# Издательство «Фантом пресс»

Джон Бойн. Абсолютист

Я вышел из громадного каменного здания — Торпского вокзала — на неожиданно яркий днев- ной свет и обнаружил, что улица, где я собирал- ся остановиться, — Рекордер-роуд — расположе- на совсем близко. Но в пансионе, где я заранее снял комнату, меня постигло разочарование: ока- залось, что комната еще не готова.

Пол Расселл. Недоподлинная жизнь Сергея Набокова

Первый их ребенок родился мертвым, тем драгоценнее был для родителей второй, Владимир Владимирович, настоящий их первенец. Надо полагать, мое рождение, произошедшее всего лишь одиннадцать месяцев спустя, вызвало восторги несколько меньшие.

Эндрю Миллер. Подснежники

Я позвонил ей на следующий день. В России не в ходу напускная сдержанность, демонстрация липовой терпеливости, ложные фехтовальные выпады — разыгрываемые перед тем, как назначить свидание, военные игры, которым мы с тобой предавались в Лондоне, — да и в любом случае, я, боюсь, остановиться уже не мог. Я попал на ее голосовую почту и оставил номера моих телефонов — мобильного и рабочего.

Аннабель Питчер. Моя сестра живет на каминной полке

Моя сестра Роза живет на каминной полке. Ну, не вся, конечно. Три ее пальца, правый локоть и одна коленка похоронены в Лондоне, на кладбище. Когда полиция собрала десять кусочков ее тела, мама с папой долго препирались. Маме хотелось настоящую могилу, чтобы навещать ее. А папа хотел устроить кремацию и развеять прах в море. Это мне Жасмин рассказала. Она больше помнит. Мне же только пять было, когда это случилось. А Жасмин было десять. Она была Розиной близняшкой. Она и сейчас ее близняшка, так мама с папой говорят.

Энн Кливз. Вороново крыло

Дай Магнусу волю, уж он порассказал бы девчонкам о воронах. Вороны жили на его земле, всегда жили, еще с тех пор, когда он был мальчишкой и глазел на них. Иногда они вроде как играли. То кувыркаются, носятся друг за другом в небе — совсем как дети играют в салки, — то вдруг складывают крылья и камнем вниз. Магнусу думалось, что наверняка это здорово — встречный поток ветра, огромная скорость... В последний момент вороны расправляли крылья и взмывали, и крики их походили на смех.

Кэти Летт. Мальчик, который упал на Землю

Как многие учителя английского, я мечтала быть писателем. Всю беременность я подначивала Джереми, моего мужа, — давай, мол, назовем нашего первенца Пулитцером, «я тогда всем буду говорить, что у меня уже есть». Но в одном я нисколько не сомневалась: мне хотелось, чтобы у сына было имя, которое выделит его из толпы, что-то за пределами обыденного, нечто особенное... Ох, и в самых диких фантазиях не могла я представить, насколько особенным будет мой сын.

Том Шарп. Наследие Уилта

Однако утром, въезжая на «университетскую» парковку, Уилт признался себе, что жена права. И впрямь, давно следовало уйти. Факультет вызывал неудержимую ненависть, а для подсчета оставшихся друзей хватило бы одного пальца. Вероятно, заодно стоило бросить Еву. Вообще-то, не надо было жениться на столь нахрапистой бабе, которая ничего не делает наполовину, — и четверня тому подтверждение. Настроение вконец испортилось, когда Уилт вспомнил о четырех точных копиях зычной и властной супруги.

Колум Маккэнн. И пусть вращается прекрасный мир

Те, кто видел его, замирали. На Чёрч-стрит. Либерти. Кортландт. Уэст-стрит. Фултон. Виси. И тишина, величественная и прекрасная, слышала саму себя. Кто-то поначалу думал, что перед ним, должно быть, лишь игра света, атмосферный трюк, случайный всплеск тени. Другие считали, что наблюдают блестящий городской розыгрыш: стоит встать, ткнуть пальцем в небо и замереть, пока не соберутся прохожие, пока не запрокинут головы, не закивают: да, я тоже вижу, — пока все кругом не вперятся вверх, в полное ничто, словно дожидаясь завершения репризы Ленни Брюса. Но чем дольше смотрели, тем яснее видели. Кто-то стоял на самом краю здания — темная фигурка на сером утреннем фоне. Мойщик окон, вероятно. Или рабочий-строитель. Или самоубийца.

Джейми Форд. Отель на перекрестке радости и горечи

В двенадцать лет Генри Ли перестал разговаривать с родителями. Не по детской прихоти, а по их же просьбе. Во всяком случае, так он понял. Родители попросили... нет, велели больше не обращаться к ним на родном китайском. Шел 1942 год, и отец с матерью мечтали, чтобы сын выучил английский. Тем сильнее растерялся Генри, когда отец приколол к его школьной рубашке значок «Я китаец». Что за ерунда! Зачем это надо? — удивлялся Генри. Национальная гордость завела отца слишком далеко.

