Джон Дэвид Калифорния. Вечером во ржи: 60 лет спустя

  • Издательство «Эксмо», 2012 г.
  • Преданный поклонник творчества Джерома Сэлинджера с биографией, напоминающей приключенческий роман и фамилией, похожей на претенциозный псевдоним, Джон Дэвид Калифорния дерзнул опубликовать свои «несанкционированные вымышленные наблюдения за отношениями между Дж.Д.Сэлинджером и его самым знаменитым героем».
    Калифорния посвятил свою книгу Сэлинджеру, который присутствует в романе в качестве одного из персонажей. Однако автор знаменитой повести «Над пропастью во ржи» воспринял этот жест как сигнал к объявлению войны и после многомесячной судебной тяжбы, начатой юристами Сэлинджера, книга «Вечером во ржи: 60 лет спустя» была запрещена к распространению в Штатах и Северной Америке. Но не в других странах.
    Итак, с момента лечения в санатории для нервных больных бунтующего против лживой реальности «ловца во ржи» Холдена Колфилда прошло 60 лет. Теперь герою, который был и остается кумиром миллионов трудных подростков по всему миру, стукнуло 76. Как и в далекой юности, он слоняется по улицам Нью-Йорка, на сей раз покинув уже не школу, а дом престарелых. Несмотря на ломоту в костях и провалы в памяти, он всё ещё чувствует себя юнцом, невесть как угодившим в стариковскую шкуру. Прошедшие десятилетия словно утонули в густом тумане на перегоне между двумя узловыми станциями. С присущей ему искренностью, привычно скрывающейся под маской мизантропичной иронии, старик Колфилд вспоминает своё прошлое, рассуждает о настоящем и продолжает идти за своей мечтой. В другом доме престарелых живет его сестра Фиби — все так же нежно любимая и готовая составить компанию брату... Столь неожиданная встреча с любимыми героями, постаревшими, но не утратившими непосредственного взгляда на мир, оставляет после себя ощущение светлой грусти, заставляя хорошенько взвесить свои собственные идеалы и ценности, перетряхнуть планы и мечты.
    Так что же такое «Вечером во ржи: 60 лет спустя» — перехваченная у автора-легенды эстафета, объяснение в любви к бессмертному творению или циничная эксплуатация чужого шедевра? Ответить на этот вопрос в числе первых предстоит именно российским читателям.

  • Купить книгу на Озоне

Вроде только-только забылся сном, но в то же время чувство такое, будто дрыхнул без просыпу сто лет. Потягиваюсь, делаю глубокий вдох и отмечаю, что спина побаливает. Наверное, опять спал в неудобной позе; со мной такое частенько случается. Бывает, просыпаюсь утром—а рука онемела; беру ее другой рукой и трясу, пока не оживет. Когда собственную руку не узнаешь или еще что, ощущение, прямо скажем, не из приятных.

Как видно, все дело в том, что двигаюсь я маловато. Да, это точно. Я никогда особо спортивным не был, а в последнее время и вовсе закис. Сижу в четырех стенах, валяюсь на кровати, дремлю, или пишу, или просто глазею в окно на облака. Зато курить бросил. С того дня, как здесь обосновался, к сигаретам не прикасаюсь, так что положительные моменты тоже есть. Особенно если учесть, как я дымил всего неделю назад. Ладно, не суть; это я раздумываю, почему рука затекает. Зарядку надо делать.

В комнате откуда-то попахивает; точнее определить не могу. То ли сэндвич заплесневел, то ли что-то под кровать завалилось. Когда придут уборку делать, надо будет сказать, чтоб посмотрели.

Чувство такое, что глаза продрал ни свет ни заря, хотя на самом-то деле сейчас, похоже, слегка за полночь. Темнотища такая, что собственные пальцы не разглядишь. Надо свет включить; рука шарит по тумбочке, где с вечера остался мой блокнот, а выключатель нащупать не могу. На тумбочке все обыскал, над изголовьем проверил, опять ладонью по тумбочке провел — нету. В потемках даже блокнот не найти; дело кончилось тем, что я свернул какую-то штуковину. Свалилась на пол и, типа, разлетелась на миллион осколков. Черт бы тебя побрал—это я хочу крикнуть неизвестно кому, потому как в комнате я один, но из горла вырывается только хрип. Голос у меня сухой, дребезжащий, мне бы сейчас стаканчик воды прохладной. Придется встать, но если не найду этот выключатель, будь он неладен, я тут всю комнату разнесу.

