Илья Лагутенко, Василий Авченко. Владивосток-3000. Киноповесть о Тихоокеанской республике (фрагмент)

Отрывок из книги

О книге Ильи Лагутенко и Василия Авченко «Владивосток-3000. Киноповесть о Тихоокеанской республике»

1

Резкие, беспокоящие звуки. Они похожи одновременно на громкое возмущённое мяуканье и скрип несмазанных качелей, но не являются ни тем ни другим.

В поле нашего зрения появляются большие морские птицы, и мы понимаем, откуда берутся непонятные звуки: это кричат чайки. Они отчего-то нервничают, кружатся над одной точкой и голосят, опасаясь спуститься ниже.

В этой точке — человек. Он взволнован не меньше чаек. Он озирается по сторонам, глаза блестят. Он явно не знает, как попал в эту точку и вообще что это за точка. Перед ним — море, за спиной — буроватая скала, внизу совсем голая, сверху покрытая зеленью. Чайки наконец теряют интерес к внезапно появившемуся непонятно растрёпанному человеку. Он осматривается по сторонам и начинает карабкаться вверх. Больше ему двигаться некуда.

Это — Пришелец.

Человек молод, карабкаться у него получается неплохо. Вот он оказывается наверху и осматривает окрестности. Видны другие берега — возможно, каких-то островов, а может быть, это просто противоположный берег морского залива. Далеко на рейде дремлет исполинский, сурового свинцового цвета корабль. Возможно, это целый авианесущий крейсер. Ближе, тоже на рейде, видны судёнышки поменьше, явно мирного — рыбацкого и торгового назначения.

Бухта, на берегу которой оказался молодой человек, называется красивым гомеровским именем Патрокл, но знает ли об этом сам молодой человек — нам неведомо. Он идёт по тропинке, удаляясь от берега, и подходит к какой-то металлической конструкции — очевидно, навигационному знаку, установленному на самой высокой точке берега. Несколько секунд молодой человек смотрит на эту надпись. На знаке крупно — непонятное сочетание букв и цифр, ниже написано:

«ВЛАДИВОСТОК-3000»

В стороне возникает, становясь всё громче, звук автомобильного двигателя.

2

— Ты откуда, друг? — спрашивает другой, не знакомый нам человек, выходя из автомобиля. Человек тоже молод, но всё-таки смотрится чуть постарше Пришельца. Может быть, такое впечатление создаётся из-за его официального вида. На вышедшем из автомобиля человеке — выглаженная чёрная форма морского офицера с погонами капитан-лейтенанта, тогда как Пришелец одет неформально — что-то вроде дежурных джинсов и майки. Капитан-лейтенант, или просто Каплей, имеет классическое военно-морское лицо, каким мы представляем себе образцового военмора или выпускника профильного вуза — взгляд со стальной искрой, строгая причёска, начисто выскобленные скулы и подбородок, небольшие аккуратные, можно даже сказать — щегольские тёмно-пшеничного оттенка... Впрочем, форма чем-то отличается от той обычной, к которой привыкли. В ней присутствует некий элемент, снижающий градус официозности бюрократизма, присущий всякой форме. Может быть, это особый блеск ткани, может быть — незаметное отличие в каких-то тонкостях покроя... Двое молодых людей чем-то определённо похожи друг на друга, но сейчас это не очевидно. То ли из-за различия в одежде, то ли потому, что Пришелец слегка небрит и небрежно причёсан. И ещё потому, что Пришелец заметно нервничает, тогда как Каплей спокоен и даже суров. Хотя переодень его в одежду Пришельца — и он, возможно, превратится в обычного городского парня с тихоокеанского побережья евразийского континента самого начала третьего тысячелетия.

— Ты не местный?

— Местный... — отвечает Пришелец.

— Что-то не похож ты на местного, — с сомнением говорит Каплей. — Документы есть?

У Пришельца нет документов — он мотает головой.

— Поехали, — спокойно говорит Каплей. — Давай-давай, поехали.

— Слышь, уважаемый, а что я сделал такого? Ты сам кто такой? — Пришелец вспыльчив и своеволен.

— Давай не барагозь. Я — патрульный. — Каплей, по-прежнему спокойный, достаёт какой-то документ и показывает его Пришельцу. — А вот здесь оказался — сам объяснишь. В другом месте.

