# рецензия

Находясь в тени знаменитого прозаика-отца, умершего семь лет назад, Томас Куинн зарастает пылью, думая об энтропии всего и о неизбежном крахе мира, и параллельно скучает по своей жене, уехавшей в экспедицию. Из застойной бытовухи он внезапно попадает в параноидальный детектив с вмешательством необъяснимых странностей. Сначала ему звонит мертвый отец, сквозь помехи озвучивая вопрос: «Откуда в Вифлееме полый ангел?» Потом Куинн получает от знакомого гения-затворника Эндрю Блэка (еще один писатель!) записку со снимком загадочной черной сферы. А дальше чертовщина безвозвратно захватывает рассказчика вихрем осенних листьев, теориями заговора, мистическими аномалиями. Реальность разрушается по всем фронтам, вымышленные персонажи появляются на пороге дома, электронные книги скрывают в себе апокалипсис — и это лишь вершина дурдомного айсберга размером с библиотеку Борхеса. 
0
1
0
3158
В новогодние каникулы, когда всем хочется немного волшебства, отнюдь не грех триггернуть в повзрослевших детях ностальгию по прошлому — исторически сложилось, что советскому, — и тоску по детству. По сказке. Что создатели фильма и сделали, вновь призвав к жизни (подобно некромантам) одного из главных персонажей советской массовой культуры — Чебурашку, придуманного в середине 1960-х Эдуардом Успенским.
0
0
0
5978
Протестовать против отца и попасть в тюрьму за, выражаясь сегодняшним языком, участие в политическом митинге, да еще и устроить там отчаянную голодовку — слишком много и трудно для семнадцатилетней девушки даже в 2020 году. Понять, что тебя тянет к другим женщинам и не испытать по этому поводу ни стыда, ни страха, не задать ни единого вопроса — это идеальный расклад, который и в 2020 году еще малодостижим.
0
0
1
8910
Всем известная разница между любопытством и любознательностью предстает перед читателями в новом свете. Точнее, Мангель говорит этой разнице «нет», а взамен представляет свое новое «любопытство», играя его значениями, словно солнечным зайчиком.
0
0
0
6146
У этого сборника есть одна особенность: здесь высказываются одни и те же мысли разными словами. И это логично, ведь если вы несете что-то в себе и хотите донести до других, то вам придется повторяться, так как людей много, а вы один.
0
0
0
4490
Как связать между собой читателя, критика и автора? Как подружить их или рассорить навек? Ответ прост – с помощью рецензии. Объединяющему началу литературного пространства посвящено эссе редактора «Прочтения» Дарьи Облиновой.
0
0
0
5402
Гореть и потом резко потухнуть, изображать счастливую жизнь через силу, стараться не видеть внутрисемейных и просто внутренних проблем – все это было и в XIX, и в XX, и в XXI веках.
0
0
0
5830
В целом же «Авиатор» – роман глубоко трагичный. Читать его тяжело. И хотя Водолазкин ловко управляет вниманием читателя и нередко заставляет его с напряжением перелистывать страницу за страницей, ради развлечения эту книгу вряд ли стоит брать в руки.
0
0
0
22206
Большая книга Кузнецова напоминает инкрустированную драгоценными камнями карту одной, но громадной Империи. И инкрустация эта в самом деле богатая. Тут есть детективы, любовные истории, шпионские головоломки, травелоги, записки революционеров, офисные будни, семейные хроники...
0
0
0
4990
Женщины романа прекрасны в споре с судьбой, отстаивании прав на любовь, внимание и уважение. Скрытые от глаз платками и длинными одеждами, они надолго овладевают разумом героев, вдохновляя их на поступки.
0
0
0
4710
По причине прозрачности авторской идеи – показать моду как систему неких кодов, за которыми стоит больше, чем просто красота, и представить моду как настоящее искусство – книга читается быстро, но впечатлений почти не оставляет.
0
0
0
4642
По мере прочтения книги складывается образ уникального памятника мировой культуры – Зимнего дворца. Это довольно необычный портрет. Местами парадный, официальный, местами – очень домашний.
0
0
0
5394
Путешествуя по Палестине вместе с Сакко, очень просто забыть о наличии второй стороны конфликта, поддаться симпатиям к персонажам повествования... Драмы конкретных семей обладают эффектом прямого поражения, но не стоит забывать, что по другую сторону колючей проволоки матери так же теряют детей.
