Из Новороссии с любовью

  • Захар Прилепин. Не чужая смута. — М.: АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2015. — 672 с.

    Захар Прилепин умудряется строить свою публицистику на единственном приеме: риторическом обращении к воображаемым либералам. «Вы», «прогрессивные люди», «защитники европейских ценностей» — все это наполнено такой желчью, что условные адресаты тут же становятся узнаваемы и осязаемы. Нельзя же в самом деле так зло и долго спорить с настоящими, не заключенными в жирные кавычки, поборниками всяческих прав и свобод!

    Колонки и репортажи сборника «Не чужая смута» охватывают весь украинско-крымский вопрос — от первых событий на Майдане до последних боев в Дебальцево. Не стоит лишний раз повторять, что Прилепин в этой истории всецело на стороне русского мира, какой бы иронией ни наполняли это понятие оппоненты «ватников».

    Также странно было бы благодарить автора, который, в отличие от своих идейных противников, кроме написания заметок находит время собирать немалые благотворительные суммы и лично помогать сотням и сотням жителей Донбасса, попавших в беду. Как-то мы забыли, что для русского писателя не подвиг, а необходимость — быть со своим народом там, где он, к несчастью, есть. Не будь книжка любопытна с литературной стороны, можно было бы в очередной раз констатировать, что Прилепин за русских людей, и Крым наш — и закончить на этом. Но в сборнике обнаруживается парадокс, могущий стать серьезным аргументом в вековом споре условных патриотов и либералов.

    Прилепин, живущий (по крайней мере, как публицист) «в сложном мире» (его же выражение), четко видит «наших», которым нужно помогать, а не «врагов», с которыми нужно бороться. Собирательный либерал же, абстрактно выступающий «за все хорошее против всего плохого», в принципе не способен разделить своих и чужих, правду и ложь, так как он постоянно подменяет понятия, устанавливает двойные стандарты и придумывает правила на ходу. Так в книге Прилепина показана самая суть трагического украинского конфликта. Если по-прежнему не получается определить, кто виноват в нем, то более-менее понятно, что с ним делать — заканчивать войну и помогать пострадавшим. И тут начинается старинная русская забава: перетягивание каната между сторонниками поступать «по закону» и «по совести».

    Вопрос Крыма и Новороссии — вопрос родственный. Вот твою родную сестру взяли по малолетству замуж, фактически выдали силой — но все по закону, расписались, штамп, печать. Потом она говорит: не могу, подыхаю тут, брат, все чужое, земля чужая, воздух чужой, язык чужой — забери меня. <...> А брат говорит: слушай, я не могу — давай по-человечески подай на развод, чтоб штамп и печать. Что значит „не отпустит“? <...> А что мы можем поделать? Живи, короче, дура, где живешь.

    ...Замуж — это еще ерунда. Может, даже в плен взяли брата, и держат там в плену. Он передает весточку сестре: сестра, помоги сбежать. А сестра отвечает: да ладно, нормально ты живешь, тебе ж разрешают на своем языке разговаривать, но если хочешь домой — подай нормальное заявление с печатью, веди себя прилично. Подумаешь, в плену. Я не имею права вторгаться на чужой участок. <...> По-за-ко-ну надо все делать, понял? По-за-ко-ну!

    Очень злы и ядовиты эти заметки. По страстности, силе убеждения, презрения к противникам они не уступят горьковским «Несвоевременным мыслям». Необходимость высказывать простые соображения вроде процитированного выше так горячо и подробно, как это делает Прилепин, лишний раз показывает опасность примитивного мышления. Вот, казалось бы, суверенное государство Украина, и пусть оно решает свои проблемы само; а устроили оккупацию и провокацию на границе — получите санкции и кризис. Так в простом мире. В сложном же по-другому: Украина давно не суверенная, да уже и не совсем Украина. «Зачем Путин туда лезет?» — несется из противоположного лагеря. Затем, что «ощущение, что 20 миллионов русских живут в гостях у 24 миллионов украинцев и должны исправиться, — было базовым в украинском государстве и социуме, давайте это признаем».

    Всем, кто не хочет этого признавать, Прилепин предлагает дискутировать, прекращать войну, восстанавливать города, помогать беженцам — то есть на деле доказывать, что это не так. Публицистика Прилепина, конечно, о чаемой им Новороссии, но в то же время она и о соотношении простой и сложной картин мира. В простом мире — неважно каком, либеральном или патриотическом, — можно без конца повторять: «США давит на нас»; «Путин перебрасывает войска на Донбасс»; «к власти пришли фашисты» и «сепаратисты развязали войну». По отдельности все эти утверждения одинаково правдивы и бессмысленны.

    В сложном же мире творящуюся на глазах историю пытаются понять без старых клише, принять участие в ней, постараться на нее повлиять в меру своих скромных сил, но — по справедливости. Поехать на войну, но не с гранатами и патронами, а с тушенкой и памперсами.

    «Все мы живем в необычные времена. Про такие времена потом дети в книжках читают и думают: ах, если б это было при мне! Это при тебе, сынок, это сейчас». Так заканчивается предпоследний текст в книге. Последний цитировать я не вправе, это молитва за всех — и за наших, и за ваших.

Дата публикации:
Категория: Рецензии
Теги: АСТЗахар ПрилепинИван ШипниговНе чужая смутаРедакция Елены Шубинойрецензия
818