— Где оказался? Где?

— На объекте, — невозмутимо отвечает офицер.

На боку у Каплея — предмет, в котором наверняка прячется нечто употребляемое для убийства. Возможно, именно вид этого грозного предмета убеждает Пришельца, хотя Каплей, несмотря на строгий тон, не проявляет агрессии. Или же дело ещё в том, что Пришельцу самому непонятно, как он здесь оказался и, главное, где именно. Он надеется разобраться в этом с помощью Каплея — больше всё равно рядом никого нет.

Всё это время автомобиль патрульного продолжает тихо шелестеть двигателем в стороне. Это тёмно-зелёный Land Cruiser 80-й модели, особенно популярной у рыбаков и охотников. В отличие от позднейших «городских», или «паркетных», версий такой «крузак» обладает всеми характеристиками полноценного внедорожника. Патрульный садится за руль, справа. Пришелец устраивается слева. Под ветровым стеклом виден квадратик ламинированного картона — скорее всего, пропуск. На нём изображено нечто гербообразное с крабом в обрамлении из водорослей и те же самые слова, что и на навигационном знаке: «Владивосток-3000».

Машина трогается. Сзади, рядом с запаской, укреплён номер: стандартная комбинация цифр и две большие буквы — ТР.

— Что такое Владивосток-3000? — спрашивает Пришелец.

— А говоришь — местный, — улыбается Каплей.

— Ну да, местный.

— Не из Москвы, нет?

— Какая Москва, я на Эгершельде живу.

— Где на Эгершельде? — быстро спрашивает Каплей.

«Эгершельдом» во Владивостоке почему-то принято называть полуостров Шкота — один из городских районов.

— Где поворот на порт. Стрельникова улица.

— А не Стрелочная?

— Проверяешь? — улыбается Пришелец. — Стрелочная — это где «тёщин язык». А у нас — Стрельникова.

— Стоп, а Стрелковая?

— Стрелковая... Это... Ну, как с Воропайки на Нейбута ехать. Теперь веришь, что местный?

— Ну предположим. А чего ты по режимной территории шибаешься, можешь мне объяснить? — добродушно спрашивает Каплей. У него низкий приятный голос. Его речь нетороплива, спокойна, серьёзна и в то же время — благожелательна. Он, видимо, и человек такой — надёжный, серьёзный, неторопливый.

Зелёный Land Cruiser движется по какой-то явно не магистральной дороге. Огибает бухту Улисс, где у причалов отдыхают яхты с торчащими в небо спичками мачт и тоненькими поперечинками краспиц. В стороне отдельным породистым табуном бодрствуют ракетные ещё какие-то судёнышки — на вид гражданские, но отличающиеся от беззаботных яхт примерно так же, как боец штатской одежде отличается от расплывшегося диванно-пивного обывателя. Вдруг машина попадает в серьёзную яму, слышится сильный удар по подвеске. Водитель не сбавляет хода.

— Машину не жалко? — спрашивает Пришелец.

— Это ж «крузак», что ему будет, — беззаботно отвечает Каплей. — Ничего страшного. Автомобиль подъезжает к отдельно стоящему зданию, утыканному тарелками и прутьями антенн.

— Пошли, — говорит Каплей.

Двое выходят из автомобиля и проходят внутрь здания. Пришелец успевает бросить взгляд на вывеску, на которой написано в несколько строк: «Тихоокеанская республика. Владивосток-3000. Военно-морской флот. Морская патрульная служба». Мешкает перед лестницей в холле, но Каплей подгоняет его:

— Давай-давай. По трапам не ходят — по трапам бегают.

3

— Влад? Очень хорошо. Хорошее у тебя имя. Значит, местный?

Это говорит третий находящийся в комнате кроме Каплея и Пришельца. Он — в желтоватой флотской рубашке с погонами капитана третьего ранга. Лет этому «каптри», может быть, тридцать пять. Хотя кто его разберёт. На стене висит подробная карта с непонятными значками и цифрами и ещё какая-то схема. Между ними — изображение мужчины в старинной военно-морской форме: то ли парадный портрет, то ли вообще икона. На столе — компьютер: тонкий раскрытый ноутбук с росчерком непонятного бренда по задней крышке экрана. В углу угадывается контур гитары — видимо, хозяин кабинета не чужд музыки и лирики. В кружке — остатки кофе.

