Мыльная опера с видом на море

  • Дженнифер Иган. Манхэттен-Бич / пер. с англ. Инны Стам. — М.: Corpus, 2020. — 544 с.

Чем хорошая книга отличается от плохой?

Нет, слишком трудно, зайдем с другого бока.

Чем настоящая литература отличается от чтива, высокое искусство — от китча?

Тем, например, что первый вариант обманывает ожидания читателя, а второй — следует за ними по пятам, продавая нам удовольствие узнавания, исполнения желаний и осуществления прогнозов.

Большой автор никогда не поженит Гарри на Салли — это удел мыльных драм. В свою очередь, мыльная драма использует определенный набор паттернов и клише вовсе не потому, что сценаристы не могут без них обойтись. Могут, просто их целевой аудитории будет от этого некомфортно, неприятно, нерадостно, рейтинги упадут, в конце концов. Если принц в итоге не женится на принцессе — что ж это тогда получится, а?

К сожалению, Дженнифер Иган, возможно, сама того не желая, примыкает ко второй категории. В романе «Манхэттен-бич», действие которого разворачивается в период от Великой депрессии до конца Второй мировой войны, можно выделить три сюжетных линии. Первая, главная, рассказывает историю Анны Керриган — дочери танцовщицы кабаре и бывшего игрока на бирже. Анна любит свою младшую сестру-калеку, работает на судоходном производстве, мечтает стать водолазом. Она сильная, смелая, красивая — короче говоря, все от нее без ума. Вторая история — о ее отце, который внезапно исчезает в начале повествования, чтобы «вылезти» примерно в середине на торговом судне где-то посреди океана. И, наконец, третья — о гангстере Декстере Стайлзе, который сначала дает Керригану-старшему работу, потом влюбляется в его дочь, потом ссорится с ее отцом… закручено, как «Санта-Барбара», ага.

Декстер приоткрыл окно: пусть колючий зимний ветер остудит лицо. Рядом с ним сидит умный человек, не какая-нибудь глупышка; эта все понимает с полунамека. Она привлекла его необычным сочетанием физических достоинств и недюжинного ума, причем главным было второе: физические достоинства целыми днями вьются вокруг, но особых чувств не вызывают. Однако все не так просто с сидящей рядом девушкой. Это девушка современная, с правильными жизненными ориентирами, она работает на оборону страны; трудные времена и семейная трагедия ее только закалили. А он думает об одном: как бы ее завалить.

Собственно говоря, такую вот брутальную «Санта-Барбару» это все и напоминает. Побережье океана, корабли, гангстеры, плеск волн и опять корабли, верфи, разборки криминальных кланов, продажных судей и старых супругов. Автор вкидывает в этот костер абсолютно все, лишь бы горело ярче, лишь бы читателю стало хоть немножко интересно следить за судьбой этих красивых манекенов. Но получается не очень хорошо, можно даже вывести алгоритмы:

  • если у героя появляется жена, она непременно должна быть страстной хладнокровной красоткой;

  • если мужчина и женщина едут в машине ночью, то в следующей сцене у них будет секс;

  • если герой числится погибшим — на самом деле он живее всех живых;

  • а вот если кто-то целует детей и уходит на обычную деловую встречу — можно звонить в похоронное бюро, домой он уже не вернется;

  • однако умные герои не забывают перед такой встречей засунуть в рот отмычку (разговаривать не мешает?) и напильник в носки;

  • если коляску с инвалидом подкатить к берегу океана, инвалид сразу же захлопает в ладоши, засмеется и станет почти что здоровым;

  • если некрасивая девушка надевает платье по фигуре, ее вдруг все сразу замечают и начинают безудержно желать;

  • только некрасивая дочь заклятого врага может подарить сорокалетнему мужчине истинное наслаждение, обязательно «первое в его жизни»;

  • из ревности он может, нет, он обязан идти на безумства и, о господи, даже закурить «первую за пять лет сигарету»;

  • после такого наслаждения она обязательно должна забеременеть, а он — трагически погибнуть;

  • но если беременная девушка лежит на столе гинеколога уже пять страниц, то аборта тоже не случится — сейчас она вскочит и побежит домой, утирая сопли;

  • если кто-то много хамит герою и ведет себя высокомерно — внутри он хороший и чистый человек, они потом подружатся и будут называть друг друга «брат»;

  • главный же злодей при этом должен притворяться добродушным фермером и консервировать персики со своей братвой;

  • и, наконец, если корабль терпит крушение и главный герой проводит две недели в открытом море, умирая, — конечно же, в последние минуты его чудесным образом спасут, он вернется домой и будет дальше смотреть из окошка на волны, безо всякого, причем, отвращения. 