Боб Белланка. Однажды, может быть… (фрагмент)

Мой друг страшно возбуждается при мысли о том, что чужая жена может стать его любовницей. Более того, он приходит в восторг, представляя себе, как женщина, с которой он только что занимался любовью, возвращается к мужу, снова нацепив маску верной и достойной супруги. Я спрашивал у него, в чем тут дело, но в ответ не получал ничего, кроме туманных рассуждений. Может, хороший специалист и разобрался бы с ним, но как знать, было бы его объяснение верным или попросту чушью собачьей: с Аленом так просто не разберешься... Отрывок из романа

Анош Ирани. Песня Кахунши (фрагмент)

Глухая ночь, все дети спят. Чамди проголодался. Зря он не стал ужинать. Хотя тогда есть совсем не хотелось. Теперь ему ясно: надо покинуть приют, прежде чем приют покинет его. Чамди встает с кровати и озирается. Спальню освещает только тусклая лампочка в углу. На цыпочках он пробирается к выходу, спотыкаясь о детские резиновые сандалики. Осторожно, чтобы никого не разбудить, отпирает дверь. Засов скрипит, и Чамди вздрагивает, но тут же успокаивается. Кого сейчас разбудишь? Отрывок из романа

Саймон Лелич. Разрыв (фрагмент)

Имеете ли вы, инспектор Мэй, какое-нибудь представление о связанном с преподаванием математики кризисе, с которым столкнулась наша страна? Нет, конечно. Да и откуда бы вам его взять? У вас есть пенсионные накопления, инспектор? Ипотечная ссуда? А, вы просто снимаете квартиру. Деньги приходят и уходят. Уходит их, разумеется, больше. Я не могу, конечно, говорить за всех, инспектор, но, по-моему, тенденция именно такова. А знаете почему? Ну так я вам скажу — почему. Потому что бóльшая часть взрослого населения страны и пальцы-то на собственных ногах пересчитать затрудняется, если, конечно, предположить, что животы не мешают этим людям видеть свои ступни. Отрывок из романа

Саймон Лелич. Разрыв

Расследуя смертельную пальбу в престижной школе, автор докапывается до причин, стоящих за современным насилием

Чимаманда Нгози Адичи. Половина желтого солнца (фрагмент)

Угву не верил, что кто-то, пусть даже хозяин, у которого он теперь станет жить, кушает мясо каждый день. Но спорить не стал, поскольку слишком был исполнен радостного предвкушения, и слишком занят мечтами о новой жизни вдали от родной деревни. Шли они с тетушкой давно, с тех пор как вылезли из грузовика на стоянке, и полуденное солнце нещадно палило затылки. Но Угву не унывал. Он готов был идти час за часом, а солнце пускай себе жарит. Отрывок из романа

Ингер Фриманссон. Доброй ночи, любовь моя (фрагмент)

Вперед, вперед рвалось массивное тело, ноги, легкие как листья, в кроссовках для бега. Несколько дней назад Жюстина примеряла их в спортивном магазине в Сольне, опробовала с клинической тщательностью, а молодой продавец с белоснежными зубами и густыми блестящими волосами позволил ей пробежаться в них по беговой дорожке и заснял движения ее ног на видеокамеру. Во время бега она крепко-крепко стискивала кулаки, страшась потерять равновесие, страшась, что он найдет ее смешной. Она, сорокапятилетняя женщина с лишним весом, боялась, что он угадает отчаяние в ее манере сжимать колени. Отрывок из романа

Кэтрин Стокетт. Прислуга

Руки все в жирной саже. И пахнет тут, как в подмышке. Вскорости и пот побежал по носу, и каждый раз, как стираю его, оставляю на лице грязное пятно. Должно быть, здесь, в духовке, самое гадкое место на свете. Когда внутри, непонятно, то ли ты ее чистишь, то ли тебя сейчас поджарят. Сегодня вечером мне чудится, что я застряну в духовке, а в это время включится газ. Но не вынимаю головы из этой жуткой дыры, потому что готова оказаться где угодно, лишь бы не отвечать на вопросы мисс Лифолт про беседу с мисс Скитер. Про то, что она спрашивала, не хочу ли я изменить жизнь. Глава из романа

Кэтрин Стокетт. Прислуга

Приличной девушке с Юга не пристало тешиться глупыми иллюзиями, приличной девушке следует выйти замуж и хлопотать по дому

Мэри-Энн Шафер, Анни Бэрроуз. Клуб любителей книг и пирогов из картофельных очистков

Можно попросить Вас об одолжении? Не сообщите ли название и адрес какого-нибудь книжного магазина в Лондоне? Я бы по почте заказал сочинения Чарльза Лэма. Мысли у мистера Лэма яркие, забавные, но жизнь, похоже, была не сахар. Он смешил меня даже во время фашистской оккупации. Особенно рассказ про жареную свинью. Наш клуб любителей книги и пирогов из картофельных очисток тоже появился благодаря жареной свинье, которую пришлось прятать от немцев, и от этого мистер Лэм стал нам еще ближе. Отрывок из романа

Шилпа Агарвал. Призрак Бомбея

Однажды, когда муссоны погружают Бомбей в состояние тревожного изнеможения, девочка по имени Мизинчик открывает дверь, к которой детям запрещено приближаться после заката