» получила множество премий и положительных отзывов критиков. Но самое удивительное во всем этом то, что на момент написания книги её автору, Мише Самарскому, было всего 13 лет.
    В своих книгах Миша Самарский предлагает читателям глазами собаки взглянуть на то, что происходит в мире людей. Бесхитростное добродушие Трисона демонстрирует пример настоящей человечности, которой так не хватает самим людям. Отвага, преданность, честность... Все эти качества есть в любой собаке, но всё реже встречаются в человеке. Им на смену приходят предательство, черствость, тотальное равнодушие друг к другу. Неужели скоро универсальная формула добра окажется забытой навсегда?
    Пёс Трисон всей своей собачьей душой верит, что этого не случится. Распрощавшись со своим юным подопечным Сашкой, чья мечта увидеть радугу сбылась, благородный поводырь отправился служить другим людям, о которых и рассказывает новая книга Миши. Трисону предстоит побывать в самых разных руках — как хороших, так и плохих, и примерить на себя разные роли — от сторожа до бездомного. Подчас ему будет очень сложно выполнять свой долг и придется не раз рисковать жизнью... Но — служба есть служба.
    В свободное от службы время Трисон рассуждает. О происхождении рода лабрадоров, странной склонности людей к вредной пище, живописи и литературе, нестандартных представителях своей профессии, в числе которых можно встретить даже пони, и многом другом. Книга очень легко и быстро читается, заставляя задуматься о самых главных ценностях нашей жизни.
  • Купить книгу на Озоне

Из писательского дома я попал... даже слова не могу подобрать. Бог его знает, куда я попал. Ну, конечно, не сразу от Анны Игоревны к новой подопечной, а, как обычно, через школу. У нас ведь как — вернули, забрали, вернули, забрали...

Последний раз забрали меня, так забрали. Ох, и натерпелся я! Конечно, чтобы не портить вам настроение, я мог бы рассказывать только о своей жизни у Кривошеевых. Тем более после них есть о чём рассказывать. И сами хозяева были начитанные люди, я слушал их с удовольствием, и гости бывали интересные. Вообще, я там, конечно, свой кругозор расширил основательно. Но не могу же я выбросить из собачьей биографии одну из своих подопечных. Хорошо ли, плохо ли, но нужно говорить правду. Всю правду. А может, и вам эта правда когда пригодится.

Признаюсь, я даже плакал по ночам. Тихонько, по-собачьи, без слёз. Поскулю, можно сказать, мысленно и засыпаю. А часто бывало и не до сна. Жил как на вулкане. Серьёзно. В любой момент могло что-либо случиться. Вот тогда-то я и начал понимать истинный смысл выражения «жизнь собачья». Ну, да ладно, не буду плакаться. Чего уж там. Как говорил мой самый первый подопечный Иван Савельевич, от судьбы не уйдёшь. Не всем же сутками на диване валяться да в собачьих бассейнах плавать. Значит, так надо было. Жизнь, пусть даже и собачья, испытывала меня. Но скажу честно: я достойно прошёл все испытания и работу свою (да и не свою тоже) всегда выполнял на максимально возможную оценку.

Однажды Константин Александрович зачитывал письмо, пришедшее Аннушке по электронной почте. И там были такие слова: «Вся наша жизнь — это радуга. Она многоцветна. Один цвет, отрицая другой, сам выходит из предыдущего и переходит в последующий. Так и в жизни. Есть цвета, а есть оттенки. Любой цвет — это лишь часть белого, который делится на всё многообразие радуги. Нельзя поддаваться соблазну окрашивать происходящее в один цвет. Сложности человеку на то и даны, чтобы потом ярче почувствовать радость. Горе на то и бывает, чтоб оттенить счастье. Всё в жизни меняется, исправляется». Казалось бы, речь в письме шла о людях, но, думаю, и нам, собакам, сложности даются не случайно. Какая всё-таки замечательная штука эта радуга! Видимо, не зря мой Сашка ею бредил. С помощью этого явления можно многое в нашей жизни объяснить.