Хэппи-энд!

Продолжать можно до бесконечности: все тут знакомое. И жестокие гангстеры с добрым сердечком, и стойкие девушки, которые осваивают мужскую профессию и всем дают жару (алаверды фем-литературе), и морские волки-боцманы-рэкетиры-матросы-рабочие-маклеры-проститутки, весь кукольный театр приключенческой беллетристики прошлого века. Однако читателя не трогают их скитания, сколько бы автор ни придумывал злоключений и неожиданных — но на самом деле старых как мир — сюжетных поворотов. Мотивация героев ускользает, они ведут себя не просто нелогично, а как-то уж совсем водевильно, глупо, истерично: один бросает семью в нищете ради того, чтобы кто-то незнакомый не проигрался в казино; другой к концу войны вдруг решает, что хватит с него сладкой жизни, лучше пулю в лоб; третья ни с того ни с сего оставляет нежеланную беременность и сбегает в ненавистное место — бросая попутно любимую работу, любимых друзей и любимый город. Замечательные куклы, послушны любому приказу хозяина.

Но сочувствовать-то им зачем? Не хочется, не можется — поэтому и неинтересно наблюдать за их бесконечной «Санта-Барбарой», в каких декорациях ее ни разыгрывай.

А еще здесь есть хромой, не отвечающий авторскому пафосу язык. С ним совсем беда: топорный, корявый, он пытается угнаться за высоким стилем и изящно подпрыгивать на бегу — но в итоге всякий раз нелепо спотыкается и падает в лужу. Может быть, это недоработка переводчицы Инны Стам, но сдается, что в оригинале дела обстоят не лучше. «Глядя на его усталое клоунское лицо, трудно поверить, что у него есть ступни» — что? «Реакция Франсин отразилась только на ее обширном веснушчатом декольте» — как? «Так пахнет от девушки, которая с утра приняла ванну и, дочиста брея ноги, высунула из пены только пальчики» — да что такое!

Невпопад встречаются слова типа «притулилась», неуклюжие обороты вроде «закваской служит изрядная доля лицемерия»«заарканенный загребущими руками» невесты, «пыхало теплом». Мужские половые органы напоминают автору «пару ботинок, свисающих на шнурках с фонарного столба». Все это дополняет общее впечатление фальшивости и вторичности повествования, снижает «мировой бестселлер» до уровня литературы из вокзального киоска.

Наконец зазвенел входной звонок: Гарриет, не спеша и не мешкая, пошла открывать дверь и приветливо поздоровалась с незваным гостем — как всегда, она держалась безупречно. Декстер был доволен хотя бы тем, что глазам пришельца предстает ровно та картина, которую он замыслил. Но его старания пропали втуне; едва незнакомец ступил в дом, Декстер с одно взгляда понял, что гость зациклен на самом себе. И вся тщательно простроенная картина семейства во главе с преданным ему отцом лишилась смысла.

Зачем это было? О чем это было? Роман — он о прощении? Да нет, ничего такого нет и в помине. Может, он о любви? Но ведь никто никого не любит, у водевильных куколок не бывает глубоких чувств. Он о смелости? Может, о смирении? О выборе, наконец, — это, вроде бы, самое близкое?

Нет. Ни о чем, сколько ни старайся интерпретировать. Полкилограмма бессмысленных слов, которые плохо сочетаются друг с другом — только что море красиво описано, очень красиво. Не так уж много, но для мыльной драмы сойдет.

Дата публикации:
Категория: Рецензии
Теги: CorpusДженнифер ИганМанхэттен-Бич
0
0
2606

Закрытый клуб «Прочтения»
Комментарии доступны только авторизованным пользователям,
войдите или зарегистрируйтесь