— А не врёшь? В базе данных тебя нет, — с сомнением говорит Каптри. Голос у него не очень вяжется со строгой офицерской формой. Как не вяжется и неформальная причёска. Похоже, офицер недавно перекрашивался в блондина... — Документов точно нет никаких?

— Не знаю... — парень роется в карманах. — О, студенческий есть.

— Так ты студент, что ли? — недоверчиво спрашивает Каптри.

— А что?

— Да ничего... Мы просто подумали, что ты гопник какой-то. Так, чисто по разговору. А ты, оказывается, студент, — улыбается Каплей. — Гранит науки, да? И чего же ты студент?

— ДВФУ, — отвечает Влад.

— Это что?

— Дальневосточный федеральный университет. Который на Русском.

— А-а, — догадывается Каптри. — Понятно. Значит, у вас он называется ДВФУ. Это МТУ, — бросает он вполголоса Каплею.

— Что-что? — переспрашивает Пришелец.

— МТУ — Международный тихоокеанский университет, — внятно объясняет Каптри. — Наша версия вашего ДВФУ. Тоже на Русском.

— Что значит «ваша версия»?

— Да погоди ты, не наводи суету. Офицеры внимательно изучают студенческий билет.

— Действительно — ДВФУ. Пробьём по базам, — говорит Каптри и нажимает клавиши компьютера. Проходит несколько минут. Влад от нечего делать изучает буквы на задней панели монитора, обозначающие не известный ему бренд «ВладНао».

— Что за «ВладНао»? — спрашивает он Каплея. Тот удивлённо вскидывает брови.

— Не в курсе? Компьютер, наша марка местная. Знаешь, как китайцы называют компьютер? «День нао». Если перевести буквально — «электрический мозг».

— А, ну да, точно, — соображает Влад. — Мог бы и догадаться.

Наконец Каптри отрывается от экрана.

Офицеры переглядываются. Каптри неопределённо покачивает головой. Влад обращает внимание, какое у него то ли задумчивое, то ли даже грустное выражение глаз. «Не похож он на вояку», — думает Влад.

— Может быть, вы мне хотя бы поясните, куда я попал? — агрессивно спрашивает Пришелец. У него явно тот тип темперамента, который называют «взрывным».

— Во Владивосток ты попал, во Владивосток. Только вот откуда? — Каптри переводит взгляд на Каплея.

— МТ № 2? — спрашивает тот.

— Конечно, — отвечает Каптри. — Влад, если ты действительно Влад, мы сейчас проведём небольшую проверку. Это будет нетрудно.

Оба офицера встают. Один настраивает какую-то большую лампу вроде софита, другой прикрепляет к голове и рукам Пришельца, Владом, какие-то датчики, которых втыкает в компьютер.

— Значит, ты живёшь на Эгершельде? спрашивает Каптри. И спрашивает, резко и отрывисто, не в своей обычной мягкой манере: — А на заре что обычно делаешь?

— На «Заре» у меня девушка живёт. Мы на Восточном вместе учимся.

— Где именно она живёт? Адрес? — так же отрывисто бросает офицер.

— Снимает гостинку в «самолёте» на Чапаева.

— А Чуркин — кто такой?

— Не «кто», а «что». Чуркин — это район. Каптри и Каплей переглядываются.

— Где стоят БПК, знаешь?

— Да прямо в центре. На 33-м.

— Вместе с авианосцами?

— Авианосцев у нас вообще нет, походу. На гвозди давно продали. Каптри смотрит на Каплея. Тот слегка кивает. В том Владивостоке, откуда прибыл Пришелец, оба тяжёлых авианесущих крейсера Тихоокеанского флота — «Минск» и «Новороссийск» — в середине 90-х были проданы как металлолом в Корею и Китай. Ещё вполне в нежном по корабельным меркам возрасте. Один из них китайцы, первым делом тщательно скопировав все параметры, превратили в развлекательный комплекс...

— Хорошо, — продолжает Каплей. — Гребешок ел?

— Сегодня или вообще?

— Вообще.

— Конечно, ел. А вы с какой целью интересуетесь?

Офицеры переглядываются, чуть улыбаясь. Каплей помечает что-то у себя в блокноте.