В общем, приехала однажды за мной Полина Фотеевна Ивахник. На вид старушка-одуванчик. Такая вежливая, внимательная, добрая. Инструктора слушала с открытым ртом, улыбалась, меня всё наглаживала, даже в нос целовала. Правда, я сразу заподозрил что-то неладное. С ней частенько под руку расхаживал какой-то дедулька. Полина Фотеевна называла его Миронычем, но всем говорила, что это её брат. Хотя я сразу догадался, что он ей такой же брат, как мне двоюродный дедушка.

Не понравился он мне, этот Мироныч, с первого дня. Он частенько куда-то исчезал, а вечером, после его возвращения, Полина Фотеевна становилась веселее, румянее и разговорчивее. Да и запашок от неё тянулся не совсем для собаки приятный. Чмокнет меня в нос, а у меня потом полчаса диковинные птицы и фиолетовые звёздочки перед глазами летают. Иными словами, как вы уже догадались, старушка моя попивала, да не лимонад или квас, а кое-что покрепче. Но, думаю, что поделаешь — у каждого человека ведь свои причуды. Один попивает, другой покуривает, третий... В общем, и в этом случае не нам, собакам, рассуждать о том, что люди делают правильно, а что — нет. Главное, чтобы за нами присматривали да нас не обижали. Всё остальное на их совести.

Мы-то, ясное дело, помогали вам, помогаем и будем помогать. Помните, я рассказывал в первой книге о негласном договоре ещё на заре цивилизации между собакой и человеком? Мы тот договор по сей день блюдём свято и неукоснительно.

Эх, если бы и человек так же относился к своим обязанностям! Вы представляете, Полина Фотеевна иногда даже шлейку забывала с меня снимать. Так и спал я со своими поводырскими прибамбасами. Я уж пасть не раскрываю по поводу кормления, купания, вы¬чёсы¬вания.

Наше знакомство с Миронычем не закончилось в школе. После того как мы переехали в квартиру к моей подопечной, он и туда захаживал. Хитрый такой старичок. Как я потом догадался (вернее вычислил), Мироныч появлялся у нас дома в аккурат после получения моей старушкой очередной пенсии.

Меня это, конечно, очень напрягало. Ну, сами подумайте: во-первых, не нравились все эти, как бы помягче выразиться, дурманящие запахи, а во-вторых, старики часто забывали о том, что мне необходимо хотя бы два-три раза выйти на улицу. Не до меня им было. Ну, и, в-третьих, я видел, что Мироныч откровенно обманывает старушку. Как только деньги заканчивались, старик исчезал — то ему нужно в деревню к родственникам поехать, то он приболел, то дома по хозяйству занят.

Иными словами, не жизнь у меня наступила, а кошмар какой-то. С моей подопечной я, например, мог целый день провести в пивнушке. Дружки Полины Фотеевны гладили меня своими грязными руками, трепали за уши, при¬чём частенько не соизмеряя свои силы. Могли на голову мне и пиво разлить, и селёдку уронить. Впрочем, и это полбеды. Однажды один бугай чуть лапу мне не отдавил. Так было больно, что я не сдержался и громко рявкнул. Вообще, признаюсь: я там только и рявкал. Почти совсем забыл свои (вернее Санькины) «ав» и «у-у».

Могли и оклеветать ни за что ни про что. Вот вам пример. Однажды сижу под столом, смотрю, на пол рыбка вяленая падает. Симпатичная такая, аппетитная, полупрозрачная. А я голодный как... с ума можно сойти, чуть не ляпнул «как собака». Вот видите, сколько у людей всяких обидных собачьих присказок. Ну да ладно. В общем, сижу голоднющий-преголоднющий — Полина Фотеевна забыла меня утром покормить, торопилась в свою пивнушку. А тут, словно с неба, на голову мне рыба свалилась. Но даже в этом случае я не накинулся на ры¬бёшку и не слопал её. Впрочем, у меня даже и в мыслях такого не было. Я ведь свою работу знаю. Аккуратно поднимаю этот съедобный предмет, выбираюсь из-под стола и отдаю своей бабульке. В этот момент собутыльник моей подопечной как заорёт на всё заведение:

— Е-моё! Ты что, сволочь, делаешь?