Мочевой пузырь раздулся, как воздушный шар; откидываю одеяло, спускаю ноги. Нет, в комнате определенно запашок присутствует; сейчас явственно чувствую. Не то чтобы вонища, но несет какой-то дрянью — как носом ни крути, все равно шибает.

Спину ломит — просто сил нет; пытаюсь сообразить, не случилось ли со мной чего накануне. Можно подумать, меня поездом переехало или что-то в этом роде, но ничего сверхъестественного не припоминаю. В основном торчал у себя в комнате, только пару раз в столовую сходил; день как день, здесь всегда так.

Нет, вру, вчерашний день отличался вот чем: помню, я вам досказал до конца ту сумасшедшую историю, которая со мной приключилась. У меня все в блокноте записано, да только теперь его не найти, потому что здесь темнотища — хоть глаз выколи.

В субботу заезжал Д. Б., так даже он меня расспрашивал, а я на половину вопросов не смог ответить. То есть в половине случаев я и сам не могу сказать, почему поступаю так, а не иначе. Вот я и решил: пока это свежо в памяти, надо записать; как раз вчера и закончил. Может, когда-нибудь меня напечатают, и я стану знаменитым, как Д. Б., но в Голливуд — не в пример ему — ни за что не запродамся, пусть даже мне дадут новый автомобиль и молоденькую девчонку-актрису в придачу. Должны же у человека быть хоть какие-то принципы, даже у знаменитого. Я серьезно.

То ли это грипп начинается, то ли что: во всем теле тяжесть, спину ломит и все такое. Интересное дело. Приехал сюда, чтобы здоровье поправить,— и вот результат. Грипп подхватил. У предков удар будет.

Даже не верится, что у меня сна ни в одном глазу. Обычно дрыхну полдня и совершенно не парюсь на этот счет, а сейчас ощущение такое, будто выспался на всю оставшуюся жизнь. Только бы выключатель этот треклятый найти. Мне срочно нужно в уборную, иначе у меня пузырь лопнет, честное слово.

Встаю и шлепаю по полу; руки перед собой вытянул. Видок у меня, наверно, самый идиотский, но я за собой знаю такую особенность: если на пути попадется какой-нибудь острый угол, я обязательно впилюсь ногой. Совсем из головы вылетело, что я своротил какую-то фиговину; под ногами вроде как мелкие камешки, которые липнут к босым подошвам, из-за чего я волей-неволей поднимаюсь на цыпочки и прибавляю в росте не менее дюйма. Повезло еще, что это вроде бы не осколки. Держусь за стенку и соскребаю с каждой подошвы то, что налипло.

Во всем теле какая-то тяжесть; да, очень похоже на грипп. Я на днях слышал разговор, что, мол, несколько человек с третьего этажа заболели гриппом и теперь им запрещено ходить в столовую.

Нахожу дверь в уборную, но зайти не могу, потому что проем захламлен. Там реально выросла стена из всякого барахла, с меня ростом, и на мгновение я как-то стушевался. Затем, почти сразу, до меня доходит, что сунулся я не в сортир, а в стенной шкаф. В этой темноте, черт бы ее побрал, на балконе отольешь —и то не заметишь. Если, конечно, у кого балкон есть; у меня нету.

Чуть подальше нахожу все-таки нужную дверь, но тут происходит странная штука. Надеюсь, вы не думаете, что я вам лапшу вешаю или типа того, я уже вышел из этого возраста, хотя раньше, не скрою, за мной такое водилось. Просто в ванной комнате вся сантехника, типа, не на своих местах. Как входишь, унитаз не сразу слева, где раньше стоял, а подальше, но хотя бы у той же стенки. Зато душевая кабина и вовсе переехала на противоположную сторону, а ко всему прочему выключатель треклятый и здесь как сквозь землю провалился. Или это грипп меня так скрутил.

Да пропади он пропадом, этот свет; пристраиваюсь над унитазом и чувствую, что фаянс просто ледяной, ноги холодит; подаюсь вперед и жду, когда струя в воду ударит. Но почему-то выходит из меня всего ничего. Пузырь схватило так, что я думал, с полминуты литься будет, а тут раз — и все; прямо обман какой-то.

Дата публикации:
Категория: Отрывки
Теги: Джон Дэвид КалифорнияИздательство «Эксмо»
23