— Неважно. Как ловят кальмар?

— Кальмар ловят ночью, на свет, на такие кальмарницы... — Пришелец показывает руками, какие именно бывают кальмарницы. — Чё вы мне какой-то залепон, походу, вкручиваете, а?

Каптри что-то нажимает в компьютере, потом подходит к Пришельцу и отцепляет от него провода. Каплей выключает яркую лампу.

— Ты не врёшь. Ты действительно из Владивостока, хотя мне показалось сначала, что ты послан Москвой, — задумчиво говорит Каптри. — Но ты — из другого Владивостока.

Пришелец молча смотрит на Каптри, ожидая продолжения.

— Тот Владивосток, откуда пришёл ты, мы называем Владивосток-2000. А сейчас ты попал во Владивосток-3000.

— Это как, в будущее, что ли? Через тысячу лет? Вы попутали или загоняете?

— Нет, не в будущее. В настоящее. Другое настоящее. Все владивостокцы живут во Владивостоке-3000, но не все об этом знают. А те, кто уехал на запад... Там вообще другая планета, им это понять ещё сложнее.

— Я в параллельный мир попал, что ли? Как фантастических фильмах? — не понимает Пришелец. — Вы как-то можете мне по сути пояснить?

Каптри улыбается, покачивает головой, глянув на Каплея.

— Настоящая фантастика — это те фильмы, которые выдают себя за реалистические, — говорит он. — Параллельный... Ну, для тебя параллельный, да. Так тебе будет проще. Считай, что ты попал в иное измерение, скажем так. Помнишь Кэрролла, «Алису в стране чудес»? Вот у нас здесь — зазеркалье. Только не совсем параллельный... Параллели — это такие прямые, которые никогда не пересекаются. Или пересекаются в бесконечности, что, в общем, одно и то же... Здесь скорее можно говорить о перпендикулярном мире.

Каптри одним глотком допивает из кружки остывший кофе и продолжает:

— У жизни, у любой жизни, всегда много вариантов. Обычно мы выбираем только один вариант. Ты тоже до сих пор знал только один вариант своей жизни. Может быть, он неплох, но это не единственный вариант. Владивосток-3000 — это настоящий Владивосток. Куда более настоящий, чем твой.

— Как это? — не понимает Влад.

— Помнишь старую историю об Атлантиде? — включается в разговор Каплей. — Владивосток- 3000 — это тоже Атлантида, только скорее... Пацифида. Иногда... очень редко... у человека получается перезагрузить свою судьбу и переключиться на другой вариант. У нас слишком мало информации, чтобы делать выводы, но мы знаем, что иногда... нам попадают люди из Владивостока-2000. Как ты. Только вот почему и как именно точно не знаем.

Каптри расстёгивает рубашку, встаёт и берётся за электрический пластмассовый чайник с логотипом «Завод Изумруд».

— Ну хватит грузить уже гостя, — говорит он. — Может быть, кофе попьём? У меня «Максим». Настоящий, японский — ребята подогрели.

— Ты запарил уже со своим «Максимом». Купил бы кофеварку, делал нормальный кофе...

— Мне такой нравится. Да и ребята подгоняют всё равно, не выбрасывать же.

— Знаю я твоих ребят. Контрабандисты! Оборотень, блин, в погонах.

— А кому сейчас легко! — Каптри улыбается.

Трое пьют кофе.

— Я слышал что-то... Давно слышал, с детства, —  тихо говорит Влад. Он сжимает кружку с дымящимся кофе, но не пьёт. Его голос становится необычно серьёзным, обычные улично-гопнические интонации куда-то деваются. — Я никогда не верил... У нас в детстве было много легенд — про подводные ходы на остров Русский, про таёжных летающих людей на сопке Пидан, про спрятанный в катакомбах секретный флот, но я думал, что всё это просто легенды...

— Для некоторых и море — легенда, — говорит Каплей.

— Я всегда думал, что все эти мифы — так, фантастика...

Офицеры молчат.

— Это и есть, — наконец говорит Каптри и замолкает. После паузы продолжает чуть нараспев:

— Это и есть. Фан-та-сти-ка...

Дата публикации:
Категория: Отрывки
Теги: Василий АвченкоИздательство «АСТ»Илья Лагутенко
30