0
0
0
4942
Где-то поблизости грохочет война. Пока еще тоже абстрактная, потому что совершенно неясно, кто именно в ней участвует. Особенно загадочна никем не виданная сила под названием «третьяки», она чем-то схожа с дьявольской Кысью из одноименной постапокалиптической антиутопии Татьяны Толстой.
0
0
0
6974
Все герои романа чертовски предусмотрительны и умны. Они просчитывают малейшие возможности, стремятся ликвидировать крохотные недостатки и пишут самые точные планы на земле. И все ровно для того, чтобы доказать: никакие расчеты не смогут гарантировать никому идеального будущего.
0
0
0
3830
На обложке комикса вовсе не просто так стоит маркер «18+». Внутри есть откровенные сцены и сцены насилия на фоне пасторальных картин падающих хлопьев снега. Это история для умных взрослых, взрослых, способных почувствовать эстетику жанра.
0
0
0
7854
«Круглосуточный книжный…» напоминает популярные сегодня тексты, составленные из блоговых записей или сообщений, несмотря на то, что имеет структуру обычного романа. Попытка быть в тренде определенно занимала автора во время работы над книгой.
0
0
0
4702
«Мальчик на вершине горы» – еще один ответ школьникам из «Волны» Тода Штрассера, которые возмущенно спрашивали: как можно было, зная о преступлениях нацизма, поддерживать его?
0
0
0
5082
Впрочем, силы понадобятся сначала для того, чтобы дочитать книгу до конца. Вязкая, скучная проза, наполовину состоящая из бесцветных диалогов. Конечно-конечно, это прием. Все-таки автор – великий писатель.
0
0
0
4678
Книга Писториуса ― исповедь, лишенная фальши, которая учит бороться до конца, даже когда надежды очень мало. Для автора написанное ― сбывшаяся мечта, у которой был один шанс из тысячи на то, чтобы стать реальностью.
0
0
0
3842
Потеря и подмена памяти – это злой закон всякого тоталитарного общества. Несколько поколений советских людей росли в подмененной реальности, где учителя лгали, а родители молчали. В каждой семье были трагедии, которые нужно было скрывать и от детей, и от государства – разом.
0
0
0
6738
«Я исповедуюсь» – и детектив, и исторический роман, и философское сочинение. В целом – одно большое, искреннее и невероятно талантливое признание в любви. Дело в том, что все написанное Ардевол адресует своей возлюбленной, с которой ему уже никогда не удастся встретиться.
0
0
0
6170
Неспешная, размеренная констатация фактов чередуется с обилием описательных деталей. Роман, по большому счету, антидинамичен: он выхватывает из темноты самые важные моменты, не заботясь о связках между ними.
0
0
0
5770
Мы бы сказали, что этот малолетка гораздо лучше приспособлен к лагерной жизни, чем хрупкий больной интеллигент, но Габай мыслил иначе и мучился обездоленностью юного солагерника. Ведь сам-то он был сказочно богат: культурой, друзьями и участью.
0
0
0
5190
Мир «Пакуна» собран из карикатурных персонажей, живущих в своем медвежьем углу и воспринимающих окружающую реальность как нечто среднее между сказкой и чистилищем.
0
0
0
5290
Вадим Левенталь – один из немногих писателей, не зациклившихся на форме исторического повествования. Он – автор для тех, кто предпочитает современную литературу за ее возможность отражать нынешние реалии.
0
0
0
5150
В книгах, которые читал Андрей Алексеевич, всё всегда было намного сочнее, чем в окружающей нормальной жизни. В его литературе – дороги, блюз, бит-поколение, запретная любовь и, в конце концов, дзен-буддизм. А в жизни «всё обернулось не так».
0
0
0
4710
Добавляя множество «но» и «если», Мэтью Барроуз рассуждает о том, как долго мы будем жить, как долго будут жить наши соседи на других континентах, к чему будут стремиться, а чего бояться.
0
0
0
3626
В мире Варламова тесно и душно. Тяжеловесный стиль повествования писателя только усугубляет положение. «Мысленный волк» – это попытка дать жанру большого романа новую жизнь. На деле – что-то среднее между историко-философским трактатом и сборником под заглавием «Сквозные темы в русской литературе».
0
0
0
4866
«Зулейха открывает глаза» – трагическая история экспериментов властителей, готовых ради понятных только им целей жертвовать миллионами человеческих жизней. Вместе с тем это очень деликатная женская проза, образец сострадания к каждому персонажу, пример невероятной чувственности.
0
0
0
10950