Я сначала и не понял, что это он на меня так кричит. А пьяница продолжает:

— Вот скотина! Полька, твоя жи.. жи-жи...¬вотина у меня рыбу с-стырила!

Ничего себе поворотик! Сдалась мне твоя рыба. Сам проворонил, уронил, я поднял с пола, подал подопечной и меня же ещё в воровстве обвиняет. Во даёт!

— Да ладно тебе, — заступилась за меня Полина Фотеевна, — на вот, свою вонючую рыбу, не ори. Небось, сам уронил, а пёсик мой поднял. Он же у меня учёный. Всё поднимает и подаёт. Спасибо сказал бы...

— Ничего я не ронял, — продолжает шуметь собутыльник, — рыбина у меня в кармане лежала. Это твоя подлая собака тайком её вытащила.

Я не выдержал такого позора и громко гавкнул. Мужчина испугался и, резко отшатнувшись назад, перешёл на визг:

— Видишь, Полька, видишь, она у тебя, агрессивная стала. На людей уже кидается. Её нужно вритина...витрнтира... ну, в общем, собачьему врачу показать.

— Ты сам к врачу сходи, покажись, — съязвила Полина Фотеевна и громко рассмеялась. — Я тебе говорю, что она некрадучая собака. Понял? На, — старушка протянула собеседнику несчастную рыбину, — жри своего карася.

— Ну, уж нет, — мужчина отстранил руку Полины Фотеевны, — ещё не хватало, чтобы я после собаки ел. Отдай ей теперь, пусть уже сволочь доедает...

— Охренел, что ли, — возмутился другой собутыльник, — дай мне! — он выхватил из рук женщины рыбину и впился в неё зубами, предварительно ловко отвернув ей голову.

Я сглотнул слюну и понял, что мне в этом заведении ничего не светит. Думаю, хорошо бы к вечеру домой добраться, а то ещё неизвестно, сколько голодать придётся.

— Тю, — выпучил глаза «обворованный» пьяница и, обращаясь к соседу, с удивлением спросил: — Ты что, после собаки будешь это есть? — он кивнул на обезглавленную рыбину.

— Буду, — закивал мужчина и радостно добавил: — И уже ем. А что? Это же не какая-то бродячая псина. Трисон — Полькин поводырь. Интеллигентная, можно сказать, собака.

Нет, мне, конечно, приятно выслушивать в свой адрес такие комплименты. Но, признаюсь честно, в тот вечер всё же было бы приятнее закусить «карасиком». Даже вспомнил, как мы с Иваном Савельевичем рыбачили.

— Всё равно, — недовольно буркнул мужчина, — это уж слишком. Вы его ещё за стол посадите и бокал пива ему налейте.

— Ой-ой-ой! — всплеснула руками Полина Фотеевна. — Хватит уже корчить из себя тут сибарита. Забыл, как намедни его подушечками закусывал. Вы с Пашкой полпакета «Педигри» сожрали. И ничего...

— Сравнила, — обиженно хмыкнул мужчина. — Я же не с одной миски с ним ел.

— Ладно, — махнула рукой моя старушка, — не хочешь, не ешь. Никто тебя не заставляет. А я вот лучше после Трисона поем, чем после некоторых людей.

— Эт ты на кого намекаешь? — возмутился мужчина. — На меня, что ли?

— Почему сразу на тебя? — усмехнулась Полина Фотеевна. — Мало ли отморозков на свете. Успокойся уже...

Вскоре компания забыла об инциденте, и, как мне показалось, даже брезгливый выпивоха всё же съел кусочек оброненной рыбки. Вот так всегда. Сначала возмущаются, кричат, пыжатся, а потом за нами, собаками, доедают. Тоже мне, гурманы.

Дата публикации:
Категория: Отрывки
Теги: Издательство «Эксмо»Михаил Самарский
32